logo Книжные новинки и не только

«Файролл. Гонг и чаша» Андрей Васильев читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Андрей Васильев

Файролл. Гонг и чаша

ГЛАВА 1,

в которой герой принимает два решения

— О чем задумался, приятель?

Немолодой полуорк смотрел на меня из окна домика. На нем была куртка довольно пестрой расцветки, на боку висел короткий меч.

— Да вот, размышляю, а не вступить ли мне в Вольные роты? — сообщил я ему. — Но только не знаю, подойду ли я вам?

— Да что мы с тобой через окно разговариваем? — Полуорк махнул рукой в сторону двери. — Ты заходи, сынок, тут и покумекаем, подходишь ты нам или нет.

Я вошел в дом. Все-таки все военные учреждения везде одинаковы. Отличие этого здания от родного райвоенкомата было лишь в том, что там по стенам плакаты висели, а тут были картины намалеваны. Но смысл все тот же — дальше, выше, быстрее.

— Добро пожаловать на вербовочный пункт Диких отрядов. — Полуорк вышел в коридор. — Именно здесь ты можешь найти себе отличное и интересное занятие на год, два или более, в зависимости от срока заключаемого между нами и тобой договора. Яркие впечатления и интереснейшие приключения гарантированы.

Полуорк, слегка подволакивая правую ногу, подошел ко мне и протянул руку:

— Сержант Рурк, сынок. Ветеран Вольных рот. А как твое имя?

— Лэрд Хейген из Тронье, третий сын своего отца. — Я пожал Рурку его конечность.

— Третий сын… — Сержант понимающе помотал головой. — Клинок, одежда да старая кляча — вот и все, что тебе досталось после смерти папаши. Знакомая история. Тебе, приятель, одна дорога — к нам, да прямо скажем: ты уже дома. Маленько послужишь — и считай, что старшего брата ты за пояс заткнул. Вернешься в свой Тронье с деньгами и с добычей — он себе все ногти на ногах со злобы обгрызет!

Прямо как-то все очень сладко. Нет, понятное дело, его цель — заполучить волонтера, но какой-то он уж совсем медово-карамельный.

— Ну, это все, конечно, здорово. — Я заулыбался сержанту. — Но ряда вопросов это не снимает. Мне бы условия узнать: сколько платят, как, когда, что кроме оклада мне еще положено, куда служить пошлют?

В глазах сержанта мелькнула легкая печаль, надо думать, оттого, что ему теперь мне придется что-то объяснять. «Нет, — говорили его глаза. — Ну вот что за придирчивая пошла деревенщина! То ли дело раньше? А теперь все им объясни, покажи да дай попробовать…»

— Это твое законное право, сынок. — Орк хлопнул меня по плечу. — Пошли в мой кабинет.

Рурк двинулся к двери. При каждом шаге его правая нога ощутимо поскрипывала. М-да, протез. Офигенная реклама для Вольных рот, просто чудо что за реклама…

В кабинете, обставленном более чем скудно — стол, два стула и один шкаф, — сержант Рурк предложил мне присесть и начал свой рассказ о жизни в Вольных ротах.

Понятное дело, что ветеран-наемник лукавил, но и рассказанного им с лихвой хватало для того, чтобы оценить все прелести службы.

Дикие отряды появились почти сразу после исхода богов с земель Файролла. Дело в том, что во время своей вражды друг с другом за сердца и души паствы многие боги, абсолютно не заморачиваясь морально-этическими нормами, создавали и выпускали в большой мир разнообразную нежить и нелюдь с целью ослабить своих противников путем уничтожения вражеских войск этими монстрами.

Потом боги Файролл покинули, а их хищно-злобные творения — нет. А с учетом того, что ряд богов вообще считал себя не просто богами, а демиургами (что было не только ошибочно, но и очень самонадеянно), некоторые из творений еще и размножились, причем количество отдельных представителей всерьез могло угрожать гуманоидным расам геноцидом.

