Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

А каждую осень дуб представлял собой развеселое зрелище. Листва опадала, покрыв ровным толстым ковром весь двор, зато становилось видно, что на ветках висят: самолетики, ленточки, чьи-то штаны, чьи-то кеды, тетрадки… Очистка дуба была важной частью традиционного осеннего субботника — и шикарным развлечением.

В общем, гимназисты дуб любили, и непонятно почему все принялись обсуждать, как можно свалить несчастное дерево. Вариантов было предложено множество, все они поражали изобретательностью и кровожадностью.

Именно тут Антоха в разговор и влез, не удержался. До этого еще получалось не обращать на себя внимание, но когда речь пошла об организации направленного взрыва… Тогда-то он и понял, что без него такое мероприятие состояться просто не может!

— Ты-то куда лезешь, малой? — попытался отодвинуть Антоху какой-то десятиклассник. — Не видишь, тут взрослые дяди разговаривают.

Антоха набычился:

— Во-во… Разговаривают. А сделать ничего не могут.

Десятиклассник собирался было отвесить наглому пацану «леща», но почему-то не стал. Только спросил ехидно:

— А ты, значит, можешь?

Перед глазами Волкова промелькнули формулы в тетрадке Севки.

— Могу!

Теперь на него смотрели с интересом. Десятиклассник, с которым Антоха зацепился первым, недоверчиво оттопырил губу:

— Ага… Мог один такой. Болтун.

Антоха почувствовал, как набухла жилка на виске и начало гореть лицо.

— Забились? — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

У него всегда дрожал голос, когда он заводился. Кое-кто считал, что это от трусости — за что и получал по полной программе. Десятиклассник, кажется, тоже решил, что у Антохи поджилки затряслись. Поэтому он согласился быстро и весело.

— Забились! — он протянул Волкову руку. — Если завтра…

— …послезавтра! — возразил Волков, пожимая руку.

Его соперник усмехнулся:

— Ладно. Если послезавтра дуб будет стоять на месте — получишь пенделя. При всех, прямо тут!

Антоха только крепче сжал руку и добавил:

— А если не будет — тебе пенделя!

— Не вопрос! Разбейте, мужики!

«Мужики» с готовностью разбили.

Волков стремительно пошел, почти побежал, от крыльца.

— И учти: я тебя запомнил! — крикнул ему вслед десятиклассник.

Антоха не ответил. Ему нужно было срочно поставить задачу Севке. В темноте он проскочил мимо кого-то, но не стал останавливаться.

Глава 2. Как свалить дуб

Севка долго не мог врубиться, что от него хочет друг на ночь глядя.

— Формулы? — удивлялся он. — Какие формулы? Я сейчас тут одну программку пишу, причем тут формулы? И вообще, каникулы уже!

Тут Севка забеспокоился и уставился на настенный календарь — точно ли каникулы, или он опять что-то перепутал.

— Да каникулы, каникулы, — успокоил его Антоха, — но мне нужно дуб взорвать.

Севка от такого заявления вообще ошалел. Пришлось рассказывать ему все по порядку: про сходку, про спор, про то, что старшеклассников пора проучить…

— А-а-а! — понял Севка. — Так тебе взрывчатка нужна?! Надо подумать.

— Погоди, — похолодел Антоха, — а те формулы, которые ты весь день писал… это разве не взрывчатка?

— Нет, — удивился Севка, — почему взрывчатка? Это способ быстрого восстановления металлов из растворов.

Несколько секунд Севка и Антоха пристально смотрели друг на друга. Севка не мог понять, с чего Волков решил, что он занимается изобретением взрывчатки, а Антоха не мог понять, что еще, кроме взрывчатки, можно изобретать.

— Так, — сказал наконец Антоха. — А взрывчатку можешь придумать?

— А чего ее придумывать? Все давно придумано. Пошли.

И началась морока. Сначала они час копались в интернете, потом выбирали самый верный способ… А потом пришел Севкин папа и отправил Антоху домой. Еще отчитал за то, что тот мобильник не берет, и Волкову-старшему приходится теребить Рогова-старшего.

Антоха выбежал из подъезда и чуть не наскочил на хмурую Лёлю.

Разговаривать с ней не хотелось, он собирался обойти ее, но Лёля схватила его за рукав и требовательно сказала:

— Не трогай дуб!

— А то что?! — огрызнулся Антоха. — Застучишь?

