Денис Богатов, бывший Женин бойфренд и подельник в рискованных авантюрах, принимал горячее участие в Митиной судьбе. Тане он, что скрывать, нравился. Самый ее контингент — мужчина слегка за сорок, обаятельный, независимый, свободный. Сначала отдыхать вместе съездили, потом Денис в Москве приходил — вроде как навестить мальчика. Однажды остался ночевать — и, когда Митю уложили спать, Таня не устояла. Не то что совсем сумасшедшая любовь накрыла, но сильного и уверенного в себе мужчины рядом ей давно не хватало.
Мальчик с восторгом мечтал, что Садовникова выйдет за Дениса замуж, «и будут у меня самые крутые в мире родители».
Татьяне идея тоже нравилась.
Но Богатов, к сожалению, оказался классическим мужчиной для отпуска. Вместе отдыхать, бездельничать, путешествовать с ним получалось прекрасно. А когда попробовали разделить трудовые будни, Денис сразу начал скучать. Таня вскакивает в семь утра разбудить Митю и собрать его в школу — тот сладко спит. Она мчится на работу, по пути в машине на светофорах лихорадочно красится и вносит поправки в очередную рекламную концепцию — а Денис неспешно принимает душ и отправляется в тренажерный зал. Вечером он бодр и активен, зовет в ресторан, но у Мити полная засада с прописями. Таня сначала два часа выписывает вместе с мальчиком завитушки-палочки, потом гладит ему на завтра рубашку и себе блузку, а в одиннадцать вечера совсем не до развлечений, потому что завтра опять вставать в семь…
Денис искренне пытался разрулить ситуацию. Уговаривал:
— Бросай ты свою работу, что я — вас двоих не прокормлю?
Но Садовникова не представляла, как станет жить за чужой счет. Ситуация тогда совсем странная получится: у нее на попечении ребенок, а работу потерять, оказаться на шее у мужчины, кто даже замуж не зовет, всего лишь предлагает существовать вместе? Да и нравились ей авралы, дедлайны, ощущение собственной нужности. Реклама (любимая и ненавидимая) — тоже.
В ответ она пыталась переделать Дениса, привлечь к домашним обязанностям. Тот честно пробовал — допустим, сам собирал Митю в школу. Но каждый раз получалось с приключениями: то оба проспят, то яичницу спалят, потому что вместе TikTok-каналом увлеклись. Таня вскакивала, злилась, упрекала Богатова. Денис беспечно отмахивался: «Да зачем вообще нужна эта школа? Давай его на домашнее обучение переведем». Митя (разговоры велись при нем) с восторгом за идею хватался, и Садовникова сердилась еще больше. Она очень ответственно относилась к неожиданно свалившейся на нее роли опекуна и не замечала, что превращается потихоньку в домашнего тирана. Ругалась, когда на полу крошки, возмущалась, что Митя предпочитает обедать чипсами (хотя сама больше всего в мире любила корейскую морковку).
Вроде понимала, что ведет себя как типичная клуша, а с языка вечно срывалось:
— Денис! Ну почему Митя опять за компом сидит?! Он еще уроки не сделал!
Или читала лекцию, что мужчине негоже каждый день спать до двенадцати, а вечера проводить в ресторанах.
Богатов пожимал плечами:
— А что такого? Я в простое. Интересной работы пока нет. Появится — тоже буду сутками занят.
Но Таня никак не могла примириться с его образом жизни сибарита.
Теперь понимала: зря вообще пыталась Богатова переделывать. Тем более примерять на себя совершенно чуждую ей роль строгой матери семейства. Но осознание, как часто бывает, пришло слишком поздно.
В очередной визит в спортзал к Денису подкатила некая Настенька. Юное, стройное и наглое создание попросило показать ей, как пользоваться тренажером для мышц кора, и Богатов охотно пришел на помощь. Дальше, вероятно, последовал свежевыжатый апельсиновый сок в баре клуба, девица выяснила, что предмет вожделения не женат, и началась настоящая охота. Таня прекрасно знала, как это делается: постоянно маячить искушением в игривых топиках, глупо хихикать, повторять мужчине, какой он классный и удивительный.
Странно, что Денис попался на столь примитивную наживку — но сорокалетние мужчины часто сходят с ума от эффектных юных красавиц. Особенно когда устают от вечных упреков дома.
Сначала он начал исчезать по вечерам. Возвращался с мечтательным взглядом и приторно сладким запахом женской туалетной воды. А вскоре и вовсе заявил, что им надо пожить отдельно.