Когда тогдашние властители Файролла поняли, что дело дрянь, они кинули клич всем героям Раттермарка: мол, придите и спасите. После войны Магии и второй войны Ненависти с героями была серьезная напряженка, самые геройские были большей частью перебиты, оставшиеся же мечтали в основном о том, что их в каком-нибудь небольшом королевстве королем назовут, так им надоело скитаться и постоянно кого-то спасать.

Ситуация тем временем все сильнее накалялась, дороги становились все опаснее и опаснее. Села и даже небольшие городки все чаще и чаще становились объектами атак кровожадных тварей. И вот тут произошло неожиданное.

Главный советник Ричарда Пятого Душевного, тогдашнего правителя Запада, по имени Арман Плесси, придумал сделать вот что. Он сначала написал, потом подписал у короля, а потом и внедрил в жизнь указ о том, что даже самый закоренелый преступник может получить право на снисхождение со стороны закона и избежать петли или топора в том случае, если он в течение трех лет будет охранять покой мирных граждан, очищая дороги, леса и болота от зловредных порождений ушедших богов. Если этот преступник будет честно весь срок тянуть воинскую лямку, то ждет его королевское прощение, надел земли и кредит на подъем. Руководить всем этим сбродом поставили профессиональных королевских военных, как еще служащих, так и уже ушедших на покой ветеранов.

Как ни странно, сей указ пришелся весьма кстати. Многие душегубы и антисоциальные элементы записались в отряды регуляторов (так поначалу назывались Дикие отряды) и со всем усердием и прилежанием занялись истреблением отходов магического производства. Они небольшими группами путешествовали по Западным пределам, изыскивая и изничтожая вистюгов, крикуш, тварников и прочих представителей бестиария, порожденных нечеловеческими мозгами и фантазией. Впрочем, природную, исконную файролльскую нечисть они тоже без особого разбора пускали в расход, здраво рассудив: «Какая разница, все равно придется изничтожать, так можно и сразу их… того».

Через десять — пятнадцать лет почти все поголовье экзотической нечисти с земель Запада перебралось на другой план бытия, а вот Дикие отряды никуда не делись, напротив, стали прирастать людьми, причем зачастую уже и не имеющими уголовного прошлого. И султан Востока, и князья Юга (северяне, прекрасно умеющие обращаться с оружием, со своими проблемами разобрались сами) охотно пользовались услугами бывших бандюг и платили за их работу золотом. Авантюристы, бывшие военные и просто романтики частенько заключали контракт на службу с Дикими отрядами. Платили там здорово, воевать учили на совесть, почет и уважение после службы были гарантированы, поскольку тамошних ветеранов охотно брали в городскую стражу на всей территории Раттермарка (землю тогда раздавать уже перестали, но вот королевское помилование осталось). Формально Дикие отряды по-прежнему находились под юрисдикцией короля Западных пределов, но по факту это было самостоятельное подразделение, которое за свой статус отдавало десять процентов от каждого контракта короне Запада и в ус не дуло. К тому времени определилось и разделение на «чистых» и «нечистых». Всех новых волонтеров из тюрем забривали в собственно Дикие отряды, вольнонаемные же определялись в филиал отряда, в так называемые Вольные роты. Это был тот же отряд, но с определенными послаблениями и немного другим статусом. Всего Вольных рот было десять, в каждой — по сотне человек.

Вот в одну из таких рот меня и подбивал записаться сержант Рурк. Он скрипел деревянной ногой, размахивал руками, описывая наиболее заманчивые перспективы, и обещал, что за год, а уж тем более за три Вольные роты из меня не человека сделают, а просто какого-то супергероя. О текучке в численном составе он конечно же не упоминал. Вот только всем было известно, что общая численность в ротах далека от заявленной тысячи человек, полной комплектации там сроду не бывало — всегда вакантные места есть.

— А вот у меня вопрос, — глянул я на сержанта, который вывалил на меня всю информацию и сейчас был, похоже, слегка удивлен, что я не спешу подписывать договор о найме. — К примеру, как бы мне попасть в роту, которая на Юг воевать отправится?

— А почему именно на Юг? — непонимающе посмотрел на меня Рурк.

— Так мечта у меня такая — на Юг посмотреть, — закатил глаза я. — Там тепло, фрукты экзотические растут, и девушки, говорят, сильно красивые.