Надо было бы вырваться, но он опасался за свою куртку — Лёля держала ее очень крепко. Скорее рукав оторвется, чем эта зануда.

— Не трогай дуб, — уже потребовала, а не попросила девочка. — А то плохо будет. Всем.

Антоха все-таки вырвал рукав.

— Да что плохо-то? Еще спасибо нам скажут, если мы его повалим! Вон рабочие целый день ковырялись…

Лёля покачала головой. Тут он понял, что оправдывается перед этой ненормальной, и рассвирепел.

— Да что будет-то?! Что?!

— Я не знаю, — сказала она тихо. — Но будет плохо.

Антоха фыркнул и зашагал к своему дому. Хуже всего, что он и сам в глубине души чуял, что не надо трогать дуб, что права Лёля. «И что теперь? — сердито подумал он. — Получать пенделя на сходке? Ну уж нет!»

* * *

Весь следующий день он провел бегом. Севка то и дело посылал Антоху то в магазин за ацетоном, то в аптеку за какими-то таблетками, то опять в хозмаг за всякой ерундой… Антоха злился про себя — неужели трудно было сразу сообразить, что понадобится?! Но возмущение держал при себе. Рогов в состоянии творческого подъема вообще мало что соображал. А если его, не дай бог, вывести из этого состояния — пиши пропало. Зависнет на полдня. В такие мгновения он напоминал какого-то жирафа-мутанта: глаза пустые, бессмысленные, только большая голова на длиннющей шее слегка покачивается.

Хорошо еще, что роговские родители с младшим братом Севки укатили по случаю хорошей погоды на дачу к Волковым — а то пришлось бы врать про домашнюю работу по химии. И удачно, что часть реактивов обнаружилась у Севки в кладовке, где он оборудовал настоящую лабораторию, иначе Антохе пришлось бы в два раза активнее бегать по магазинам.

А еще Антоху безумно раздражала Лёля. Она больше не пыталась с ним заговорить, просто сидела на скамейке у подъезда и смотрела в землю унылыми, как лужи, глазищами.

Наконец все необходимое было отобрано и проверено (Севка долго смешивал какие-то жидкости и придирчиво изучал получившийся при этом белый осадок).

— Потянет! — важно сказал Севка.

Антоха воодушевился, но оказалось, что это только начало. Дальше пошла работа нудная и кропотливая: Севка перелил содержимое большой вонючей бутыли в эмалированную кастрюлю и принялся аккуратненько растворять в ней таблетки, принесенные из аптеки.

— Да высыпь ты их все сразу! — не выдержал Антоха.

— Нельзя, — замогильно ответил Севка. — Реакция экзотермическая… Если перегреется — рвануть может.

После растворения таблеток Севка отволок кастрюлю в ванную, накидал в нее льда из холодильника и принялся понемногу доливать ацетон. Антоха взвыл от бессилия. К счастью, тут позвонил Мишка и поинтересовался, почему их нет в сетке — ему не с кем в «Контру» погонять. Антоха обрадовался Мишке как родному и потребовал, чтобы тот немедленно пришел к Севке. Честно говоря, он не только искал собеседника на время, пока Севка химичит. Судя по приготовлениям, взрывчатка должна была получиться тяжеленной, не самому же ее тащить? Переноска тяжестей — работа как раз для Беркина. А человек он надежный, хотя и медлительный.

Мишка, узнав о грандиозных планах по взрыву дуба, искренне восхитился и полез смотреть за манипуляциями Севки. Они с Антохой застали Севку за странным занятием — он держал под струей воды тряпицу, в которую было что-то завернуто, время от времени подносил ее ко рту, лизал, задумывался и возвращал тряпицу под струю.

— Ты чего? — удивился Мишка.

Севка вместо ответа тут же сунул ему тряпицу:

— Лизни!

Мишка покосился на Антоху, получил от него подбадривающий кивок и только после этого лизнул.

— Ну как? — спросил Севка. — Не кисло?

— Не-а.

Севка радостно закрыл кран.

— Все! — заявил он. — Теперь сушить будем.

И развернул тряпицу. В ней оказался мокрый белый порошок.

«Не так уж ее и много получилось, — подумал Антоха, — зря Мишку звал».

— Бикфордов шнур нужен, — сказал Севка. — Надо еще кое-куда сбегать…

«Нет, не зря Мишку звал», — подумал Антоха и вытолкнул Беркина вперед.

— Сходи в киоск, — продолжил Севка, изогнувшись на манер вопросительного знака и глядя Мишке куда-то в живот, — и купи газет.

