Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

«А ведь не из слабых», — с уважением подумала Осси.

«Но и не супер…» — тут же откликнулась Хода.

Странно как-то при этом скосил глаза на живой браслет леди Кай Мастер Корффи… И это было из ряда вон…

Никто, никогда и ни при каких условиях не мог подслушать Стража. Это был незыблемый постулат, и все же… Тень легкой улыбки Магистра не оставляла сомнений. Впрочем… может быть, это была только тень.

Скосить — скосил, но ничего, однако, не сказал. Лишь молча толкнул неожиданно тяжелую дверь и сделал приглашающий жест.

Арсенал Ордена был невелик. Но все, что находилось в этом небольшом зальчике, было действительно бесценно и содержалось в самом образцовом порядке. Одного только взгляда на стойку с доспехами было достаточно, чтобы понять — здесь собраны настоящие сокровища. Люди, которые пополняли этот запасник, знали толк и в жизни, и в смерти, и в магических битвах.

С трудом оторвавшись, а точнее — просто заставив себя оторваться, от изучения этой коллекции образчиков передовой боевой магии, Осси тяжело вздохнула и, получив от Старшего Магистра заверения, что ее еще допустят сюда позже, направилась в глубь арсенала.

После небольшой, но весьма оживленной дискуссии с Магистром, который настаивал на легчайших полудоспехах времен Войны Трезубца, гибких и почти невесомых, Осси все-таки смогла отстоять право выбора экипировки за собой.

Больше, чем любой другой, даже самой разрекламированной профессионалами защите, она доверяла своему комбинезону, уже многократно проверенному и изготовленному когда-то по специальному заказу.

Осси Кай потратила на это полгода своей жизни и однажды, внезапно и тихо исчезнув из столицы, отправилась кружным путем в не особо дружественное островное королевство Рунд. Там после долгих и утомительных поисков она нашла, а потом путем многоходовых изощренных интриг, подкупа, а иногда и шантажа заставила Мастера Ритеса Зинатру — отставного некромансера, перешедшего на службу Короне, — взяться за выполнение небольшого частного заказа.

Бывший некромансер поначалу не испытал особого восторга от свалившейся ему на голову бойкой девицы. Предложение взяться за дело, которое могло не то что бросить тень на его старательно создаваемую репутацию, а просто изничтожить ее как таковую, отправив Мастера прямиком на плаху, его тоже не особо вдохновило. Но несколько фактов из богатой на всякие мерзости новейшей истории королевства Рунд и не очень давнего прошлого Мастера Зинатры, любезно напомненные ему одной юной графиней, быстро сделали его более сговорчивым. Тем более что этот не особо приятный разговор проходил под ласкающий слух звон монет.

Конечная стоимость тогда многократно превысила все мыслимые, а заодно и немыслимые границы. Задумка, однако, стоила любых денег, а реализация оказалась даже лучше, чем можно было предполагать, — Мастер Зинатра хоть и был типом пренеприятнейшим, но свою часть договора выполнил честно. Словом, Осси ни разу еще не пожалела о потраченных сотнях лидов. [Лид — основная денежная единица. // лид =100 нирам. В обращении ходят монеты следующего достоинства: // 1,5 нира — медная монета, // 10 ниров — бронзовая монета, // 50 ниров — серебряная монета. // 1, 5, 10, 50, 100 лидов чеканят из сплава золота с другими металлами.]

Комбинезон получился удобным. Сидел он как влитой (а у Осси, как и у любой девушки, с одеждой были особые отношения) и имел огромное количество карманов, куда можно было рассовать кучу необходимых в работе мелочей, что, кстати, нисколько не сказывалось на фигуре. Он прекрасно защищал от холода и жары, создавая максимально комфортные условия для работы и передвижения. Не намокал, не горел и не рвался, а при необходимости мог менять свой цвет, подстраиваясь под окружение, делая свою владелицу почти невидимой, подобно испуганной жабе Рата. И наконец, он обладал мощнейшей защитой от почти всех известных видов магии. Даром что большая часть денег ушла тогда на то, чтобы убедить Мастера Зинатру использовать несколько заклинаний, не очень, мягко говоря, одобряемых Короной. А говоря попросту — приводящих умника, который осмелится это сделать, прямиком в подвалы Коронной Службы Лояльности. Подвалы эти были, по всей видимости, бездонны, ибо за сотню лет оттуда никто так и не вышел.