— Ну да, это все есть, — хмыкнул сержант. — Еще гады ядовитые, джунгли непроходимые, куча проклятых мест и болезни очень неприятные. Оно тебе надо?

— Надо, — твердо ответил я. — Или на Юг, или вообще не буду записываться в роту. У меня и других дел много. Опять же — какие условия мне как сознательному бойцу будут созданы?

— На Юг тебя отправить — дело нехитрое, тут как раз седьмая рота послезавтра в Динжир отправляется, так в ней вроде еще места есть. А что до условий… Пятьдесят золотых в неделю, харчи и форма — за счеты роты, оружие если есть свое, то хорошо, нету — выдадим, лечение и похороны — тоже за счет роты. Раз в неделю — выходной. Если контракт на три года — пятьсот золотых премиальными ежегодно.

— Нормально, — одобрил я. — А обязанности?

Полуорк одобрительно на меня зыркнул.

— Тут все совсем просто. Выполняй приказы быстро, точно и в срок, круглое таскай, квадратное катай и в бою не трусь. Вот и вся наука.

— Так это правильно — солдату думать особо и не надо, ему воевать надо, — согласился с ним я. — Стало быть, послезавтра народ на Юг отправляется?

Рурк кивнул.

— А еще вопрос, — чуть не забыл я. — Как расторгнуть договор с Вольными ротами? Ну, вот если не судьба? Это вообще возможно?

— Такое редко бывает, — пожал плечами сержант. — Но иногда случается. Если из Диких отрядов, так там выход, конечно, только один — обратно в тюрьму. А вот из Вольных рот выкупиться можно. Дорого, правда, очень… Пятьдесят тысяч золотом единовременно.

Ого! Пятьдесят тысяч золотом! Это, знаете ли, серьезно. Тут надо думать, и думать всерьез.

— Во сколько отправка послезавтра?

— В десять утра. Но еще на заключение контракта полчаса добавь, не меньше.

— Рурк, давай так. Если я надумаю, то буду здесь в девять утра послезавтра. Нет, ну, значит, нет. Договорились?

Полуорк кивнул.

— Сразу видно бывалого воина, — подольстился он. — Подумать-то надо, понятное дело.

Мы обменялись рукопожатием.

Дома меня встретил запах пирогов и еще чего-то вкусного.

— А это чего это? — удивленно спросил я Вику, перемазанную мукой и мечущуюся по кухне.

— Ты забыл? — укоризненно посмотрела она на меня. — Я тебе еще во вторник говорила, что вечером в субботу к нам Эля придет.

Я напряг память, покопался в ней, но так и не вспомнил, говорила она мне это или не говорила. Скорее всего, было что-то такое, но я не придал этому особого значения. Что предлагал ее позвать — помню. А вот что придет — нет. Хотя какая разница?

— А, ну да! — хлопнул я себя по лбу, не желая расстраивать Вику. — Точно! Надо же ее встретить, наверное?

— Сама доедет, — безапелляционно заявила Вика. — Не маленькая.

— Как скажешь, дорогая, — согласился я с ней, не желая лезть в ее непростые отношения с сестрой. — Мне чего сделать надо?

— Под руку не лезть и не мешаться. Вон, возьми пару пирожков и вали в комнату.

Такое участие в подготовке меня более чем устраивало, и я с радостью подчинился.

Врать не стану — я не большой любитель всех этих домашних посиделок. Нет, это красиво выглядит в кино, где собирается большая семья, все дружно дуют чай, делятся друг с другом новостями, радостями и горестями, все друг за дружку горой и все такое. Может, такое и было раньше, еще лет двадцать — тридцать назад. Вероятно, и сейчас где-то в патриархальной тиши, в небольших городках такое даже и осталось. Но в столице с ее скоростями, разобщенностью и желанием заработать денег себе побольше, а другим оставить их поменьше даже семейные узы дают серьезный сбой. Проверено — в одиночку, ну, максимум вдвоем выживать куда проще. Поэтому даже небольшие семьи собираются полным составом только по большим праздникам, а уж семейные кланы и вовсе практически вымерли. Кое-как единство демонстрируют медийные ячейки общества, но это только благодаря Тимуру Кизякову, который уже бог весть сколько лет таскается по чужим домам, да еще потому, что это потом покажут по телевизору — однако бесплатный пиар. Я вот, например, двоюродных братьев и сестер еще кое-как знаю, а вот с троюродными уже беда… Не повод для гордости, конечно, но что поделаешь — не я такой, времена такие.

