— Господи, — пробормотал седоусый начальник, — хоть бы вы ошиблись. А вот и бригадир! Говори же, что, что??
— Нет ящика, — коротко ответил мужичок. — Когда забирали — никто не видел.
— Давай, на тебя вся надежда, — обратился я к водителю. — Если ты только видел и не участвовал, тебе ничего не будет, спишем на обман.
— Да я же… вот… — запричитал водитель и снова растер грязь и пот по лицу.
— Ясно все, мразь, — Павел едва не сбил меня с ног и уже полез в кабину, но я схватил его за плечо и ценой немалых усилий остановил.
— Спокойнее. И так все понятно. Откапывать будешь, — я дождался, когда водитель боязливо кивнет, и только потом отпустил Павла.
— Что ты делаешь? — прорычал он.
— Нет, что делаешь ты?? — почувствовав власть над ситуацией, я не желал больше, чтобы его порывы мешали делу. — Просто возьми себя в руки, — негромко добавил я и хлопнул его по плечу. — Сейчас разберемся. А потом поговорим.
— У вас все в порядке, господа? — в поле зрения возник седоусый. — Мы готовы работать.
— Приступайте как можно быстрее.
— А потом нам с вами тоже надо будет поговорить, — выдохнул Павел.
— Конечно-конечно!
К шлаковому полю уже спешила целая бригада рабочих с совковыми лопатами и кирками. Они вошли друг за другой, почти строем. Впереди был водитель погрузчика.
Когда мы подошли к ним, он указал на небольшое углубление. Не больше метра глубиной и двух метров радиусом:
— Ящик здесь.
— Копай! — я старался не кричать, но все равно получилось очень громко.
Вся бригада послушно принялась разгребать шлак. Поверху спекшийся они разбивали кирками и тут же отгребали в сторону. Через полметра дело пошло лучше, а вскоре и вовсе послышался металлический стук.
Я вытянулся посмотреть, что они нашли, но седоусый начальник меня остановил:
— Погодите, там же контейнер на восемь кубов!
— Мне говорили, что это ящик.
— Нет, что вы, — он наморщил лоб. — Вас явно ввели в заблуждение. И я вам больше скажу — мы его не сможем быстро вытащить отсюда. Придется разгребать все в радиусе десяти метров, это работа до ночи, а предприятие стоит!
— Вы же не хотите, чтобы вас привлекли по самой неприятной для вас статье? — злобно проговорил Павел, подойдя к седоусому начальнику в вплотную.
— Простите, — тот наклонился, чтобы видеть меня, — кто он?
— Мой друг, — ответил я. — И человек, который способен вам прописать эту самую неприятную статью. Об остальном поговорим позже и без лишних ушей.
— Да, но как же…
— Если быстрее будет пропилить отверстие — пилите. Но чтобы человек внутри ящика не пострадал.
Пришлось звать вторую бригаду. Услышав про «неприятную статью», начальник стал еще более сговорчивым и на шлаковом поле развернулась кипучая деятельность.
Я ожидал, что принесут что-то наподобие болгарки, ручного инструмента. Но для того, чтобы распилить стальной ящик ничего подходящего не нашлось.
— Как, черт возьми, они его туда сунули! — бесился Павел.
— Я расскажу! — оживился начальник, но поняв, что вопрос был риторическим, тут же сник.
Из цехов размотали огромный удлинитель толщиной едва ли не с руку. Катушку с ним выкатывали три человека. А тот самый погрузчик тянул за собой приличных размеров сабельный станок с отполированным пильным полотном, словно демонстрируя всю мощь имперской промышленности.
Мне не хватало разве что встать с открытым ртом, потому что ничего подобного я в жизни не видел. Но раз уж меня принимали за человека благородного и знающего, пришлось соответствовать и наблюдать за происходящим, сжав губы.
Чтобы расположить станок, как требуется, две бригады почти полчаса раскидывали шлак в разные стороны — полированное полотно никак не желало наклоняться нужным образом.
Яма за время работы увеличилась по меньшей мере вчетверо. Две бригады не выполняли свои производственные задачи, но мне было плевать — сейчас предстояло завершить дело куда более важное, чем производство труб. Павел же и вовсе едва сдерживался, чтобы самому не взяться за лопату.
Никто из рабочих не спорил — первое же дельное предложение было принято единогласно. Они трудились без оглядки на нас. Пилу поставили с краю ящика, предположив, что шанс провала в двадцать пять процентов невелик.
Когда, наконец, станок запустили, он взвыл, как ведьма-банши. Полотно с огромной скоростью начало двигаться, отбрасывая в стороны падающий из-за вибрации шлак.
Наискосок отпиленный угол с раскрасневшимися от нагрева краями рабочие тут же отбросили в сторону, отпрыгивая от тяжелого куска металла.
— Девушка! — тут же послышались крики на разные голоса. — Тут девушка! Рыжая! Веревки тащите! Или лестницу!