Рассказывать все это Магистру Корффи было ни к чему, а потому Осси пришлось приложить массу усилий дипломатии кокетства, чтобы мягко и ненавязчиво настоять на своем.

От шлема Осси также отказалась наотрез — «Дабы не помять такую роскошную прическу», как оценил это язвительно улыбающийся Фера Корффи, и не сказать, что был при этом абсолютно не прав…

Трудно объяснить, но любой головной убор вызывал у Осси какое-то неприятное чувство скованности, и вместо ощущения свободы и надежной защиты рождал у нее медленно, но неумолимо растущее раздражение.

Стойку с обычным оружием по молчаливому согласию не удостоили даже вниманием, а вот на выбор магических кристаллов времени было потрачено немало. Наконец, после тщательного отбора, многократных перекладываний и жарких споров, мешок, предусмотрительно захваченный Магистром, был доверху набит небольшими пирамидками. Внутри этих кристаллов, заряженных боевыми и защитными заклинаниями, бесчисленными радугами переливались разноцветные туманы. Выглядело это достаточно безобидно, чтобы не сказать — игриво, но некоторые из них таили в себе разрушения, способные разрешить практически любую проблему. Причем весьма радикальным способом.

«Возьмем это!» — Голос Ходы остановил Осси уже на выходе.

Только теперь она заметила, что Стража давно уже нет на привычном месте — левая рука чуть выше локтя еще хранила отпечатки колец, но самой змейки там не было и в помине.

«Где ты?» — спросила Осси.

— Идем, — Корффи тронул ее за руку и, не дожидаясь, двинулся в обход большого шкафа.

Осси оставалось только сокрушенно вздохнуть над развеянными останками инкогнито своего Стража. Что она и сделала, возведя свои чуть позеленевшие глаза горе и пообещав себе во что бы то ни стало разобраться с этим невероятным, но все же имевшим место феноменом.

Хода была обнаружена в самом дальнем углу комнаты обвившейся вокруг изящного кинжала чуть меньше локтя длиной, закрепленного на отдельной стойке.

— «Гаситель Сна», иногда его еще называли «Левый Клык». — Корффи дотронулся до изуродованной щеки. — Это его след… Хороший выбор, Страж, хоть и не до конца предсказуемый. Красивая штучка! И опасная!

Осси молча разглядывала смертельную игрушку, которая просто-таки приковывала к себе взгляд какой-то невероятной гипнотической силой. Мягкое пульсирующие свечение гарды вызывало легкое головокружение и заволакивало сознание мягким дурманом.

— Но все-таки я не стал бы его брать, — осторожно заметил Корффи. — Мы не изучили его до конца и не знаем пока, на что он способен, а такие вещи привязаны обычно только к одному хозяину и с трудом привыкают к другим. Его хозяина больше нет.

— А кто был его хозяин? — Осси почувствовала, что задала правильный вопрос.

— Астер Блисс.

— Тот самый? — Брови Осси удивленно взлетели, а рука, уже протянутая к кинжалу, остановилась на полдороге.

— Да, тот самый. Коронный вампир Астер Шег Блисс собственной персоной.

— Ничего себе. — Неожиданный это был поворот. Неожиданный, и не сказать, чтобы сильно приятный…

«Возьмем его, он этого хочет! Я знаю!» — настойчиво повторила Хода.

«Кинжал хочет, чтобы мы его взяли?» — уточнила Осси.

«Да».

— Поступай как знаешь, — неожиданно сдался Корффи. — Но я бы не стал с ним связываться. Впрочем, может быть, я просто предубежден.

Осси чувствовала на себе немигающий взгляд своего Стража и что-то еще, давящее, изучающее, но не враждебное.

