logo Книжные новинки и не только

«Время рокировок» Андрей Васильев читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Андрей Васильев Время рокировок читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

«Халифат». Стало быть, второй из восьми. Ничего плохого сказать не хочу, но тех ли партнеров Оружейник выбрал? Хм, а Рувим — это не восточное имя.

Ладно, разберемся.

— Веди, — сказал я Тору и последовал за ним.

Глава 4

Внутри здания было прохладно и куда менее многолюдно, чем на рынке. Еще там обнаружились просторная площадка, видимо, для ожидающих аудиенции, лестница, ведущая наверх, и четыре свирепого вида араба, стоящие около нее, причем неплохо вооруженные.

На левом боку у каждого из них висели широкие кривые сабли без ножен, справа болтались интересного вида кобуры — широкие, почти прямоугольные, причем висели они не на поясах, а на ремешках, переброшенных через плечо. Это какого же размера там пистолеты? Любопытно было бы на них глянуть.

— Куда? — рыкнул на скверном английском один из них, с массивной золотой серьгой в ухе.

Значит, есть тут все-таки золото? А Грэй сказал, что ничего такого они не нашли.

— Туда, — показал на лестницу я и повернулся к Тору. — Ведь туда?

— Не совсем, — ответил «волк». — Не так все тут просто.

Он сделал несколько шагов вперед и сказал арабу, который уже положил руку на кобуру:

— Пошли кого-нибудь наверх, к владетелю Али-Садаху. Где-то там сейчас находится человек по имени Лев Антонович, пусть ему скажут, что прибыл его повелитель.

Одессит за моей спиной присвистнул, Фрэн хихикнула — похоже, ее рассмешило само слово «повелитель». Видимо, не слишком оно вязалось у нее с моей персоной.

— Все верно, — тихонько сказал Голд. — Другая ментальность. У них нет понятия «командир». Тор?

— Да? — вернулся к нам «волк», убедившись в том, что один из арабов отправился наверх.

— Понимаю, что в двух словах всего не расскажешь, но пока к нам не присоединился Оружейник, освети нам хоть немного — что здесь вообще за место? — попросил его Голд, как всегда, опередив меня.

— Может, лучше дождемся? — И Тор мотнул подбородком в сторону лестницы.

— Это само собой, — вступил в разговор я. — Но мне бы хотелось услышать разные точки зрения на один и тот же вопрос. И потом, ты сказал, что его как-то начало заносить. Поясни свои слова. Нет, если есть желание сделать это при Оружейнике…

— Моя точка зрения не меняется от его присутствия или отсутствия, — пожал мощными плечами Тор.

— Уважаю за позицию, — без тени иронии произнес я. — И тем не менее чего зря время терять? Пока его найдут, пока он спустится к нам… Давай, рассказывай.

Тор понятливо кивнул, и мы отошли от арабов-охранников, которые с интересом прислушивались к нашей беседе.

По словам Тора, первое, что произнес Лев Антонович, войдя в город, было: «Недооценили мы их потенциал. Ошибочка вышла».

Это относилось не конкретно к мощным стенам вокруг Нового Вавилона, или к народу, который мотался по улицам, или даже к инфраструктуре. Это было признание того, что он неверно оценил ситуацию в целом.

Впрочем, я его понимал. Я изначально был уверен в том, что это некрупный городок, в котором живет двести — триста человек и который пытается доказать, что он самый большой в этом мире. Даже рассказы Щура не разрушили у меня уверенности в этом, только поменяли картинку в воображении, заменив ее на более глобальную, да подкорректировали численность населения. И в этом была наша общая с Оружейником ошибка — в прогнозировании ситуации. Штука в том, что тут никто ничего доказывать не пытался. Те, кто здесь взял власть в свои руки, сделали то же, что и мы, — просто стали жить в новых условиях, строя то, что приемлемо для этого мира, и практически не оглядываясь на предыдущий опыт умершей Земли, особенно в части моральных и этических норм.

Рынок поверг Оружейника в состояние восторга, смешанное с разочарованием. Какой мед? Какое вяленое мясо? Какая рыба? Местные жители уже прекрасно с этим управились и без нас. Ну, если не с медом, то со всем остальным — это точно. Мало того, тут был сумасшедший (по нашим меркам) выбор овощей и зерна. Все это продавалось по более чем умеренным ценам, то есть сделать на этом бизнес было если не сложно, то проблематично в любом случае.

