Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Прошлое. 5 «Б»

Однажды он написал такую записку, что сам испугался собственной смелости: «Наташа! Давай дружить! АЮ». То есть «Александр Юрьевич». И подбросил. В портфель. В понедельник. Она не ответила ни во вторник, ни в среду. В четверг, измученный ожиданием, он отнял у нее шапку. Она просто ударила его портфелем по голове, ни слова не сказав о записке.

Саша очень обиделся.

В пятницу демонстративно с ней не разговаривал, но она этого не заметила, потому что весь день болтала с подружками.

А вечером Саня все понял, когда смотрел фильм «Для тех, кто не спит». Фильм ему, конечно, смотреть не разрешали, но он давно придумал способ: когда родители укладывали его спать и усаживались перед телевизором, вставал и шел к ним — чтобы поцеловать маму. Родителям это очень нравилось, и они не замечали, что на обратном пути он прикрывал дверь не до конца, а оставлял под строго определенным углом. Лежа в кровати, на стеклянной поверхности двери можно рассмотреть зеркальное отражение экрана. А звук Саша и так отлично слышал, хоть мама и делала телевизор потише.

В ту пятницу по «Для тех, кто не спит» показывали про любовь. Такие фильмы он обычно не любил, но сегодня смотрел очень внимательно.

— Почему ты не отвечаешь на мои письма? — спросил гладко зализанный тип с тонкими усиками.

— Потому что ты мне противен! — ответила завитая блондинка.

Это было как удар грома. «Я ей противен! — подумал он, застыв в кровати. — Как же так?!»

Фильм он даже не досмотрел. Так переживал, что заснул посреди разговора между блондинкой и высоким парнем. Ну как разговора… Они молча смотрели друг на друга, и даже по отражению на двери было понятно, что тут никто никому не противен…

Все выходные Саша думал, как подойдет к ней после уроков и скажет: «Сама дура, понятно?!». И дернет за косичку. Очень больно, чтобы заплакала.

Но в понедельник после уроков она подошла сама и прохихикала:

— А я твою записку нашла! Поднесешь портфель до дома?..


52.02.2013. 18:55. Динка

— Представляешь! Я его записку целую неделю в портфеле таскала, а нашла только в воскресенье вечером!

Динка сидела на диване, завернувшись в два пледа, пила горячий чай с малиной и лихорадочно соображала.

Ладно, тренировку отменили, жалко, конечно, но не смертельно. А встречу у метро как отменить? А уж если быть совсем честной, ее никак нельзя отменять. Потому что Динка ждала ее почти год. Можно сказать, всю жизнь ждала.

— Мам, мне нужно будет выскочить к метро через час, — тихо сказала она.

Мама не расслышала. Динка взглянула за окно и отшатнулась. С той стороны ничего не было. Как будто его завесили белой, непрозрачной простыней.

— Ты чего-то ждешь? — спросила мама.

Динка дернулась. Мама улыбнулась.

— Это элементарно, Ватсон, — объяснила мама, — ты, аки Ассоль, стоишь у окна, смотришь вдаль печальными глазами. Образ художественно дополняет плед, накинутый на плечи на манер павловского платка. И телефон, который ты нервно теребишь уже минут двадцать.

— У него аппарат отключен, — буркнула Динка и ужаснулась.

Проговорилась.

Но мама опять не расслышала. Или сделала вид, что не расслышала. Она присела рядом на диван и продолжила.

— Знаешь, мы, наверное, не так, как вы, встречались.

— Чего? — удивилась Динка, а потом начала смутно припоминать, что мама еще в лифте начала рассказывать про свою первую любовь. Чем-то ее дяденьки из джипа к этой теме подтолкнули.

— Выходишь из школы, а сердце из ушей выпрыгивает. Ждет — не ждет, ждет — не ждет. Я с Ленкой из школы ходила, она в соседнем подъезде жила. Как будто с Ленкой. Я выходила и изо всех сил делала вид, что иду с ней и не смотрю по сторонам. А он всегда неожиданно выскакивал. То из-за куста, то из-за сугроба, то из-за угла школы. Выскочит и смотрит так. С вызовом. Ленка убегала каждый раз. А я оставалась.

— Зачем? — спросила Динка.