«Надеюсь, ты знаешь, что мы делаем…» — Осси взяла кинжал со стойки, вытащила из ножен и крутанула перед собой, закрывая «восьмерку». Кинжал с легким шипением рассек воздух, пропев печальную песню давней войны. Песню, что слышна не ухом, а сердцем. Сердцем, которое так не любит убивать…

«Он говорит — “спасибо!”» — Посыл Ходы прервал то наваждение, которое овладело Осси, и она, остановив свой смертельный танец, провела пальцем по острейшему розоватому лезвию «клыка», слизнула с руки появившуюся каплю крови и засунула кинжал за пояс.

Старший Магистр пристально посмотрел на девушку, покачал головой и, молча повернувшись, направился к выходу. Осси переглянулась с Ходой, пожала плечами и отправилась следом.

Глава третья

Ужин прошел в теплой дружеской обстановке. И это, наверное, оттого, что на нем присутствовали только леди Осси Кай и Хода. Причем последняя предпочла возлежать на трюмо, пытаясь завязаться в необычайной красоты тройной риванский узел, форму которого подсмотрела недавно в порту.

Вернувшись из резиденции Ордена, Осси потратила остаток вечера на сборы, которые были в общем-то не очень долгими. Благо за долгие годы процесс этот был отточен до полного автоматизма: достать и посмотреть костюм, зарядить целителя, проверить оружие, отобрать несколько приспособлений то ли взломщика, то ли мародера да собрать небольшой запас еды и легкого вина. Все — по минимуму и без излишеств.

Снаряжение уже было не раз опробовано, подогнано, и теперь небольшая кучка вещей и рюкзачок, которые покоились в углу спальни, вселяли спокойствие и уверенность, что и на этот раз все будет хорошо!

Покончив с делами, Осси решила поужинать и пораньше завалиться спать, чтобы к утру быть готовой и, по возможности, бодрой.

Есть, как и всегда перед началом нового дела, особо не хотелось (нервы, господа, еще никто не отменял), а поэтому Осси не стала мудрить и колдовать над готовкой чего-нибудь эдакого. Ограничившись холодной ножкой полевого сизача, она теперь впивалась зубами в хрустящую, хорошо прожаренную корочку, добираясь до розового сочного мяса. При этом она тщательно собирала растекшийся по блюду сок этого охлажденного деликатеса ломтем душистой лепешки, которыми славилась пекарня в доме напротив.

Поселившаяся около года по соседству бабуля-одуванчик Люонна, приехавшая в Фероллу откуда-то с восточных окраин, развила столь бурную и неожиданную для старушенции деятельность, что за полгода разорила больше половины пекарен столицы. Правда, надо отдать ей должное — лепешки, которые она делала, не шли ни в какое сравнение ни с обычными, ни даже с теми, что подавали при дворе. А уж это Осси имела возможность сравнить — и несколько лет назад, когда была приглашена на аудиенцию к Ее Величеству Беллизе IV, и совсем недавно, когда ее принимал уже сын покойной королевы Норвик II Бросс.

Что-то такое знала и умела эта бабуля, отчего ее выпечка получалась воистину особенной. Поговаривали даже, что не обходится тут дело без какой-то древней и позабытой всеми магии, но доподлинно никто этого не знал.

Кроме леди Кай.

Действительно, кроме редчайших специй, которые шли в ход и стоили немалых денег, Люонна не чуралась и провести наговор над поспевающим тестом, которое денно и нощно бродило в ее подвале. Это Осси знала наверняка, так как поведала ей об этом сама бабуля в благодарность за добытый однажды по случаю древний рецепт, отыскавшийся в бездонных недрах Храмовой библиотеки.

Видимо, рецепт того пирога стоил для Люонны многого, потому что бабуля мало того что главный свой секрет вот так вот запросто выболтала, так еще и стала снабжать Осси печенюшками, которые были незаменимы в походах, потому как утоляли любой голод даже самым малым своим кусочком. С тех пор они стали составлять основу походного рациона Осси, ибо места занимали мало, не весили почти ничего, а проблему снимали величайшую. И, к слову сказать, обладали потрясающим вкусом.