— Сегодняшних? — уточнил Мишка.

— Любых, — отмахнулся Севка, — бумага нужна.

Как только увалень Мишка притащил «любых газет», Севка достал из загашников селитру, пропитал ей бумагу и скрутил из них почти настоящий бикфордов шнур.

Тем временем взрывчатка высохла. На сей раз Севка стал ее плавить. Антоха уже изнемогал от нетерпения. Даже медлительного Мишку долгие приготовления замучили.

— Может, в «Контру»? — робко предложил он, наблюдая за манипуляциями Севки.

Они сыграли, но не в «Контру», а в «Как достать студента», причем за клавиатурой сидел Антоха, а Мишка в меру экспрессивно болел, осторожно размахивая руками — в памяти еще было свежо воспоминание о том случае, когда Мишка случайно свалил с полки какой-то нужный Севке слишком хрупкий макет.

Но тут снова появился Севка и отправил Мишку в гастроном за древесным углем, Антоху — в гаражи за соляркой, а сам взялся за напильник и алюминиевую трубку…

…Когда к вечеру бомба была готова, все трое уже и не рады были, что взялись за это дело.

— Может, завтра рванем? — жалобно попросил Севка.

Он вдруг почувствовал, что дико устал. Антоха малодушно поколебался, но потом вспомнил о пенделе и твердо сказал:

— Никаких завтра! Вот поедим — и пойдем!

Заметив неуверенность на лицах Севки и Мишки, добавил любимую присказку:

— Что думали — в сказку попали?

* * *

— Хорошо, а как мы все это в школу затащим? — спросил Севка, сосредоточенно жуя бутерброд.

— Через внутренний двор, — сообщил Антоха. — Я уже все продумал.

На самом деле ничего он не продумал, и сейчас соображал на ходу.

— Мы подтаскиваем все это к воротам, я иду в школу, говорю Василичу, что забыл кроссовки в раздевалке на физре. Он бухтит, но меня пускает. Я бегу типа в раздевалку, он со мной не пойдет, ему будет в лом. И я несусь и открываю изнутри запасной выход. Там без ключа можно открыть, я знаю. Потом звоню тебе и, выходя из школы, забалтываю сторожа. За это время ты, Севка, вбегаешь в школу, несешься во внутренний двор, Мишка через ворота передает тебе все, что нужно. Все, что не влезет, придется нести на руках. Я выхожу, отпускаю сторожа и через пять минут присоединяюсь к вам. Все понятно?

— А может, не надо? — жалобно спросил Севка, поняв, что шуточки закончились.

— Надо, — пресек попытки увильнуть от операции Антоха.

По дороге в школу Антон все время радовался, что сообразил позвать сильного Мишку. Тот тащил самую большую коробку, сопел, но упорно шел вперед, срезая углы газонов и перелезая через небольшие ограждения, которые оказывались на пути. Антон с Севкой несли все остальное и еле за ним успевали.

Когда дошли до школы, все прошло почти по плану, даже лучше, потому что сторож смотрел футбол и не собирался отвлекаться ни на что — даже на вопрос, какого лешего Антон приперся в школу на каникулах, да еще и в такую поздноту. Открыл дверь и пошел смотреть дальше. В это время можно было пару самосвалов разгрузить и в школу пронести, потому что телевизор ревел так, что услышать что-то было просто нереально.

Антон был в удивительно вздернутом состоянии. Нервы натянуты до предела, все чувства обострены. Он даже разговаривать стал отрывистыми короткими фразами:

Мишке:

— Копай!

Мишка, как заведенный, стал копать яму, чтоб заложить туда бомбу.

Севке:

— Время?

— Минут десять, чтоб все установить. Потом поджечь и прятаться.

— Хорошо.

Севка хмуро огляделся:

— Боюсь, окна повылетают…

— А ты не бойся! — рявкнул Антон. — Ты работай.

Антон уже мысленно прошел точку невозвращения. И теперь, даже если б сильно захотел остановиться и задуматься над тем, что он делает, уже бы не смог. Словно какая-то сила поселилась в нем и руководила всеми его поступками.

Загрузили, отошли, раскатав шнур. Антон взял в руки спички.

— Сейчас я поджигаю, и мы — бегом к запасному выходу. Когда рванет, тихо выходим, там уже не до нас будет…



Полыхнула спичка, шнур быстро загорелся, Антон положил его на землю, секунду все завороженно смотрели, как огонек пополз по шнуру.

