logo Книжные новинки и не только

«Упорная Нюся» Анна Блажкова читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Анна Блажкова Упорная Нюся читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Анна Блажкова

Упорная Нюся

1

«Шаги… Снова шаги. Спускаться с дерева страшно, а надо, пока нет собак, пока здесь люди». Уши прижаты от неимоверного волнения, глаза до предела расширены, когти — вся надежда на них, вся жизнь на кончиках когтей. Вниз, вниз по мокрой коре акации: «Всё — земля!» Несколько молний прыжков и желанная дверь.

— Опять эта кошка! — возмущается продавщица рыбно-пивного отдела. Она суетлива вне прилавка, с неестественно певучим голосом, ищет взглядом поддержку у второй.

Как же, дождётся она поддержки у Вербицкой! Вербицкая философ-наблюдатель, только глаза щурит. Зачем ей говорить об очевидных вещах? Что какая-то зараза подбросила котёнка, совсем никому ненужного. Теперь бы его не впустить в магазин, а потом ждать, чтобы он куда-нибудь подевался.

Пока рыбница отмыкала замок, Вербицкая выставила ногу клюшкой, закрывая котёнку путь. Но отчаяние зверька помогло ему юркнуть в магазин, несмотря на две пары чёрных кожаных столбов на рифлёных подошвах.

— Брысь! Брысь! — пела рыбница.

— Ч-ч-ч! — била в ладоши и топала Вербицкая.

Наконец, с помощью швабры котёнка выволокли из-под прилавка и выставили на картонку недалеко от входа. И чтобы хоть на какое-то время успокоить, обложили кусками колбасы и двумя мёрзлыми куриными ногами.

Осторожно подъезжает хозяйская «семёрка». Машина покачивается правым боком — это барахтается и скрипит кожаной курткой Антонина, тяжеловато ей, что сесть в машину, что выйти из неё. Гриша не выходит, он не видит повода делать лишние движения. Знает — Тонька сама там разберётся, а он лучше посидит. Жадные Тонькины глаза осматривают всё: и сквер, и фасад «родного детища» под вывеской «Рябинушка», и заводик в ста метрах, и котёнка на картонке. «Если так кормить кошку, то она, конечно, приживётся», — недовольно размышляет хозяйка.

— Кошка не обожрётся? — вместо «здрасте». — В магазин её не пускайте! — в этом приказе сквозит паника, будто возле магазина сидит лев, а не котёнок.

Рыбница катится, как обронённый клубок, сразу и улыбается начальству, и успевает сделать «бровки», выражая озабоченность: скольких трудов стоило прогнать, и жратвы наложено, чтобы не посягала нахалка на магазин.

Антонина уточняет мелкие вопросы по ассортименту рыбного отдела, потому что собирается на базу. И по́ боку всяких там торговых представителей, только она выбирает на свой вкус товар (рыбный и водочный отделы — её гордость). А Гриша тем временем прокручивает в памяти ночную трансляцию хоккея и досадует на хапучесть Тоньки и её чрезмерную привязанность к магазину: «Водки — наименований сто, а может и больше… Как увидит новую бутылку, так и тянет. Да вся она из одной канистры. Не докажешь, ну не докажешь! У кого-то ларьки вшивые, а ездят на нормальных машинах. Хоть бы такую… — он ласково провожает взглядом белое «Рено»… — Ну наконец-то!»

Жующая Тонька, всё так же с настороженно выпученными глазами появляется на пороге.

Котёнок действительно объелся. С рычанием и выставлением передних лап, вооружённых выпущенными когтями, он поглотил два куска колбасы и два пальца куриной ноги. Страх и голод — враги живого были преодолены. Солнышко слабенько подогревает чёрный бок, но наваливается тоска, тяжёлая, как рука хозяйки его матери-кошки. Вчера утром эта рука цапнула котёнка из-под уютного живота кошки, сунула в бязевую сумку и вытряхнула у порога магазина. «Бежать некуда. Вокруг всё чужое и огромное. Где тёплая мама? Мяу — мяу…»

2

По тропинке, режущей сквер по диагонали, идут двое счастливых — Наташа и Лёша. Невнимательный человек не заметит их счастья, и даже сочтёт неудачниками, потому что оценит их по одежде. Да, одеты они не празднично: Наташа в грязную большую фуфайку, её джинсы приобрели серо-коричневый цвет, и в стариковские бурки въелась пыль. У Лёши похожий вид, и те же краски, только вместо фуфайки куртка. Их головы грели одинаковые замызганные спортивные шапочки. Ну, а если посмотреть внимательнее на лица — в них прочтётся беспечная непритязательность, свойственная детям и дряхлым старикам. Наташа тоже таращит глаза, они у неё серые и довольно крупные, только не захватнические, как у Тоньки, а умиротворённые тем, что на всём белом свете и ей есть место. У Лёши глаза маленькие и чуть раскосые, поэтому его называют Татарином. И он тоже рад вот так неспешно шагать к магазину, видеть корявые ветки акаций, слышать воронье карканье и чувствовать приближение весны.

— Лёха, глянь — котёнок! — Наташа в восторге, как от ценной находки.

— Ну и чё? — бормочет Лёша.