Кроме ножки и лепешки на ужин был сыр, фрукты и бокал желтого вина из провинции Перк (розовое пешенское, конечно, подошло бы больше, но спускаться за ним в подвал было лень). Коротая таким образом вечер, Осси полулежала на кровати, обставленная тремя блюдами, и листала переданные ей бумаги Ордена, касаемые Схрона Лехорта.

По всему выходило, что последним пристанищем для поверженного полуангела стала, по причинам, сегодня уже никому не известным, природная пещера Кэшлет Калвэр в скальном массиве, выходившем на поверхность на северо-востоке пустыни Сото. Пещера эта была переоборудована под склеп, достойный столь знаменательной личности, и заняло это ни много ни мало около сорока восьми лет.

— Интересно, а где они держали его все это время? — Осси оторвалась от бумаг и сыра и взглянула на Ходу, которая уже справилась к этому времени с поставленной самой себе задачей и теперь безуспешно пыталась развязаться, перекатываясь по поверхности столика, недовольно шипя и со звоном сшибая скляночки и пузырьки, которыми было уставлено трюмо.

Так и не дождавшись ответа, Осси вернулась к бумагам.

«Переустройство пещеры обошлось казне в триста двадцать семь тысяч лидов…»

— Ничего себе!

«…На строительстве было занято более двухсот каменщиков…»

— Прям стройка века! — Осси поправила челку, вечно спадающую на глаза, и продолжила:

«…Планы Схрона были уничтожены по окончании строительства…»

— Кто бы сомневался!

«…Руководившие строительством… (список на двух страницах) погибли при невыясненных обстоятельствах вскоре после запечатывания гробницы…»

— Интересно, а кто выяснял обстоятельства?

Хода, с грохотом уронив флакончик духов, стоимость которого равнялась бюджету какого-нибудь небольшого графства, шмякнулась на пол, не прекращая попыток распутаться. Но на помощь по-прежнему не звала.

Про строительство гробницы больше ничего не было, и Осси взяла лист с переводом пророчества «Високосный день», старательно переписанного адептами Ордена из книги «Сон Змеи».

Бегло пробежав текст глазами, она вздохнула.

— Да уж, очень вразумительно! Просто руководство к действию и инструкция по эксплуатации! Вот что это, скажи на милость, значит? — Осси провела пальцем по строкам, отыскивая нужное место.

— Вот… «Только алый, как кровь, гибкий плющ не прогнется под ветром вечности, в этот раз укротив его голод…»

Осси посмотрела на Ходу.

— Это что я сделать должна?

Чертыхнувшись, она начала перечитывать бумагу заново.

— Да уж, ясности тут — хоть отбавляй! Как тут вообще что-то увидеть можно? Мне кажется, для этого надо параноиком быть! Вот слушай. — Осси повернулась к Ходе. — Эй! Можно тебя отвлечь?

«Я слушаю». — Хода перекатывалась по полу, как клубок змей в брачный период.

— Этого мало. Слушай и запоминай!

«Слушаю и повинуюсь!»

Осси бросила на нее взгляд, должный парализовать и испепелить на месте.

Не парализовал и не испепелил.

— Слушай: «Истекая пустыми ночами, тают в прошлом дни будущего. И будет так, пока не наступит день лишний, которому родиться не следовало. И случится это в пустынном безлюдном краю, а узнают его по дню следующему, что заберет как плату жизнь случайную.

Одна лишь слеза по ней прольется. Сорвется с ресниц, но, не успев, превратится в быструю птицу, летящую к далекому дому, упадет с подломанным крылом под небо из камня во тьму.

И не будет иначе.

В белом камне под солнцем палящим прорастет алый плющ, древней силой, как цепью, увитый. Смочит кровью меча острие, отворяя врата, и восстанет один против всех.

Боли много не будет, не будет предчувствий, и голос чужой промолчит. Жизнь к подобию жизни эхо пробудит, и оно полетит далеко, разбиваясь о стены и тени пугая. Искра золотом тени разгонит, их низвергнув во прах небытия, следом рухнут качели, летящие в бездну, воцарятся забвенье и мрак.

И не будет иначе.

