Насобирав за собой внушительный хвост из ревущих и крякающих упырей, я подбежал к забору, перемахнул через него и бросился к подвалу.
«Стой!» — прилетело от Пайтон.
Я замер. Повертел камерой. Трое студентов втаскивали друг друга в окно второго этажа. Пайтон сидела на корточках у забора и периодически отстреливала перевешивающиеся через край конечности упырей.
«Подождём, пока эти на себя мертвецов соберут», — предложила она.
Я, конечно, не возразил. Смекает.
«Ты найдёшь правильную дверь на этот раз?»
«Угу. Мы её в тот раз проскочили»
«Тогда давай я иду первый и всех мочу, а ты ищешь?»
«Окей))))» — засмеялась Пайтон, подпрыгнула, и мы побежали в подвал. Пайтон включила фонарь. Сверху доносился рёв и скрежет.
«Налево», — скомандовала девчонка, я свернул в узкий коридор и врезался в несимпатичного мертвеца со степенью разложения процентов девяносто. Я ударил ногой, тот отлетел, но поднялся и с воем кинулся на меня, я размахнулся кинжалом, голова покатилась по полу. Туловище осело, но ещё не раз успело в меня вцепиться костяшками пальцев, пока я, между делом, протыкал коротким, но острым колышком других мертвецов.
«Сюда», — наконец, написала Пайтон, когда полоска моих жизней уже успела просесть до пятидесяти процентов. Я рванул по коридору и замер перед дверью, виднеющейся в неприметной нише, которую в темноте легко было пропустить. Дверь выглядела точно так же, как та… На помойке. Пожелтевшая краска, простенький бордюр по периметру и железная ручка, похожая на скобу. Пока Пайтон взламывала замок, полезный, кстати, скилл, я держал фонарь и рассматривал облупившуюся краску. Мне казалось, что узор, оставленный на ней, повторял тот узор, что я видел на выброшенной двери.
С обеих сторон послышалось клацанье зубов, мертвецы приближались, но мы с облегчением ввалились внутрь. Очень вовремя, потому что секунды две спустя, раздался шум и вопли, это, вероятно, из стены вырвалось всепожирающее пламя. Я выдохнул.
Луч фонаря пробежался по стенам. Только символы, какие-то слова и лестница вниз.
«Посвети мне, я спущусь», — сказал я, и Пайтон направила луч на ступени.
«Здесь шуршит кто-то», — написала она, но я уже видел в углу сундук, и моя рука поднимала его тяжёлую крышку, а нога дико тряслась под столом. Заиграл телефон, и я услышал Маринкин голос.
«Сорян, мать звонит».
«Карта» — в сундуке лежала карта, я попытался её взять, но на экране высветилось: «Взять предмет невозможно, но вы можете изучить его».
«Изучить» — ткнул я по красной кнопке и на экране отобразилась полоска загрузки данных.
«Ой, я труп)))», — написала Пайтон в чат.
«Как» — хотел спросить я, но не успел.
— Слушай, ты что не умер на фабрике? — раздалось из-за спины. Загрузка всё ещё шла, а я понял, что сейчас утрачу всякое преимущество, поэтому резко нажал «escape» и «Выйти из игры», — в этот момент ко мне подошли трое. — С читами рубишься что ли?
— Да, как-то случайно, сам не понял, за каким-то поворотом спрятался, — промямлил я, вставая. — Но мне идти надо. Жалко по новой придётся.
Сказав, я направился к выходу.
— Да мы там все повороты облазали. Нереал, вообще, — возмущались студенты, а я оглядывался, не идёт ли следом Маринка. Печаль, что игровое время ещё осталось. Но делиться полученными сведениями, а тем более показывать карту… Разве что Маринке… или…
Скажи мне кто-нибудь об этом неделю назад, сам бы не поверил. Но вот уже несколько дней мы с Бойцовой вместе ходили в школу и обратно. Она сама предложила, мол, мы же в полиции сказали, что типа вместе. Надо поддерживать легенду.
Сначала я подумал, она не всерьёз, но на следующее утро Светка позвонила. Всё-таки совместное обнаружение трупа сближает.
Эх, знал бы я раньше. Я даже захотел написать книгу «Как привлечь внимание девушки». Находишь вместе с ней труп, и она видит, как ты храбро смотришь ему в глаза, а потом знатно врёшь в полиции про то, что ты делал рядом с трупом.
Да, врал я знатно.
Пока Бойцова краснела от смущения, я врал про то, что у нас было свидание, нам стало скучно и я предложил сходить в заброшку. Следак прищурился, решил меня подловить.
— Ты же сказал, что у тебя родителей дома не было. Почему не пригласил девушку домой?
Я даже растерялся. Позвать Бойцову к себе домой? Я ещё явно не достиг такого уровня осознанности.
— Ну, знаете, — промямлил я, — домой девушку любой дурак привести может. Но кому это сейчас интересно? Другое дело — подвал. Романтика!
У Бойцовой брови поползли под самую чёлку. Тогда я гневно на неё зыркнул, чтобы не палила контору. Она быстро сориентировалась.
