Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Анита Шивакумаран

Холодное солнце

Посвящается Гарри.

Холод праведного сердца его возжигал жен красным огнем.

«Воскрешение Ману», книга 2, глава XIV, стих IX

Сварочная горелка плевалась искрами. Перед глазами у мальчика плясали пятна. Он проморгался, отложил пистолет на утоптанную землю, встал, потянулся. Дожидаясь, пока остынет металл, глядел, как механик в синем замаранном комбинезоне, стоя коленями в пыли, прилаживает ржавый бампер к старому «Амбассадору» [Имеется в виду индийский автомобиль «Хиндустан Амбассадор» (производился в 1957–2014 гг.). // В контексте данной книги я пользуюсь понятийным аппаратом (с небольшими изменениями в скобках), предложенным в статье психолога Ричарда Конти: Richard Conti, “Family Estrangement: Establishing a Prevalence Rate,” Journal of Psychology and Behavioral Science 3, no. 2 (December 2015): 28–35. // Конти определяет следующие составляющие отчуждения: «1. (Практически) полное прекращение общения между родственниками, что означает минимальное намеренное прямое взаимодействие между отчужденными сторонами. Опосредованное взаимодействие может происходить, например, через других членов семьи или юристов. 2. Прекращение общения сознательно, или намеренно, которое поддерживается по крайней мере одним человеком. 3. Отчужденные родственники знают, как связаться друг с другом, за исключением случаев, когда отчужденная сторона контактную информацию не предоставила. Ни одна из отчужденных сторон не считается без вести пропавшей. Следовательно, кузен, с которым вы просто в течение многих лет не разговаривали, не является отчужденным. Люди, прервавшие общение непреднамеренно, не отчуждены. 4. По крайней мере, одно из причастных лиц утверждает, что прекращение общения оправдано чем-то конкретным в другом человеке, например, тем, что другой человек сделал, делает или не смог сделать».]. Механик поднял глаза, встретился взглядом с мальчиком и поспешно отвернулся, едва не выронив при этом бампер.

Лишь в редких случаях мальчик осмеливался посмотреть кому-то в глаза. Вот он наклонился, взял цилиндр у себя под ногами и несколько раз дернул, проверяя сварочный шов на прочность. Затем убрал цилиндр в рюкзак и, не проронив ни слова, даже не взглянув на механика, пошел прочь.

За воротами он остановился и несколько раз моргнул. Солнце нависало над полоской пустыря, где ютилась обшитая рифленым железом хибарка автомастерской. Жухлая трава, твердая бурая земля. Легкий ветерок поднимал пыль, колыхал рваные целлофановые мешки. Слабая вонь гниющих потрохов и человеческих фекалий. В обе стороны тянулись грубые бетонные стены и завешенные дверные проемы мясницких лавок. Мальчик шел медленно, не поднимая головы.

Бродячая собака обнюхивала кучу отбросов. Отвисшие соски в белых и розовых пятнах, один глаз затянут белесой пленкой. Не обращая внимания на сердитый гул потревоженных мух, мальчик опустился на колени перед собакой и достал из кармана немного черствого хлеба. Собака завиляла хвостом и подхватила хлеб с его ладони. Мальчик с интересом наблюдал за ней. Дал ей облизать пальцы, после чего поднес их к носу. Слюна пахла тухлым мясом и костями.

Собака встревожилась. Подняла уши, прислушиваясь к отдаленным звукам, готовая пуститься прочь. Мальчик потянулся к рюкзаку, расстегнул молнию. Собака вновь завиляла хвостом. Он еще раз потянул металлический шарик. Сварочный шов держал крепко. Мальчик приладил шарик в раструб.

Когда же он коленями подпер собаке челюсть и приставил трубку ей ко лбу, та поджала хвост, прикрывая анус. Привычная к уличному шуму, собака даже не вздрогнула, когда мальчик потянул рычаг и воздух прорезал внезапный хлопок.

Хвост продолжал еще подергиваться, даже когда здоровый глаз уже остекленел. Губы мальчика тронула улыбка. Он медленно огляделся, затем поднял рюкзак и зашагал прочь.

Очень скоро мухи ковром покрыли труп.

Часть I

Глава 1

— Патель! — Голос сержанта Джексона прокатился над головами четырнадцати детективов, занятых каждый своим делом. — Тебя разыскивал Скиннер. Давай, малыш, ноги в руки.

Детектив-сержант Патель не обратил внимания на смешки. Он вернулся к своему отчету, поставил недостающую точку в предложении, после чего бросил ручку в ящик стола, заваленный хламом. Провел рукой по волосам.

— Очень жаль, но я-то уже ушел, — ответил он Джексону.

Тот лишь пожал плечами.

Патель закрыл папку, взял ее под мышку, накинул куртку на плечо и трусцой устремился к лестнице. Прядь волос колыхнулась и упала ему на лоб. Давно пора постричься. Эта мальчишеская прическа не очень-то характеризовала детектива по расследованию убийств. Хоть в сочетании с карими глазами это, как выражалась Сара, будучи в хорошем настроении, придавало ему сходство с героем Болливуда.

Он только миновал отдел технического сопровождения и комнаты для совещаний, а уже запыхался. Годы тренировок остались далеко позади, как и его карьера в крикете. Теперь Патель совершал ускорения, только чтобы заскочить в вагон метро на линии Пикадилли да тягать пинты светлого одну за другой.

Приближаясь к секциям начальства, он сбавил ход. Из окон открывался вид на Темзу. Дождь хлестал по стеклам, размывая лондонские пробки в тягучий поток. Сквозь струи воды были видны огни светофоров на Вестминстерском мосту. Желтые, затем красные.