Мертвых путь будет долог, извилист, и смертью укутан, и закончится в сердце втором. Двери в мир распахнутся, где не спят зеркала и лишь мертвые ветры гуляют. Голод их укротит алый плющ, им воздав подаренье, что укутает сумрачный тлен.

Не могло быть иначе.

Путь был пройден напрасно. Будет все против нас». — Осси замолчала. — Это все. В общем — полный бред, да и к тому же совершенно нескладный.

«Ну, нескладный — потому что раньше это, наверное, стихи были, — после небольших раздумий заявила Хода. — А со стихами всегда так. Их когда переводят, то либо смысл остается, либо рифма. Это уж, как говорится, на выбор. Но стихи, по-любому, уже другими становятся. В данном случае важнее все-таки смысл…»

— Не знаю… Смысла я тут тоже особо не вижу, — пожала плечами Осси.

«Ну почему же… Кое-что понятно. Например, с забранной жизнью в безлюдном краю… Это очень на того легата похоже, который гробницу нашел».

— Ну, допустим, — согласилась Осси. — Похоже. Это еще можно как-то понять, да и то потому, что это уже свершилось.

«Вот именно! Потому и понятно становится. С пророчествами всегда так… — продолжала разглагольствовать Хода. — Они понятны только после того, как все произошло».

— Это верно, — вздохнула Осси. — Впрочем, про алый плющ и древнюю силу, обвивающую, как цепь, — тоже более-менее ясно.

«Согласна, — подтвердила Хода. — Тебя аж целых два раза помянули! Ты сначала прорастешь там где-то на камнях, а потом еще и голодный ветер укротишь… — Хода хмыкнула. — Алым плющом тебя, правда, давно уже не зовут, но когда-то, помню, дразнили. А я ведь тебе говорила, что не надо эту татуировку делать…»

— Ладно, чего опять начинать, — поморщилась Осси. — Плющ и плющ… Зато ты — древняя сила, и никак ни меньше!

«Что есть — то есть!» — скромно согласилась Хода.

— Ну, допустим, это мы с тобой поняли, а остальное? — Осси снова вздохнула. — Это же просто бред какой-то!

«Остальное мы не поняли и не поймем, хоть голову сломай, хоть две! Остальное надо просто запомнить, а при случае грамотно использовать».

— Умная ты какая! — Осси покачала головой. — Ладно, будем вспоминать и использовать. А ты все запомнила?

«Запомнила. Повторить?»

— Не надо. Верю.

Осси в сердцах отбросила лист и потянулась за следующим документом, представлявшим собой выжимку-компиляцию из легенд, слухов, сказаний, а большей частью предположений, описывающих момент гибели Лехорта.

Особенной ценности для предстоящего дела это чтиво не представляло, но любопытство даже Ходу узлом завязало, что уж говорить о молодой барышне. Тем более что занимало это эссе всего полторы страницы, исписанные мелким и аккуратным почерком.

«…И стал он наблюдать, как рой Огненных Черепах, вынырнувший из топких непроходимых болот Олвы, быстро переправился через грязевую реку и запрыгал по направлению к горному хребту Хавара, оставляя за собой лишь выжженную пустошь…

И двинулись тогда вперед укрытые до той поры от вражеских глаз всадники Лехорта. И окутанные клубящимся розовым туманом фигуры, оседлавшие гончих смерти, стремительными вихрями ворвались в ослепительное облако роя, рассекая его и рассыпая вокруг затухающие искры жизни.

И сплелся визг умирающих черепах с хрипом гончих и грохотом подков. Обожженные морды тварей, рожденных неуемной фантазией Охенты, скалились, пытаясь достать зубами вертких гадов. Покрытые броней хвосты стегали направо и налево, сбивая врагов на лету, мощные трехпалые лапы втаптывали поверженных бойцов в землю, а всадники, размахивая острыми, как бритвы, веерами, глухо рычали, подбадривая друг друга. Над всем этим хаосом битвы неспешно кружил Лехорт — полуангел-получеловек, окруженный ослепительным сиянием, методично расстреливая Огненных своим шипом…»