— Уходим!

Трое друзей, согнувшись, как на войне, рванули ко входу в школу. Антоха пропустил друзей вперед.

Осторожно заглядывая за углы, мальчишки добрались до выхода и замерли. Время зависло. Секунды стучали в ушах, но циферки на часах в телефоне перещелкивались катастрофически медленно.

Первым сдался Мишка:

— Пойдем отсюда, а?

— Нет! — отрезал Антоха, — нужно дождаться…

И тут они услышали на входе девчоночий голос.

— Там драка! Помогите! Там, на улице…

Слышно было, как Василич ругнулся, но, хлопнув дверью, вышел из школы. А по пустому коридору дробно зацокали каблучки.

— Сейчас рванет, — побледнел Севка.

— Сидеть! Я сам!

Антон вскочил и уже через секунду был в холле. Успел узнать Лёлю, успел оттащить ее от окна, выходившего на дуб, успел заметить, что огонек шнура уже возле дерева, и с криком «Ложись!» рухнул сам, увлекая девочку за собой.

А ровно через секунду все и случилось. Что-то хлопнуло. Тихо, но мощно. Как будто открыли огромную банку с солеными огурцами. И свет погас. И тишинааааа… Она расползлась по зданию, окутывая собой все, обволакивая. Казалось, что тишину можно потрогать, она ватой залепила уши. Антон пытался что-то сказать и не смог — издать звук не получалось, тишина лезла в рот. Все это больше всего напоминало ночной кошмар, только проснуться не получалось… До тех пор, пока Лёля не щелкнула пальцами.

Кошмар прошел, в мир вернулись хотя бы звуки. Антон откатился на спину и пытался прийти в себя. Ему стыдно было признаться, что он струсил. Теперь он пытался вырулить из ситуации. Лёля тем временем уже успела вскочить и теперь молча стояла у окна, что-то напряженно высматривая.

— И что? — спросил Антоха.

— И все… — непонятно ответила Лёля.

— Рухнул?

У Антохи сразу отлегло от сердца. Видно, это у него от громкого звука уши заложило, наверное, рвануло, пока он падал, вот и не сообразил, что происходит.

— Убегать надо, пока сторож не вернулся… — пробормотал Антон.

Он поднялся и глянул в окно. Громада дуба стояла ровно так же, как и раньше. Антоха не поверил и подошел поближе, стал рядом с Лёлей, уставился во дворик. Дуб стоял. Антон прижался лицом к стеклу, пытаясь высмотреть хоть какие-то повреждения. Дуб был цел.

— Шнур, что ли, погас? — начал было Антоха, но тут же себя оборвал.

Если бы шнур погас, такого грохота не получилось бы. Он снова начал злиться на эту странную Лёлю.

— Ты чего сюда явилась? — сердито сказал Антоха.

— Думала, что успею… Но не успела…

«Что у нее за дурацкая манера разговаривать?! — обиделся Антоха. — Со мной говорит, а сама на дуб пялится!» Но сейчас надо было думать не об этом.

— Пошли! — потянул он Лёлю за собой. — Сейчас народ набежит!

Лёля глянула на него почему-то с сомнением, но позволила себя увести.

Мишка и Севка ждали его у запасного выхода. Худой долговязый Севка на фоне квадратного Мишки смотрелся, как аист рядом с пингвином. «Молодцы! — на ходу подумал Антоха. — Не стали без меня смываться!»

— Чего это она тут? — спросил Севка, но Антоха отмахнулся.

— Потом разберемся! — сказал он. — Сейчас надо ноги делать!

Антоха дернул дверь. Она не поддалась.

— Заклинило, — хмуро сказал Севка.

«Значит, пытались все-таки без меня…» — подумал Антоха.

— Выбивать! — рявкнул он и отошел на пару шагов, чтобы разогнаться получше.

Но Мишка и Севка за ним не последовали.

— Не выбивается, — вздохнул Мишка. — Даже мной не выбивается…

Глава 3. В сказку попали

Они обошли школу изнутри по периметру. Все двери оказались намертво заклиненными. Хуже того — когда Антоха в отчаянии попытался разбить окно в холле стулом, тот отскочил от стекла, как от резиновой стены. Остальные окна тоже оказались невыбиваемыми. В отчаянии Антоха и его команда выскочили во внутренний двор. Тут Лёля, которая все это время молча сопровождала их, вскинула голову и бесцветно сказала:

— Неба нет.

