— Если бы мы были в ресторане, извинил бы непременно, — буркнул продавец. — Там тепло, светло и пахнет приятно. А здесь… По-хорошему, к цене надо процентов десять накинуть, а то и двадцать, за перенесенный дискомфорт. Да и жутковато здесь, чего скрывать.
— Зато точно проблем не возникнет, — заметил Георгий, подходя к своему собеседнику. — Вот же, вляпался во что-то.
— Даже не гадайте, во что именно, — посоветовал ему продавец. — И вообще после нашей встречи, похоже, придется мне всю одежду в помойку отправить. Иначе будет казаться, что квартира воняет, как эта свалка. А одеваюсь я, между прочим, в хороших магазинах. Недешевых.
— Посыл понятен, — примирительно сказал Георгий. — Хорошо, я добавлю к оговоренной цене еще две тысячи.
— Пять, — поправил его Константин Петрович. — Сказано ведь, в хороших магазинах. То есть тех, где все дорого.
— Хотелось бы взглянуть на товар, — кивнув, продолжил покупатель. — Без обид, но предмет нашей сделки достаточно уникален и недешев для того, чтобы… Ну, вы поняли.
— Да пожалуйста, — не стал чиниться продавец. — Как говорил один литературный персонаж, свой глазок — смотрок. Вот, извольте.
Он открыл сумку, которая висела у него на плече, и начал извлекать из нее небольшого размера банки, причем каждая из них имела причудливую форму и плотно пригнанную крышку, закрытую на защелки. Всего в лучах фонарика сверкнуло три сосуда, один из которых перекочевал в руки покупателя, а два остались у продавца.
— Интересно, что там? — горячее дыхание Женьки щекотнуло ухо Николая. — А?
Но тот только мотнул головой, не особо заботясь о том, что затылком может попасть девушке по губам. Не то чтобы ему не было интересно, просто теперь он боялся пропустить хоть одно слово из разговора. И еще момент, когда ему придется вмешаться в происходящее.
— Однако, — удовлетворенно причмокнул губами покупатель, направив свет своего фонаря на белую полупрозрачную массу, находящуюся в банке. Причем та под лучами электрического света просто-таки искрилась. — А точно ребенок некрещеный? Вы ручаетесь?
— Ну, разумеется, — возмутился продавец. — Я нацелен на длительное сотрудничество. Плюс мне дорога деловая репутация.
— Вот же тварь! — пробормотала Мезенцева, понявшая, что к чему, а после сжала зубы так, что те аж заскрипели. — Ненавижу!
И в этот раз Нифонтов полностью был с ней согласен. Только разве что слово у него в голове промелькнуло куда более резкое, чем то, которое употребила Женька.
А еще он подумал, что не соврал источник Пал Палыча, товар и впрямь редкий, такой, которым мало кто промышляет. Ранее он слышал лишь о двух торговцах подобными штуками, и оба они до отдела не доехали. Первый скончался прямо на месте сделки, его выпотрошил покупатель, на деле оказавшийся ведьмаком, племянница которого незадолго до этого пропала при невыясненных обстоятельствах. Не насовсем пропала, правда, в скором времени она была найдена в недальнем от своего дома лесочке в полуразобранном состоянии. Ведьмак сообразил, что к чему, ткнулся туда, ткнулся сюда, с трудом, но нашел ниточки, вышел на торговца, а после долго и с чувством его убивал. Мало того, после поехал сдаваться в отдел. Они, ведьмаки, вообще странные ребята, их поступки предсказать почти невозможно. Да и разницу между добром и злом они понимают очень по-своему, не так, как все остальные.
В этом случае, правда, мнения совпали, потому отпустил Ровнин народного мстителя из здания с миром, перед тем крепко пожурив за то, что он толком убиенного прежде не расспросил о покупателях его товара.
Второго через несколько месяцев взяли на месте сделки с поличным, и все бы ничего, но того в машине потянуло на откровения, начал он Герману, тогда еще живому, рассказывать о тонкостях своего мастерства. С деталями ему расписывал, как он детишек присматривает, как после крадет, играется с ними перед тем, как…
Дальше Герман слушать не стал и свернул гаду шею. Нетерпим он был в подобных моментах до крайности, даже в убыток делу. Ох и орал на него тогда Ровнин за эту вспышку эмоций! И за то, что источник информации теперь в хладном виде на полу микроавтобуса лежит, и за то, что переиграл душегуб оперативника. Злодей прекрасно понял, что живым ему из отдела по-любому не выйти, потому стремился умереть быстро и по возможности безболезненно. Что хотел, то получил.
Так вот, в обоих случаях фигурировали такие же необычной формы банки с плотно подогнанными крышками. То есть это было производство. Самое что ни на есть настоящее. А те, кто умер, являлись не изготовителями разнообразных зелий, сделанных из детей, а лишь продавцами. Ну, или подручными изготовителя, как вариант.