Но у мамы сегодня случился приступ глухоты, и реплика снова была проигнорирована.

— Однажды он при мне крыло бабочке оторвал. В общем-то нечаянно, мы ее собирались отпустить после того как посмотрим. Но бабочка оказалась хрупкая…

— Он выжил? — спросила Динка.

— Выжил, — улыбнулась мама, — но сначала я его портфелем треснула, потом попыталась руками побить, жаль, руки он быстро перехватил. Тогда я попыталась лягаться. А он сильный был и на голову выше, я ж до восьмого класса до одноклассников только допрыгнуть могла. Короче, хоть и загреб он меня в охапку, но я ему прилично по ногам накостыляла. Синяки остались.

— Мама, драться нехорошо! — прокомментировала Дина.

— Я его лягаю, а он меня держит. Я лягаю, а он держит. Не пытается сдачи дать, не сжимает крепче, просто уворачивается. А потом он тихонько так, на ухо говорит: «Тишка, не дерись!». Как меня накрыло! Он меня до этого по имени ни разу не называл, а тут сразу «Тишка».

Тут мама сорвалась с места и унеслась. Динка минуту подождала и отправилась следом. Мама сосредоточенно выгребала белье из стиральной машины.

— Оно уже часа три как достиралось, — сообщила она.

— И что было потом? — спросила Динка, кутаясь в плед.

— Потом я рыдала как ненормальная, — буднично ответила мама, — а ему сказала, что жалко бабочку.

— Он поверил? — спросила Динка. А потом пожала плечами и сказала со взрослым вздохом: — Ну и глупые же они…


52.02.2013. 19:12. Тёмка

— Глупенькая она была. Рыдает от чувств, — папа специально выделил голосом оба «в», чтобы получилось смешно, — а мне про какую-то бабочку рассказывает.

Тёмка достал телефон, посмотрел на экран пустым взглядом и спрятал. Спохватился, снова достал…

— Свидание? — спросил папа.

— Нет! Просто… должны позвонить.

— Тогда расслабься. Как только сеть появится, пришлют эсэмэску: «Вам звонили»!

Тёмка спрятал телефон, ругая себя, что не придумал отмазку получше. Они помолчали, глядя в окно. Метель по-прежнему мела почти горизонтально, но зато уже не выла — разобранная на части труба лежала под закрытой форточкой. Через минуту Тёмке стало казаться, что они едут в бесшумном вагоне, а снежные хлопья просто летят навстречу поезду. Папа, видимо, тоже поймал себя на чем-то похожем, потому что вздрогнул, хлопнул себя по щекам и спросил:

— А как вообще дела?

— Нормально, — ответил сын и подумал: «Сейчас про школу спросит».

— А в школе как?

— Нормально.

Тёмка не сдержал торжествующей улыбки.

— А чего ты ухмыляешься?

— Анекдот вспомнил.

— Расскажи!

Как назло, ничего в голову не лезло, хотя накануне читал «Вконтакте» — и там была куча анекдотов. Тёмка брякнул от безысходности:

— Колобок повесился.

Папа скривился:

— Старье, прошлый век!

— Ну расскажи новый!

Папа встрепенулся, открыл рот, но тут же захлопнул. Задумался. Снова встрепенулся.

— Увидев приближающийся Челябинск…

— …жители метеорита впали в панику, — закончил сын. — Баян!

Отец укоризненно вздохнул, попытался еще раз наполнить чашку из самовара, но тот оказался пуст.

— Ну а в секции у тебя как?

Из вредности Тёмка хотел было спросить: «В какой?» (не факт, что отец помнит, как полгода назад сын поменял лыжные гонки на биатлон). Но ограничился банальным:

— Нормально.

Они снова помолчали.

— А в школе какие оценки? — вернулся на проверенную родительскую дорожку папа.

— С математикой проблемы, — признался Тёмка.

Про проблемы с физикой решил не упоминать. В математике по сравнению с физикой все было чётко.

— Давай помогу! — обрадовался отец. — У меня пятерка была! Тащи рюкзак! Будем заниматься!

Сын мысленно взвыл, но за рюкзаком пошел — чтобы еще раз без помех проверить сеть. Сеть лежала. Тёмка поплелся к отцу.

