Как скоро выяснилось, севастопольский ветер не нагонял удачу, а наоборот — отгонял ее. В гостинице забыли про даниловское бронирование и долго выясняли, кто в этом виноват. Потом заселили, тем более, что не в сезон свободных номеров была куча, но настроение уже слегка испортилось. Дело шло к вечеру, погода была совершенно не прогулочной, но сидеть в номере было тоскливо. Отзвонившись жене, Данилов спустился в ресторан при гостинице. Хотелось отведать чего-то местного, морского, рыбного, но из морского в меню был только салат «Мечта моряка» — вариант оливье с креветками.
— Не сезон, — коротко объяснил хмурый официант и посоветовал Данилову взять стейк.
Хорошо зная, что советам официантов следовать не стоит, ибо советуют они всегда то, от чего повару хочется поскорее избавиться, Данилов вместо стейка заказал баранину с овощами-гриль и бокал местного мерло, чтобы скоротать время в ожидании баранины. Судя по всему, после получения заказа повар поехал за бараниной на рынок, потому что принесли ее только через час. Но скучать Данилову не пришлось, потому что каждые пять минут к нему за столик подсаживалась очередная юная дева с предложением приятно провести время. Фразы были стандартными, как пароли разведчиков.
— Мужчина, не хотите отдохнуть? Я работаю.
— Спасибо, нет.
— Ну как хотите.
Впрочем, некоторые вместо «ну как хотите», говорили: «ваше дело».
Небольшой зал ресторана был пуст. Девы появлялись из одной двери и выходили в другую. Очень скоро Данилову начало казаться, что он проводит какой-то безумный кастинг. Отклонив очередное предложение, он надеялся, что на этом уж все закончится, но ошибался. Искусительницы шли косяком. Когда официант принес долгожданную баранину, Данилов попросил принести еще вина и поинтересовался, сможет ли он поесть спокойно. Официант флегматично кивнул, давая понять, что все будет в порядке, и ушел. Больше никто Данилова не беспокоил. Закончив ужин, он попытался было высунуть нос на улицу, но сразу же понял, что приятное впечатление от ужина вот-вот улетучится. Пришлось вернуться в номер и включить телевизор.
Около десяти часов вечера позвонила Елена.
— Как первый вечер в Крыму? — бодрым голосом спросила она.
— Скучно, — пожаловался Данилов.
— Насладись скукой досыта, — посоветовала жена. — Будешь потом вспоминать этот вечер как праздник души и именины сердца. Сидишь себе спокойно, никто тебя не дергает, никому ты не нужен, можно книжку почитать или поиграть на скрипке…
«Скрипка!», — осенило Данилова. Точно! Как он мог забыть про скрипку, которую в Москве упаковывал около часа для того, чтобы она доехала в целости и сохранности. Сначала обернул в пупырчатую пленку саму скрипку. Положив скрипку в футляр, запеленал и его, а футляр в чемодане тщательно обкладывал мягкими вещами. По уму, конечно, надо было купить для скрипки специальный прочный кейс, но Данилов начал собираться вечером, накануне отъезда, когда уже было поздно метаться по магазинам.
Скрипка доехала в целости и сохранности. Шел одиннадцатый час, поэтому Данилов сходил к дежурной узнать обстановку.
— Репетируйте хоть до утра, — махнула рукой дежурная. — У нас замечательная звукоизоляция. При закрытых дверях и окнах можно свиней резать, а не то чтобы на скрипке играть. А вы где выступать будете? В цэкэи или в матросском клубе?
— Нигде, — разочаровал добрую женщину Данилов. — Я не артист, а любитель. Играю для себя.
— Странно, — покачала головой дежурная. — А лицо ваше мне откуда-то знакомо. Так вы совсем не артист?
— Совсем-совсем, — подтвердил Данилов. — И никогда им не был.
Несмотря на хорошую звукоизоляцию, играл Данилов тихо, едва касаясь смычком струн. Основную партию в ночной серенаде исполнял дождь, барабанивший по оконным откосам.
Утром ярко светило солнце. О вчерашней непогоде напоминали только не успевшие высохнуть лужи. «Добрый знак, — подумал Данилов, глядя на ясное небо. — Приятно начинать в такой славный день». Не успел он отойти от гостиницы, как получил еще один знак свыше. Пролетавший мимо голубь нагадил на плечо, да так обильно, что влажными салфетками оттереть грязь не удалось. Изведя всю пачку, Данилов вернулся в номер и отмыл куртку под краном. Надел мокрую, надеясь, что по дороге пятно высохнет, и пошел пешком в первую городскую больницу, на территории которой находился департамент здравоохранения. По дороге Данилов глазел по сторонам, знакомясь с городом, и думал: есть ли преимущества в том, что департамент располагается на больничной территории? Решил, что никаких. Начальству по большому счету все равно, где сидеть, а больнице такое соседство ни к чему. Много лишних людей ходит по территории, и у недовольных пациентов или их родственников велик соблазн пойти с жалобой не к главному врачу или кому-то из его замов, а прямиком в департамент. Сотрудникам больницы не позавидуешь, однозначно.
На вопрос о том, где находится департамент, охранник у больничных ворот указал направление рукой и сказал:
— Вон там. Двухэтажное здание. Необшарпанное.
Нужный корпус Данилов нашел без труда. Он действительно оказался единственным необшарпанным и асфальт вокруг него был ровным, без ям и трещин. Остальная больничная территория выглядела не лучшим образом. В какой-то момент Данилову показалось, будто бы он перенесся на двадцать с лишним лет назад и идет по территории шестьдесят восьмой московской больницы. Для полноты картины не хватало только крыс возле мусорных баков, и таковые обнаружились в количестве трех штук. На загородке, закрывавшей баки только с одной боковой стороны, было кривовато написано черной краской: «Это Крым, детка!».
Если на улице на Данилова нагадил голубь, то в департаменте ему нахамил охранник. Данилов и рта раскрыть не успел, когда услышал, что с жалобами надо идти на Острякова. Объяснить, что он пришел не с жалобой, а по делу, удалось не сразу. В ходе переговоров Данилов услышал в свой адрес несколько неласковых слов, из которых наименее обидным было «бестолковый», но сам отвечать грубостью на грубость не стал.
— Что же вы сразу-то не сказали, что вы новый главврач «скорой»? — укорил охранник, переписывая данные из даниловского паспорта в свой засаленный журнал. — Столько времени напрасно потеряли.
— Я пытался объяснить, — сухо напомнил Данилов.
— Пытался! — скривил губы охранник. — Плохо пытались, раз я вас не понял. Как же вы людьми руководить собираетесь, если элементарных вещей объяснить не можете?
«Спокойно, Вольдемар! — велел себе Данилов. — Одно из основных качеств руководителя — это способность сохранять спокойствие в любой ситуации. Вот и тренируйся, пока есть возможность». В своем похвальном намерении Данилов дошел до того, что, получив паспорт, церемонно сказал:
— Благодарю вас.
Охранник недовольно поморщился, приняв непривычные слова за издевку.
Перед тем как войти в приемную директора департамента, Данилов недолго постоял у окна в коридоре, желая собраться с мыслями. Но собраться не получилось, потому что в голове звучала рефреном фраза: «Это Крым, детка!.. Это Крым, детка!.. Это Крым, детка!..».
— Да, это Крым, — сказал вслух Данилов. — И что с того?
Проходящая мимо девушка удивленно посмотрела на него. Данилов улыбнулся ей. Девушка отвернулась и ускорила шаг. «Это — Крым! Это — Крым! Крым! Крым! Крым!», — стучали ее каблучки.