К тому же вот так взять и начать что-то продавать было просто невозможно — как и было нам уже сказано Грэем, право на торговлю выдавал Совет Восьмерых, что было вполне объяснимо — за каждым из членов совета стояла его община, а у каждой общины был свой интерес на рынке, своя делянка, которую он окучивал. Если хочешь торговать — договаривайся или шагай за пределы каменных стен — верстах в трех от города находился так называемый дикий рынок, где тоже можно было продать и купить всякое-разное. Вот только там все было дороже и порядок отсутствовал как таковой. И закон — тоже. В Новом Вавилоне всякое случалось, но до разбоя или убийств почти никогда не доходило. Там же это было нормой вещей.

Впрочем, понятия закона и порядка здесь тоже были условными, что опять же не шло вразрез со словами Грэя. Убивать — нельзя, воровать — нельзя, это все так, и за это провинившегося ждала быстрая и безжалостная расправа. Но только в тех местах, которые являются зоной взаимного контроля. А в своих кварталах (Тор в рассказе называл их не только кварталами, но и общинами, дистриктами, а один раз употребил даже заумное и неприятное слово «кластер») закон был у каждого свой. И выдачи оттуда практически не было, каждый случай, когда один район требовал голову человека из другого, превращался в ломку копий на Совете. Хотя такое происходило не слишком часто.

Каждый дистрикт помимо доли на рынке имел еще свой личный интерес, который контролировал он и никто другой.

Собственно, тут Тор перешел к тому, что меня интересовало больше всего, — что это за дистрикты такие и с чем их едят. Рассказ об их интересах он оставил на потом.

В отличие от нашей семьи, в которой как-то не произошло деления по национальному признаку (если не считать амурной страсти Владека к Эльжбете, тут все-таки что-то такое было), в Новом Вавилоне размежевание произошло практически незамедлительно, к концу второй недели проживания людей за каменными стенами.

Всего выделилось восемь дистриктов, практически по количеству кварталов в городе. Чтобы понятней — город был круглым, как торт, и неведомые строители нарезали его на десять частей. Восемь были жилыми кварталами, девятая и десятая представляли собой большой проспект, рассекающий город ровно посередине и ведущий от рынка к главным воротам с внешним портом в одну сторону и к внутренней пристани — в другую, правда, близ нее проспект сужался, становясь, по сути, улочкой. Видимо, так было задумано. Центр города, как и вышеупомянутый проспект, был объявлен зоной взаимного контроля. Там находилась ратуша — самое высокое здание Вавилона. На верхних ее этажах располагался зал заседаний Совета Восьмерых, а в подвалах размещалась тюрьма. Также в центре были рынок и несколько зданий административного характера, в которых, при необходимости, решались внутренние вопросы.

Так вот, районы-дистрикты. Нельзя сказать, что в основе их заселения лежал исключительно национальный признак, хотя во многом именно так определялись группы людей, слившиеся воедино. Все-таки общность культур и схожесть языка — великое дело, подобное всегда тянется к подобному. Впрочем, не обошлось и без казусов, когда географически далекие от Мексики и Латинской Америки испанцы влились в состав квартала, носящего имя «Картель». Думаю, тут дело было в общей ментальности. Да и понять друг друга им было несложно — языки-то, по сути, происходят от одного корня. Хотя проблем с общением в Новом Вавилоне почти не было — английский чуть лучше или хуже знали почти все.

А вообще «Картель» — название говорящее, у меня сразу столько ассоциаций появилось… И что-то мне подсказывает, что они недалеки от истины.

Объединение греков, болгар и турок (да-да, турки и болгары в одной упряжке, воистину этот мир непредсказуем; ведь многовековой конфликт за спиной — однако же вот, сплотились воедино) носило имя «Дом Земноморья». Собственно, здесь территориальный принцип был основным — с кем греки, которых в городе насчитывалось больше других, граничили на той Земле, тех они и вобрали в свою общину. Впрочем, в этом дистрикте жили еще и албанцы, и македонцы, и другие народы, но численность их была очень мала.

Квартал моих земляков звался «Братство»; русские предсказуемо объединились с украинцами, белорусами и другими братскими народами, например сербами. Только гордые поляки не пожелали присоединиться к славянскому блоку и предпочли ему «Латинский квартал», который вообще славился пестротой населения — там в одном котле варились французы, голландцы, швейцарцы, бельгийцы и представители еще десятка разных европейских государств.

Немцы основали «Тевтонский союз», к ним присоединились не только австрийцы и чехи, но и венгры. Похоже, узрев в этом для себя какую-то выгоду.

И англичане не стремились к европейцам, предпочтя им своих дальних родственников — американцев, австралийцев и новозеландцев. Их квартал назывался «Мэйфлауэр», и был этот дистрикт одним из самых многочисленных.