Все невольно посмотрели вверх.

Неба действительно не было. Не только луны и звезд — это ладно, их могло просто тучами закрыть — вверху раскинулось что-то совершенно черное. Самое темное небо в самую безлунную ночь не бывает таким, в нем всегда есть фиолетовый оттенок, а городское небо постоянно подсвечивается огнями снизу. Но не сейчас. Сейчас все вокруг освещалось словно само по себе. Как будто каждый предмет чуть-чуть светился, но этого свечения хватало только чтобы разобрать общие контуры.

— Мрак… — сказал Севка.

И потом посмотрел под дуб.

— Мрачный мрак…

Кастрюля, в которой была взрывчатка, стояла целехонькая, но и следов бикфордова шнура нигде не наблюдалось. Севка немедленно полез руками.

— Ай! — заорал он, — горячо!

— Почему? — спросил Антон.

— Не знаю… — прошептал Севка.

Вдруг сверху распахнулось окно, ведущее во внутренний двор, и раздался истошный крик:

— Кто здеееесь ееесть? Помогииите!!!

Ребята кинулись обратно в школу, толкаясь, взлетели по лестнице и обнаружили Машу-отличницу, всю в слезах и истерике. Маша билась в объятиях Любы Метелкиной. При других обстоятельствах это бы вызвало общих смех: Маша выглядела, как воробушек в когтях большой доброй кошки. Но сейчас было не до смеха.

— А вы здесь откуда? — оторопела Лёля.

— А мы математику делали, — мрачно сообщила Люба. — У меня «шестерка» за четверть, а мама сказала, что если и за год будет, то она… Короче, я попросила Машку помочь. Мы уже собрались уходить, в коридоре стояли, когда свет погас. А потом…

Любу передернуло, а Маша надрывно всхлипнула.

— Что потом? — Лёля спросила это таким тихим, вкрадчивым голосом, что Машины слезы высохли, не успев выкатиться из глаз.

— А потом, — сказала Машка шепотом, — из дворика прилетел большой белый, а потом большой черный… А потом много мелких… И они хихикали…

— А потом?

— Потом всё, — сказала Маша. — Только теперь у меня телефон не рабооотает…

Все лихорадочно захлопали по карманам и вытащили телефоны. Экранчики мобилок почти синхронно засветились, и раздался общий вздох облегчения… Но рано.

— Странно, связь вроде есть, а даже гудков нет… — сказал Антон.

— А время? — воскликнула Люба.

— Что время? — удивилась Лёля.

— Я уже несколько минут пытаюсь дозвониться, и все это время на экране 18—35. Сломалось что-то?

— И у меня 18—35, — тихо сказала Лёля.

— Мрак, — повторил Севка, глядя в свой телефон.

— Да не реви ты! — прикрикнул Антоха на Машу.

— Мне надо домооой… Я боюююсь… Проводите меня до двери-иии…

— Дверь не открывается, — вяло ответил Мишка.

— Чтооо? — вскрикнула Маша. — Я домой хочу! — и почему-то принялась кричать на Любу. — Это все из-за тебя! Это ты во всем виновата!

Люба вздрогнула и втянула голову в плечи, и теперь уже Лёля совершенно невежливо бросила:

— Заткнись!

Маша замерла на полуноте и даже стала казаться еще меньше, чем обычно.

— Никто не виноват, — продолжила Лёля. — То есть теперь уже неважно, кто виноват. Нужно понять, что случилось.

Все принялись переглядываться. Сначала посмотрели на Лёлю. Вроде как она задала вопрос, может, она и ответит. Но Лёля, не отводя глаз, гипнотизировала Антоху. И в ее взгляде явно читалось, что разбираться в ситуации должен именно он.

У Антохи аж спина взмокла. А в голове у него была гулкая пустота. Но нужно же людей чем-то занять…

— Давайте свет починим! — нашелся он.

Все с облегчением выдохнули.

— Я знаю, где пробки, — сообщил Севка…

…Через полчаса Антоха понял, что нужно найти занятие всем. Потому что пока Севка ругался и ковырялся в проводках при неяркой подсветке телефона, остальные устроили скулеж. Как только успокаивался один, тут же начинал ныть другой. Пару раз срывался Мишка и шел бить стекла — безуспешно, но хоть душу отводил. Маша впадала в истерику почти непрерывно, на нее уже не обращали внимания, Люба бродила по коридору как тень, периодически пытаясь включить телефон, Лёля…