Павел бросился к ящику быстрее меня и спрыгнул вниз. Я доковылял туда как к тому моменту, когда он, глядя снизу вверх, выискивал меня, чтобы сказать:
— Жива!
Глава 10. Революционеры и рабочие
— Быстрее! Быстрее несите ее в медкабинет! — не кричал, а буквально вопил седоусый начальник трубного завода, когда Павел и пара работяг вытащили Ульяну из металлического ящика.
Девушка выглядела изможденной и, кажется, была без сознания. Шпион обнаружил внутри пару стеклянных бутылок с водой, остатки какой-то еды. Она пахла весьма неприятно, да и девушка, которая провела в замкнутом пространстве несколько дней, тоже попахивала.
— И вымойте ее! — продолжал раздавать указания седоусый начальник. — Я полагаю, что вы поддерживаете? — он обратился ко мне, и я, чтобы не уронить его авторитет, кивнул рабочим, которые помогали Павлу.
Делегация с рыжей девушкой на руках отправилась приводить ее в чувство. Основная масса работяг осталась на шлаковом поле, раздумывая, не проще ли засыпать разрезанный контейнер совсем, чем пытаться его вытащить.
Начальник проводил меня в свой кабинет высоко над цехом — как будто третий или четвертый этаж. Подобных ему я уже повидал достаточно в этом мире и многие из них были совершенно одинаковыми по типажу. Классическое исполнение, стол, пара стульев, если позволяли размеры — диван.
Украшенные картинами или их копиями стены — вот, пожалуй, и все. Еще в его кабинете было два окна. Одно выходило на улицу, а другое показывало картину на производстве. Оба были толстые, с двойными стеклами, так что внутри помещения почти не слышался шум ни с улицы, ни из цеха.
— Боже мой, боже мой! — запричитал седоусый сразу же, как только мы вошли в кабинет. — Такой кошмар, такой ужас! — и сразу же потянулся к шкафу.
Он вытащил и поставил на свой стол графин с кроваво-коричневой жидкостью, поблескивающей в свете ярких ламп, а также батарею небольших стопок. Сперва плеснул себе, забыв о всех правилах приличия, наполнил стопку доверху и тут же влил в себя.
Вздрогнул, передернул плечами, затем промакнул усы платком, который, встряхнув, вытащил из кармана, оперся на стол обеими руками и повернулся в мою сторону:
— Ой, что же это вы, садитесь-садитесь, прошу вас! Желаете? — он указал на стопки на своем столе.
— Нет, спасибо, — я отрицательно помотал головой и сел на упругий высокий диван, сжав набалдашник трости в руке. Его приглашение было как раз вовремя, потому что боль в ноге усилилась до нестерпимого желания наглотаться обезболивающего.
— Какие, однако, нервы! — с восхищением произнес седоусый. — Но, простите, мы до сих пор не знакомы. Я — Виктор Александрович Наумов, — он протянул мне руку. Я представился в ответ и седоусый удовлетворенно кивнул. — И все же — какой кошмар! Закопать человека живьем в шлак! Да еще в металлическом ящике!
— У меня есть несколько вопросов к вам, Виктор Александрович, — произнес я, старательно обдумав весь список того, что хотел бы узнать. — Потому что ситуация действительно щекотливая и мой друг, сказав о неприятной для вас статье, не врал.
— Вы что, угрожаете мне? — Наумов сел за стол, опрокинул еще одну стопку для успокоения нервов и прищурился, глядя на меня. — Если это безосновательно, то наш разговор более не имеет смысла! Я не сделал ничего в отношении этой девушки и потому прошу прекратить делать подобные намеки!
— О, — только и ответил я. Правда, все то, что успел наговорить Наумов, меня скорее позабавило. — Нет, что вы, речь не о девушке совсем. Я знаю, что вы ничего ей не сделали. Абсолютно в этом уверен.
— Да? — его лицо вытянулось. — Тогда в чем же состоит суть вашего обвинения, позвольте спросить?
— Не спешите, пока что обвинений никаких не было. И не будет. Но, впрочем, это зависит от того, что вы расскажете мне про того самого Володю.
— У меня есть его адрес — он в архиве этажом ниже в его личном деле, — он потянулся к телефону и уже снял трубку, однако не стал набирать номер, а лишь посмотрел на меня: — будем звонить?
— Мне не нужен его адрес, — отмахнулся я, а начальник, тут же положив трубку обратно на аппарат, потянулся к графину и налил себе третью стопку: — Может, хватит уже?
— Это от нервов, — он опрокинул еще пятьдесят грамм и громко поставил пустую стопку обратно на стол. — Почему не нужен? Как не нужен? Разве мы не собираемся искать злодея?
— Злодей мертв, — я хотел сохранить это в тайне, но Наумов не оставил мне выбора, и пришлось высказать все раньше. — Как и его младший брат, к сожалению. И еще двое. Если они тоже с вашего завода, то вы заметите, кого не хватает.