Они подошли к плачущему котёнку.

— Циво? Циво так орём? — спрашивает, как у малыша-плаксы, Наташа. Она наклоняется и своей сизой ручонкой хватает котёнка. Осмотрев его живот, объявляет:

— Девка! Лёха, давай возьмём? Вместо Люси?

Лёша раздувает щёки, расширяет глаза и выдувает две буквы: «Пф», смысл которых понятен Наташе: «Чего ж не взять?» Она прячет котёнка под фуфайку и по-хозяйски сгребает несъеденное им в карман.

Уже втроём они входят в магазин без единого покупателя, и очень тепло поздоровавшись с продавцами, справляются о тёте Нине.

— Она ещё не пришла, — пропела рыбница.

Для Лёши с Наташей это даже хорошо, что ещё не пришла тётя Нина, они могут греться в магазине и рассматривать товары. Лёша впился глазами в стеклянный шкаф с фонариками, зажигалками, перочинными ножами и прочей чепухой. Как же ему всё это нравится! Эх, если бы были у него деньги…

Наташа могла бы подойти к витрине с посудой и полюбоваться чайными и кофейными наборами в красивых коробках, вазами и подарочными тарелками, но что в них проку для неё? Отдел Вербицкой — это более выгодное место для Наташи. Сколько раз ей удавалось потянуть какую-нибудь коврижку, печенюшку или зефир. Вербицкая не ловила Наташу на воровстве, но чувствовала, что та — шельма. Поэтому, не обременённая покупателями, прочно встала за прилавок, подбоченясь. Её неулыбчивое лицо, плотные плечи и бедра, в которые врезался коричневый халат, говорили о перевесе сил не в пользу Наташи. Наташа поняла: в этот раз поживы не будет, и стала, не торопясь разглядывать кубы с конфетами, составленными в целую стену.

Котёнок согрелся под фуфайкой и, всё ещё не понимая всех перемен своей судьбы, решил выбраться из темноты и осмотреться.

— Куда ж ты лезешь? — Наташа ссутулилась и запустила руку под фуфайку. Другой рукой, как бы придерживая снаружи живот, устроила котёнка так, что его голова теперь торчала из фуфайки, и уже желтеющие глазки поглядывали недоверчиво.

Вербицкая умилилась моменту — эти замарашки унесут котёнка — и нет проблем. Опасаясь спугнуть случай, она осторожно спрашивает:

— Котёнка решили взять?

— Да, — уверенно говорит Наташа. — У нас была Люся, тоже чёрная, при пожаре задохнулась. Мы её через неделю нашли.

«Почему через неделю? Почему не раньше? — удивляется Вербицкая. — У них, наверное, жуткий бардак». Однако решается на акт милосердия — протягивает Наташе пирожок с ливером, вчерашний:

— На. Котёнку.

Растворяется дверь и «шир-шар, шир-шар» — пришла тётя Нина, а точнее, пришаркала.

— Здрасте девчата, здрасте ребята (это к Лёше), — добрая бодрость исходит от её приветствия. — Лёша, иди к воротам. Я щас…

— Натаха, пошли, — и под прищуренным взглядом Вербицкой, и под критичное покачивание головой рыбницы, Лёша и Наташа уходят.

Ворота уже открыты, тётя Нина шуршит коробками. Три дня она выбрасывала во двор пустую тару, целлофан и прочий мусор, уготованный для сожжения. Её преданные помощники всегда готовы поучаствовать в этом деле. Среди развалин бывшей столовой, в нескольких метрах от магазина, находилось «ритуальное» место, куда все двинулись с угловатыми картонными колоннами.

— Ну, вы начинайте, а я вам пивка принесу. — Ноги у тёти Нины плохо поднимаются, зато она так перемещается своей лыжной походкой, что за ней не угонишься. Даже еле-еле поспевает за нею вопросик — этот прихвостень: куда Наташа девает дочкины вещи, которые она мешками отдавала, чтобы Наташа носила их на здоровье и не пугала людей?

Лёша раздирает коробки, составляет подобие пирамиды и поджигает. Наташа всё больше посиживает на коряге, принесённой ими же, для удобства. У неё причина — забота о котёнке. Этакая Леонардовская «Мадонна с горностаем», карикатурная, конечно.

Тётя Нина принесла две бутылки пива, с истекшим сроком годности, два «Анакома» и четыре самых дешёвых сосиски, на том она и простилась с ними на три дня.

Огонь не то чтобы шибко, но поедает картон и распространяет умеренное тепло. Иногда пахнет шашлыком — это горит целлофан от куриных ног. Хоть и обман, а приятно вспомнить шашлык. Наташа ищет прутики, нанизывает на них сосиски и держит над огнём. Сосиски становятся в десять раз вкуснее. Сытый котёнок воротит мордочку от подношения.

— Лёха, не хочить жрать! — удивляется Наташа.

— З-з-на-чить не голодный, — Лёша иногда заикается, хотя он не заика, просто не привык много говорить.

— Это кошка! Поэтому — не голодная.

Лёша молчит, ему всё равно.

— Давай её Нюсей назовём. Та была Люся, а эта будить Нюся, — предлагает Наташа.