Викина сестра оказалась очень даже славной девушкой, симпатичной, с неплохим чувством юмора и совершенно не сдвинутой на игре, что бы я про нее до этого ни слышал. Более того, тема Файролла вообще ни разу не возникла в застольной беседе, ну, кроме как, пожалуй, во время упоминания о нашем с Викой месте работы. Эля с удовольствием рассказывала о своих школьных делах, с интересом слушала наши журналистские байки и хохотала над ними (рассказы были в основном мои, у Вики пока багаж забавного был не столь велик. Хотя три моих гамадрила через год-другой, думаю, его пополнят, особенно Юшков, который, похоже, не собирается особо просыхать). Единственное, чем она меня удивила, — она категорически отказалась от любого спиртного, причем в довольно резкой форме. Впрочем, Вика слегка кивнула головой, поймав мой удивленный взгляд. Может, есть что-то, чего я не знаю? Ну, тут хозяин — барин: не хочешь — не надо.

— Ладно, я пойду, — через несколько часов сообщила Эля. — Сестра моя в хороших руках, сердце и душа у меня успокоились.

— Ой, прямо ты так переживала, так переживала, — прижала руки к щекам Вика. — Поди, ночей не спала, все думала?

Эля закатила глаза, показывая, что оценила иронию младшей сестры.

— Бедный ты, Харитон, бедный. Я-то уже отмучилась, а тебе с этим жить. Ты бы подумал… — посочувствовала она мне.

— Да ладно, — улыбнулся я. — Меня уже ничем не удивишь и не испугаешь.

— Уверен? — прищурилась наша гостья. — Всегда есть что-то, чего ты не ждешь.

— Ой, Эль, заканчивай эти свои иносказания, — поморщилась Вика. — Ты меня ими с детства уже достала.

— Давай я тебя домой отвезу, — предложил я Эле, услышав в голосе Вики некие раздраженные интонации. Она и так весь вечер сидела как на иголках и в момент, когда ее сестра особенно сильно хохотала над моими байками, незаметно, как ей казалось, морщилась. У меня вообще создалось ощущение, будто она здорово пожалела о том, что все это затеяла.

— Было бы здорово, тем более там вроде как дождь начался, — не стала ломаться Эля.

Вика поджала губы, но ничего не сказала.

В машине Эля села на заднее сиденье, чем меня немного удивила. Я было пошел ей открывать переднюю дверь, а она к задней шасть — и уже там.

— Не люблю сидеть впереди, — пояснила она мне. — С самого детства.

Осень в этом году выдалась холодная, бабьего лета почитай и не было, так, пара солнечных дней — и снова постоянный ветер и дождь во всех его ипостасях, от мелкой нудной мороси до секущего холодного потока с небес. Ну и серые тучи, низко нависшие над землей и не пропускающие солнце.

— Как я устала от этих туч, — внезапно сказала Эля. — Ужасно устала.

— Ну да, — согласился с ней я. — Солнца давно не было.

— Да дело даже не в солнце. Просто они висят все время над головой и на душу давят. И звезд не видно. Ты любишь смотреть на звезды?

— Не знаю, — честно ответил я. — Как-то давно не смотрел. Не до того, дел много.

— Так, может, сходим с тобой в планетарий, посмотрим? Это же так романтично — сходить с девушкой в планетарий. Нет, еще можно в кино или там даже в музей, на муляж мамонта посмотреть. Но в планетарий — это куда необычнее, — в голосе Эли звучала какая-то горькая ирония, правда, все сильнее переходящая в сарказм.