Погода — лучше не бывает. В самый раз, чтобы наведаться в паб и пропустить пинту «Лондон прайд». Хотя ему следовало бы ехать домой и собирать чемодан. Самолет вылетал в пять утра, а Патель не удосужился даже достать плавки. И вообще, где его плавки? В последний раз он видел их в сентябре, когда планировался отпуск в каком-то роскошном отеле в Корнуолле. Планировали они с Сарой — и отменили все в последнюю минуту, а причиной всему оказался пульпит… От одной мысли об этом у него заныла челюсть.

Патель толкнул дверь в кабинет инспектора Римы. Она подняла голову из-за монитора, смахнула волосы с плеч.

— Ты не стучал?

— Собирался оставить это у тебя на столе.

Рима протянула руку за отчетом, глаза ее сверкнули.

— Так, значит, отбываешь? Под солнышко на Тенерифе?

— Ага. — Патель поморщился; он вспотел и запыхался, да и чувствовал себя довольно глуповато в этом разговоре. — Опять едва не отменили.

— Да ну?

— Вот из-за этого дела. — Сержант указал на папку в руках Римы. — И Скиннер назначил меня.

Рима вскинула брови. Ей было известно, что Патель на особом счету у старшего инспектора Скиннера.

— Но ты соскочил?

— Вроде того.

— А подробнее?

— Умерший — бездомный мужчина, возраст — сорок один, имя — Джон Сноу.

— Кроме шуток?

— В общем, еще один бродяга приходит в себя с жуткого перепоя где-то под мостом в Вест-Маргейт, озябший до полусмерти. Смотрит на свои костлявые руки и шмотье — и видит, что весь в крови. Подрывается, несет свой тощий зад прямиком в участок и «сдается».

Рима бегло просматривала отчет и, казалось, вообще не слушала его.

— Можно подумать, в беднягу вселился дьявол.

Она закрыла отчет, затем снова открыла, взглянула на титульный лист. Нахмурилась.

— Почему нет копии для семейщика?

— Бездомному не полагается офицер для связи с семьей.

Инспектор скривилась.

— Ну конечно… Нам ведь нужно «сэкономить», — она забрала воздух в кавычки, — тридцать миллионов к концу года.

— Говоришь точно как Скиннер.

Рима улыбнулась.

— Будь у нас достаточно ресурсов, мы разыскали бы его семью. Даже у бродяги где-то есть родные.

Порывы человеколюбия были ей несвойственны.

— Убийство бездомного, — сказал Патель. — Никому и дела нет.

— Несчастный бродяга… — Рима вздохнула. Смерила его взглядом. — Подойди.

По спине Пателя пробежал мороз.

— Мне нужно собираться, инспектор.

Она обошла стол и тронула пуговицу на его рубашке.

— А меня ты будешь вспоминать на Тенерифе?

Он подавил в себе желание развернуться и сбежать.

— Сара хочет…

К ним постучались. Дверь начала открываться почти одновременно.

— Вот ты где, сержант… А я тебя всюду ищу, — произнес вкрадчивый голос инспектора Бингхэма.

Рима отдернула руку.

— Дейв, — произнес Патель. — До сих пор не в пабе?

— Как раз собирался, но успели повесить поручение. — Бингхэм хмыкнул, потом расхохотался.

Судя по запаху, инспектор ел на ланч бефстроганов. Патель ждал. Вероятно, за этим должна последовать некая острота.

Бингхэм еще пару раз гоготнул, после чего сказал:

— Тебя старший вызывает.

— Когда? Завтра?

— Сейчас, красавчик. У него для тебя дело.

— Он ведь знает, что я взял неделю отпуска.

— Да, он что-то такое говорил… Но ты же в курсе, что в убойном отделе все заняты под завязку? После сочельника дел резко прибавилось.

— А ты у нас старший дознаватель?

— Я вообще не при делах. Завтра вылетаю в Таиланд. Я разве не говорил? Пора старику погреть бубенцы.

Патель не нашелся что сказать.

— Не заставляй его ждать. Чао, милая.

Бингхэм метнул хитроватый взгляд на Риму и удалился, самодовольно посмеиваясь.

Патель посмотрел на инспектора. Та скривила губы в улыбке.

— Похоже, тебе и там перепадет.

* * *

— Присаживайтесь, Патель.

Старший инспектор Скиннер указал на потертое кожаное кресло перед столом. Сержант осторожно сел, кресло ожидаемо скрипнуло. Хоть улыбка на губах Скиннера и густые с проседью волосы придавали ему вполне дружелюбный вид, свинцово-серые глаза были исполнены неприязни.

— Итак, вы разобрались с делом по бездомным?

— Да, сэр.

— А кто-то еще говорил, что при нынешних мерах экономии у нас не найдется средств, чтобы ловить каждого подростка с передозом и всех упоровшихся до смерти бродяг…

— Это было убийство, сэр.

Улыбка сошла с лица Скиннера.

— Одна бродячая псина пригрызла другую?

— Отчет подписан, сэр. Убийство второй степени.

— Правосудия несчастному бездомному! Так и просится на вербовочный плакат: «Мы преданно служим обществу».

— Я просто исполняю свой долг, сэр.

— А ведь вы у нас дважды патриот. Сначала играли в крикет за страну, и вот теперь отстаиваете права своих соотечественников, будь то королевская особа или чернь…

Пателю стало не по себе.

— Образец для подражания. — Судя по его интонации, Скиннер серьезно сомневался на этот счет, и по крайней мере с этим Патель не мог не согласиться.

— Вы у нас три года, верно?

Патель кивнул. Сначала Скиннер подтрунивает над ним, а теперь еще и низвергает в закоулки воспоминаний…