Само собой, отдельские после того поганца, что столь паскудным бизнесом занялся, искали тщательно, со всем усердием и прилежанием. Трясли всех, кого можно, тем более что кое-кто из жителей Ночи подобное ремесло тоже на нюх не переносил. Убивать — убей, но так-то зачем? Тем более детей безгрешных эдакой смерти предавать. Не по Покону сие!
Но все впустую. Нет, место, где злодейства совершались, оперативники при помощи все того же ведьмака обнаружили, но толку в этом никакого не было. Забросил неведомый злодей свою лабораторию за месяц или даже два до того, как на нее отдельские вышли. Прибрал все за собой, как в насмешку, оставил на столе три леденца чупа-чупс и сгинул в никуда, словно его не было никогда.
И на теневом московском рынке больше его продукция не всплывала. Долго не всплывала. До сегодняшней ночи.
Николай в тех давних событиях участия не принимал, он только-только тогда пришел в отдел, потому большей частью сидел в дежурке и изучал старые дела. Но знать все знал, потому прекрасно понял, что происходит и как надо действовать.
— Жень, запомни, продавец нужен живым, — прошептал он девушке, доставая из кобуры пистолет и снимая его с предохранителя. Обычно он его с собой не носил, но в столь экзотичное место без оружия может пойти только круглый идиот. — Только живым. Если что — бей по ногам.
— А покупатель?
— Да пофиг на покупателя. Хотя тоже схомутать надо, не для веселых забав он такой товар берет. Но в приоритете — продавец. Надо умереть, но доставить его в отдел, ясно?
Кабы знать, что так все сложится! Тогда сейчас человек десять по периметру расставлено было бы, не меньше. Ровнин без проблем сюда из соседнего отделения подтянул бы «пепсов» или даже оперативников. С его-то связями…
Но и они шли брать простых торговцев нелегальным товаром, вроде ильян-травы, что забирает похлеще любых наркотиков, или заговоренных на беду ведьминских игл. А тут — вон чего. Получите и распишитесь.
— Держишь покупателя, — повторил Николай напарнице. — Что бы ни случилось, он на тебе. Берешь его, руки — в железо, тащишь к машине, везешь в отдел. Я контролирую ситуацию и прикрываю отход. Сомневаюсь, что он тут один. И даже если я в машину не сяду, все равно уезжаешь.
— Ты о чем…
— О том, — перебил ее Нифонтов. — Выполняйте приказ вышестоящего по званию, младший лейтенант.
— Есть, — буркнула Мезенцева. — О, деньги передает!
— Фоткай — и начинаем. — Николай глубоко вдохнул воздух и чуть не закашлялся. Надо же, чтобы именно в этот момент ветерок принес очередную порцию смрада от гниющей кучи пищевых отходов.
Сейчас он отчетливо осознавал, насколько неудачная позиция выбрана для засады. Нет, для той, что планировалась изначально, вполне пристойная — куча, ближайшая ко входу на площадку, хорошо все просматривается и так далее. Вот только добыча пришла не та, что планировалась. Будь там, внизу, обычный торговец — и все, нет проблем. Это публика хоть и норовистая, но достаточно трусливая и не желающая идти на конфликт. После появления оперативников они могли поначалу дернуться, попробовать смыться в темноту, но пара выстрелов в воздух их гарантированно заставила бы оставить мысли на данный счет. А смысл? Все, уже спалились, засветились, теперь либо в бега из Первопрестольной уходить, либо пытаться решить нарисовавшуюся проблему. Ясно же, что не обычные полицейские их накрыли. Тем более что варианты для диалога с отделом всегда найтись могут, особенно если грехи не так велики, а товар не совсем уж палевный. Информация, поставляемая время от времени на почти добровольной основе, десяток-другой поручений, от которых нельзя отказаться, то-се…
Ну а если торговец не совсем человек или вообще не человек, то вовсе все просто. За его бегство ответят старшие — главы семей, ковенов, кланов. И это хуже, чем общение с представителями отдела. Много хуже. И страшнее.
Но там, внизу, не обычный торговец, и он знает, что здесь переговорами ничего не решить. Его дело труба, без вариантов. Значит, он сделает все, чтобы улизнуть, и свалка, на которую он так ругался, здесь ему только в помощь. На ней армию какого-нибудь карликового государства, вроде Лихтенштейна, спрятать можно, что уж об одном человеке говорить?
— Так я могу рассчитывать на новые поставки товара? — уточнил у продавца покупатель, убирая банки в рюкзак, снятый с плеч. — И еще хорошо бы увидеть список ассортимента. Догадываюсь, он у вас уже представленным товаром не ограничивается?