— Я девушка приличная, — Светка тряхнула волосами, и я снова почувствовал запах цитрусовых. — По чужим домам не шастаю.
— А по подвалам? — следователь посмотрел строго.
— А подвал — место общественное, — парировала Светка.
На том и разошлись. Я проводил Бойцову до дома. Она сказала, что ей страшно, что образ убитого так и стоит перед глазами. Я промолчал.
Мне тоже было страшно, но я не мог себе позволить в этом признаться. И потом, напрягал меня не труп, а тот, кто его организовал. Что если они следили из-за угла и видели, как я вызвал полицию, или ещё каким-то образом узнали об этом?
И да, у меня стоял перед глазами отнюдь не мертвец. А вполне себе живой и подвижный кулак Кабанова. Этот клыкастый ясно дал понять, что размажет любого, кто впутает его в дело с убийством. Поэтому и родилась версия про свидание вместо игры вчетвером, и ломать её нельзя было ни в коем случае. Но вдруг тайное станет явным? Вдруг Бойцова проболтается?
И конечно, Кабанов не втащит по лицу Бойцовой. А вот мне — с вероятностью сто процентов. Так что теперь я выходил из дома и возвращался домой, мысленно видя себя на больничной койке с разбитой губой и заплывшим глазом.
Но оказалось, я ошибался.
Вечером я шёл из магазина с пакетом майонеза в руках (мама приготовила оливье, а без майонеза он, вообще, не тот), завернул за угол и наткнулся на Кабана.
— Ты что, Фундук, к Бойцовой клеишься? — спросил он в лоб, без всяких там «здрасьте».
— Нет. С чего ты взял? — я как-то само собой занял позицию отрицания. К этому располагал могучий кабаний торс, в который я часто, но поверхностно дышал.
— Да не гони, я вас уже три раза видел! — зарычал Кабанов, оттесняя меня к стене.
Сейчас спросит про ментов. Точно спросит. Я постарался придать лицу невинное выражение.
— Нам просто по пути, — отмахнулся я и хотел обойти Кабанова, но тот преградил мне дорогу.
Зря я так сказал. Двусмысленно вышло. Если рассматривать «по пути» с точки зрения единства нашей со Светкой гражданской позиции, то можно догадаться, что нас сблизил тот звонок.
Кабанов усмехнулся. Догадался? Я снова подумал о больничной койке, разбитой губе и всём таком.
— Слушай, «попутчик», если увижу, что ты к ней лапы тянешь, сломаю.
Хм. Кабана не интересовало, что нас сблизило с Бойцовой. Интересовало лишь насколько сильно.
— Сломаешь что? — уточнил я так… для поддержания разговора.
— Руку! — рявкнул Кабанов. — В трёх местах.
К больничной койке в моём воображении добавился гипс. Терять руку мне было не с руки. Особенно правую. Хотя и левую тоже. Как я играть-то буду?
— Да я не…
Кулак Кабанова замер в устрашающей близости от моего носа. Я отпрянул и ударился затылком об стену.
— Короче, Фундук, я смотрю, ты не вкуриваешь. Если ещё раз со Светкой увижу, убью.
Я сглотнул.
— Вкурил?
— Да понял я, Кабан, иди ты со своей Светкой, — я отбросил кулак от лица и зашагал к подъезду, сжав в руке пакетик так, что он порвался в углу и майонез капнул на штаны.
Светка позвонила с утра.
И почему я только не выключил телефон? Понятно, почему. Я ждал. Ждал, но не подготовился. Потому что с вечера ещё не знал, что буду делать со всем этим. Я прокручивал разные варианты. Например, как заявляю Кабанову, чтобы он шёл куда подальше, и обнимаю Бойцову прямо у него на глазах. Как он бьёт меня, и Светка кричит, а я поднимаюсь с разбитым лицом и бью его в ответ.
Или другой вариант, как я убегаю от Кабанова. Не красиво, но отец говорит, иногда лучше убежать. И это при том, что он в юности боксом занимался.
Так я и вырубился до утра. До Светкиного звонка.
— Привет, Орехов, выходишь? — спросила Бойцова деловым тоном, будто мы были с ней подельниками.
— Нет, — как-то само собой вырвалось у меня, и я начал соображать, что бы такое придумать повесомее. — Я не пойду.
— В смысле?
— В смысле… я заболел, — на ходу соврал я.
— Серьёзно?
— Нет, блин, в шутку, — я на всякий случай покашлял.
— Тогда я к тебе зайду. Принести что…
— Не надо! — оборвал я. Только дома мне Бойцовой и не хватало. — У меня это… корь. Заразная очень. Ну, знаешь, красные пятна по всему телу.
— Прикалываешься? Решил зачёт по алгебре прогулять? — Светка хихикнула. — Так и скажи. Я же тебя сдавать не собираюсь. Но это плохая идея, честно тебе говорю.
Чёрт. Сегодня же зачёт. Это я не подумал.
— Да какой зачёт, — я добавил хрипоты в голос. — Мне с кровати не встать. Тошнит. Всё, не могу говорить, блевану сейчас.