И тут в дверь забухали. Папа и сын оказались у двери одновременно, причем отец двумя руками держал первое, что подвернулось под руку, — «удлинитель» самоварной трубы.

— Кто там? — спросил он грозно.

— Это я, Митрюхин, — ответили из-за двери.

Папа скривился, но ответил:

— Открыто!

Митрюхин распахнул дверь, хотел что-то спросить, но увидав, что его встречают с трубой наперевес, замер с открытым ртом. С учетом того, что он подсвечивал себя фонариком мобильника, зрелище получилось то еще. Тёмка наслаждался.

— Вы чего-то хотели? — папа сделал вид, что труба попала ему в руки случайно, и поставил ее на пол.

— Это… — сказал гость, не сводя глаз с закопченной детали самовара. — У вас телефон не работает?

— Нет, — немного раздраженно ответил папа. — Света же нет, а у нас мини-АТС.

— И у меня, — вздохнул Митрюхин. — А я домой не могу дозвониться. И мобильная сеть легла…

— Ничего, — сказал папа, — сеть могут поднять в любой момент.

Митрюхин кивнул. Телефон в его руках гневно пискнул, и фонарик угас.

— И мобильник разрядился, — констатировал факт Митрюхин.

— А возьмите мой! Если вдруг сеть появится, сразу и позвоните!

— Я верну! — пообещал Митрюхин из мрака. — А где он? Ага… Спасибо… Я быстро!

Когда Тёмка с отцом вернулись в освещенную уличным фонарем комнату, папа улыбался.

— Людям помогать надо! — сказал он. — Никогда не знаешь, чем это обернется. Однажды я помог своему злейшему врагу и сопернику…



Прошлое. 5 «Б»

Злейшего врага и соперника звали Вовка Каптур. Собственно, его вражда и соперничество до поры до времени оставались тайной. Вовка просто смотрел исподлобья, когда будущий Тёмкин папа торжественно нес портфель за своей избранницей. Более того, Каптур был чуть ли не единственным, кто не орал «Тили-тили-тесто!» при виде «жениха» и «невесты». Поэтому Сашка считал Вовку почти другом и ни разу не пытался побить.

Всех остальных мальчишек, которые зубоскалили и тыкали вслед пальцем («Влюбился! Влюбился!»), надо было бить. Не всегда получалось удачно… но это другая история.

Вовку, как уже говорилось, вызывать на дуэль не пришлось. И это оказалось кстати, потому что Вовка был самым здоровым в классе и занимался тяжелой атлетикой.

А вот с учебой у Каптура не ладилось. Учителя привыкли, что слова из него приходится выдаивать по капле, поэтому предпочитали оценивать его знания по письменным работам. Получались более-менее твердые «тройки». Но чем ближе к весенним каникулам, тем хуже удавались Вовке контрольные с самостоятельными. Классная несколько раз прилюдно произносила «останешься на второй год» и, кажется, не угрожала уже, а просто констатировала факт.

Никому в голову не пришло, что причина Вовкиной учебной катастрофы — в беспросветной любви. Он давно и тайно вздыхал по Наташе, каждый раз собирался сделать что-то такое этакое, чтобы она обратила на него внимание… И тут этот выскочка!

Что делать с Наташей, Каптур так и не придумал. А вот выскочку следовало побить. Если бы Вовка был полегче на подъем, он бы наставил Сашке фингалов после первого же проноса портфеля. Но Вовка на подъем был тяжел, как застрявший в болоте танк. И так же опасен.

В один прекрасный весенний день Каптур заметил, что «жених» и «невеста» идут по улице, держась за руки. При этом они изо всех сил старались отодвинуться друг от друга подальше и, отчаянно краснея, смотрели в разные стороны, но факт оставался фактом.

Это было уже слишком. После пятого урока Вовка заметил врага у выхода из школы и утробно зарычал. Танк выбрался из трясины. Каптур двинулся на соперника с твердым намерением закатать его в асфальт, причем в самом прямом и неприятном смысле.

Однако соперник встретил свою участь не по-мужски. Соперник широко улыбнулся и спросил:

— Это ты из-за пары по русскому так переживаешь, да?