Все-таки хорошо, что армия приучила меня к любым поворотам судьбы, моя профессия это закрепила, а последние несколько месяцев вообще отучили меня удивляться. А то я сейчас бы и руль мог из рук выпустить. Я узнал свои собственные слова, сказанные с неделю назад одной довольно нервной особе. А еще говорят, что Москва — большой город…

По сути дела, наверное, надо было бы сказать что-то такое: «Так это ты?!» или там: «О боже! Вот это совпадение!» Но это отдает дешевым романом, и я сказал:

— А что, в мамонтах есть свое очарование. И буфеты в музеях получше, там эклеры продают и газировку. Еще со школы помню.

— Мм, а в музеях главное — буфет? Вот не знала.

— Буфет — главное везде, — назидательно отметил я. — И в музее, и в театре, особенно если трагедию дают, и даже в цирке.

Эля замолчала, задумалась. Не уверен, что она думала о сути буфета в контексте современного искусства, полагаю, скорее размышляла о случившемся. Видно, она ждала другой реакции на свои слова и сейчас не понимала, то ли она ошиблась, то ли я такой тупой.

Я тоже размышлял. Вообще, конечно, забавная ситуация — я сплю с сестрой моего кланлидера в игре. Если все это попытаться объяснить нормальному человеку, не слишком знакомому с миром онлайн, то он в лучшем случае скажет: «Эва как. И чего?»

По факту, конечно, действительно — и чего? Но учитывая то, что с головой у моего кланлидера в последнее время становится все хуже и хуже, можно ждать чего угодно. Не исключая удара ножницами в шею.

— Приехали. — Я тормознул у Элиного подъезда — адрес и дорогу мне еще дома Вика объяснила.

Руки Эли двумя змеями вползли на мои плечи.

— Ну, ты же все понял, Хейген, — в ухо скользнул ее шепот. — Ты же понял, кто я. Зачем, зачем тебе эта малолетка? Что у нее есть того, чего нет у меня? Что я не смогу тебе дать из того, что ты хочешь? Ты, с твоим везением, газетой и связями — а у тебя есть связи, я точно знаю, мне эта дурочка многое рассказала, сама того не заметив, — и я с моим кланом, с моим упорством… Подумай, чего мы можем добиться!

— Эль, ты совсем со своей игрой рехнулась. — Я попытался снять с плеч ее руки. — Ты глянь за окно — там жизнь, настоящая, пусть и серая сейчас из-за туч, но настоящая. Она не состоит из цифрового кода, ее люди делают.

— Так это и есть жизнь. — Ее руки переместились к моему горлу. Ее губы касались моего уха. Она пахла вишней. — Ты и я. Мы будем вместе в двух мирах. Навсегда. Неужели ты думаешь, что я способна только преподавать никому не нужные знания? Нет, я способна на большее, но мне необходим рядом тот, кто придаст мне сил для рывка, тот, ради кого я буду это делать.

— Так в чем же дело? — Мне становилось не по себе. В ее шепоте не было истеричности, но слышался какой-то фанатизм. — Вон сколько мальчишей-крепышей ходит хороших, выбирай любого.

— Ты не понимаешь? Не понимаешь? — Ее руки оказались неожиданно сильными. — Что ты нашел в этой идиотке Вике, почему она? Да, она моя сестра, и, наверное, когда-то я ее даже любила. Но она дрянь, ты просто этого не знаешь, не замечаешь, не хочешь видеть, какая она дрянь. Все, что у нее есть, — это амбиции и смазливая мордашка. Но ты же не дурак, я-то знаю, что ты не дурак.

Мне наконец удалось отцепить от себя ее руки. Я повернулся к ней. Эля отпрянула от спинки моего кресла в другой конец салона и, слегка сузив глаза, смотрела на меня.

В полумраке она была очень красива — голубые глаза, в которых мелькают и тонут искры эмоций, тонкие черты лица, белая кожа, русые волосы собраны в хвост. Она смотрела на меня. Ждала ответа.

— Мы приехали, — улыбнулся я. — Я, наверное, не буду провожать тебя до квартиры, не хочу давать повода для сплетен твоим соседям.

В салоне машины наступила тишина. Эля ждала от меня каких-то слов, а я для себя уже все решил, и говорить нам было больше не о чем.