Вовка остановился и моргнул. Ну да, была у него сегодня пара по русскому, но переживать из-за такой ерунды? Это все равно, что из-за развязанного шнурка слезы лить! Подумав так, Каптур непроизвольно глянул на свои шнурки. Саша воспринял это как кивок.

А поскольку в этот миг он находился в предвкушении свидания с любимой, то продолжил с энтузиазмом:

— Давай я тебе помогать буду! Правила еще раз объясню, диктанты буду давать!..

В Вовке жажда мести боролась с благодарностью за порыв. Побеждало изумление.

— Ладно, — заспешил Сашка, заметив выходящую из школы Наташу, — просто буду давать тебе списывать. И не только по русскому. Привет, Тишка!

Каптур смотрел вслед удаляющейся парочке и постепенно понимал, что не сможет ударить человека, который вот так вот, от чистого сердца…

Но двигатель танка ревел на повышенных оборотах. Заряжающий дослал снаряд в ствол. Нужно было срочно дать кому-нибудь в ухо.

— Тили-тили-тес!.. — завопил кто-то за его спиной, но закончить не успел, потому что крепкие руки Вовки Каптура уже схватили злопыхателя и несли к последнему мартовскому сугробу.

Всю четвертую четверть Сашка героически давал Вовке списывать, иногда с риском для собственного дневника. Это не помогло — Каптура оставили на второй год.

Но он все так же отлавливал и молча мутузил любого, кто пытался оскорбить Наташу и ее избранника.

После восьмого класса Вовка ушел в ПТУ. Уже забрав документы, он подошел к бывшему сопернику и рассказал правду.

— Если бы ты тогда уперся, — сказал он, — я бы тебя инвалидом сделал. А так… живи!

Но тогда, на излете пятого класса, все были уверены, что они лучшие друзья.


52.02.2013. 19:25. Динка

— Представляешь, он был уверен, что они лучшие друзья! Но я-то видела, КАК он нас смотрит! Я все время боялась, что в один прекрасный момент он сорвется и устроит дикую драку.

— Мам, мне нужно будет выйти к метро, — тихо сказала Динка.

Мама выразительно повела глазами. Снег бил прямо в окно, как будто высыпался из соседнего дома.

Только мама открыла рот, чтобы сказать все, что думает по этому поводу, как звякнул домофон.

— Извините, может, у вас лопата есть, а? На улице автобусы буксуют, помочь нужно. Может, мужчины дома есть?

— Мужчин нет, лопата есть в подвале, — с энтузиазмом ответила мама. — Я сейчас спущусь.

Пока мама гремела ключами, Динка не решалась еще раз заикнуться о том, что ей нужно будет выйти.

«Уйду и все, — подумала она. — Не будет же родная мать меня силой удерживать!»

Мама вернулась через десять минут с холодными руками и горящими глазами.

— Давай все термосы, какие есть. Чайник ставь. И пледы старые шерстяные давай достанем.

— Решила в спасатели податься? — съязвила Динка, которой было очень лень лезть за термосами и пледами.

Мама взглянула на нее оценивающе.

— Надевай лыжный костюм. Со мной пойдешь.

Снег опять ударил в лицо, дыхание зашлось, горло перехватило. Динка шла за мамой, неловко обнимая пакет с пледами, и думала о том, как предусмотрительно не ей поручено нести термосы. Пледы мягкие и не бьются, если на них упасть. Она и рухнула-то всего три раза, но термосам бы хватило.

Родной дом обходили минут двадцать. В обычное время за двадцать минут Динка успевала доехать до гимназии или дойти до магазина за какой-нибудь гадостью типа чипсов, а тут всего-то за угол зашли!

Микроавтобус темнел на фоне большого сугроба. Вокруг него копошились несколько человек, один откапывал, двое пытались вытолкать машину на обочину.

Мама с Динкой подошли поближе. Один из толкающих мужиков, очень похожий на полярника из старого советского черно-белого фильма, неуверенно спросил:

— Чай?

— И пледы! — ответила мама.

— Спасительницы! — воскликнул мужик и открыл дверь машины.

Внутри машины сидели, прижавшись друг к другу, два птенчика. Не очень понимая, что происходит, Динка закинула пакет с пледами в машину, попыталась выбраться на улицу и была снесена ураганом по имени мама.

— Разлей чай по стаканам! — скомандовал ураган. — Они уже семь часов домой едут, бензин закончился. Бензин сейчас привезут, а детей нужно согреть. Эй, ребяты, вы живые? А ну-ка быстро чаю с малиной!

«Ребяты», они же птенчики, оказались братом и сестрой. Они сидели обнявшись и тряслись от холода так, что клацанье их зубов было слышно на улице.

— Динка, сиди с ними, грей! — заявила мама и выскочила на улицу, захлопнув дверь.

Динка разлила чай. Потом помогала мальчишке пить, потому что он был совсем маленький, года четыре, и от холода у него тряслись руки. Девчонка была постарше, класс пятый. Она обняла большую кружку и сама пила чай огромными глотками.

— Ножки замерзли, — пожаловался мальчишка.

И тут Динка вспомнила, как однажды сильно замерзла на катке и как мама растирала ей ноги теплыми руками. Динка тогда вопила как сумасшедшая, потому что руки казались огненно-горячими, а по ногам от них скакали кипяченые мурашки. А потом мама сняла свою меховую перчатку и натянула Динке на ногу. Они чуть не лопнули от смеха.

— Снимай сапог! — решительно заявила Дина.

Мальчишка даже всплакнул сначала, ноги были ледяные и отогревались с трудом. Но потом ожил и сам помогал их тереть, грея руки об чашку с чаем. Потом ноги завернули в шерстяной плед, и ребенок мгновенно заснул.

— Спасибо! — тихо сказала девочка. — Мне страшно было. Я думала, мы насмерть тут замерзнем.

— Да ладно, — отмахнулась Динка, — не замерзают насмерть в центре города. Большого. Двадцать первый век на дворе.

— Это кажется, что город. А мы ехали, а вокруг снег. Страшно. Мы к маме ездили. Она в больнице.

У Динки слезы на глаза навернулись. Маленькие дети замерзают в машине, мама в больнице. Просто фильм ужасов.

— Ты только не волнуйся, — быстро сказала она, — ваша мама обязательно поправится! Все будет хорошо!

— Да она и не болеет! — просияла девчонка. — Она нам сестричку рожает. Скоро родит! Давно уже рожает. Мы соскучились уже, а они все никак. Папа нас возил на маму посмотреть, а на обратном пути мы застряли. А тебя как зовут?

— Динка, то есть Дина.

— Красиииво, — завистливо протянула девочка, — а как тебя «Вконтакте» найти?

Динка машинально назвала свой ник, прислушиваясь к возне на улице. Через минуту водительская дверь распахнусь, человек-полярник ввалился за руль и трясущейся рукой повернул ключ. Машина чихнула, дернулась и завелась.

Потом все обнимались и прощались. И те, кто привез бензин, и мама, и Динка, и человек-полярник, на глазах которого блестели растаявшие снежинки.

Дорога домой была против ветра.

— А я ему говорю, давай детей домой заберем! Срочно! А мне Кирюха звонит и кричит, что он уже в десяти минутах езды. Я подумала, что мы дольше по сугробам будем их тащить, — мама говорила, отворачиваясь от ветра и прикрывая лицо рукой.

— А кто такой этот Кирюха? — спросила Динка.

— Да из второго подъезда парень, тот, что лопату просил. У него друг группу в «Фейсбуке» открыл, там все, кто просит помощи, пишут свои координаты. Где машина стоит, что нужно. Знаешь, сколько, оказывается, таких замерзающих по городу? Сотни. Люди по восемь часов в автобусах сидят без воды, без бензина… Раздевайся давай! И сразу все на батарею!

Мама с Динкой ввалились домой, оставляя за собой снежные следы.

— Мам, я выйду через час! — сказала Динка.

— Не слышу! — проорала с кухни мама. — Давай сюда, чай заварю.

Динка машинально развесила вещи, сама поражаясь своей покладистости. Пришла на кухню. Залезла на диван, закуталась в плед. Все вокруг было ненастоящим, как будто нарисованным. Тепло. Сухо. Чай. Мама. А там, в машине, двое маленьких детей чуть не замерзли в двух шагах от этого тепла и этого чая. Ноги у мальчишки были как ледышки, руки до сих пор помнят.