— Ну и катись! — заорала Садовникова. — Придурок! Альфа-самец хренов!
Митя, когда узнал, очень расстроился. Настеньку ненавидел люто — Денис считал, что с мальчиком надо обращаться как со взрослым, и красотку ему предъявил.
— С тобой, теть-Тань, никакого сравнения! — возмущался мальчик. — Глаза, как у глупой куклы, и сиськи фальшивые.
А она горько (и тоже по-взрослому едко) отвечала:
— Мужики в сорок лет дуреют. Седина в бороду — бес в ребро.
— Одумается. Вернется, — серьезно сказал мальчик.
— Да зачем он мне нужен! Предатель!
И самой обидно, и за Митю тоже. Получается, обоим отцам (родному и приемному) оказался не нужен.
Яичницу Настя опять пережарила. Но разве можно сердиться на совершенное во всех смыслах свежее стройное чудо? Хмурит чистенький лобик, лепечет:
— Она пузыриться начала, а потом сгорела, прямо внезапно!
— Так надо было накрыть и огонь убавить!
— Динь, — улыбается виновато, — ну не умею я с домашним хозяйством!
У плиты, в своем халатике кружевном и правда смотрится негармонично. Яичницу отодвинул, Настеньку обнял. Она прижалась с готовностью, прошептала:
— Можно ведь и пиццу заказать.
С Таней Денис успел оценить: омлет и овсянка с сухофруктами на весь день энергией заряжают. Но когда рядом Настя, плевать на правильную еду.
Здоровый образ жизни без раздумий полетел в тартарары. Зато до чего радостно рядом с беспечной красавицей — пусть и в неубранной кухне.
Расстегнул у халатика пуговку, прижался губами к загорелой ложбинке промеж грудей — и тут совсем некстати телефон. Номер незнакомый, очередная, конечно, реклама. Или мошенники. Хотел было сбросить, но Настенька востроглазая покосилась на экран, хихикнула:
— Из Краснодарского края атакуют!
Ушлые «бизнесмены» из любой точки мира могли звонить — но в крае у него отец. Поэтому ответил. В трубке — дребезжащий старческий голос:
— Денис Юрьевич? Это Петровна, соседка батюшки вашего.
Память на имена отличная — вспомнил сразу, хотя виделись единственный раз.
— Здравствуйте, Василиса Петровна. Что-то случилось?
— Ну… как вам сказать… — замялась. — Скорая к папе вашему приезжала.
Настю отстранил, выкрикнул:
— Что с ним?!
— Э… ну… лицо закрыто было. Умер ваш батюшка. Врачи сказали: инфаркт.
Прогулка в парке после обеда — лучший способ поддерживать себя в форме. Идешь не спеша, чистый воздух вдыхаешь — Алена Андреевна специально сворачивала с аллеи в дебри, чтоб деревьев побольше и народу поменьше.
Наблюдала за белками шустрыми, улыбалась прощальным лучам осеннего солнца. И вдруг услышала то ли стон, то ли писк.
Сначала подумала: птенчик из гнезда выпал. Свернула на жалобный звук, вышла на поляну и обомлела. Под деревом — взлохмаченный, жалкий пес. По виду — йорк с «дворянской» примесью. Глаза разноцветные. В парке часто встречались собаки — в том числе беспризорные (несчастных подкармливала, агрессивных отгоняла палкой для нордической ходьбы). Но тут что странно: рядом с собачонкой — лежанка, две миски (обе пустые).
Ее пес увидел, но с места не стронулся, только зарычал вяло.
— Ты почему здесь один, малыш? — всполохнулась Алена Андреевна.
Подошла, протянула руку погладить — огрызнулся. Кусать, впрочем, не стал. Проследила за собачьим взглядом — смотрит неотрывно на пакет с сухим кормом (тоже поблизости, почти полный).
Поняла. Насыпала щедро. Рядом ручей звенит — сбегала, налила во вторую миску воды. Пес жадно кинулся пить.
Она внимательно его разглядела. Несомненно, домашний. Намытый, причесанный. Ошейника нет — хотя шерсть на шее, если приглядеться, примятая. Почему он в дальнем уголке парка — но при всех аксессуарах? Только без шлейки и медальончика с координатами хозяев?
— Как тебя зовут? — сорвался с языка глупый вопрос.
Пес утолил жажду, накинулся яростно на еду.
Алена Андреевна поискала глазами — может, где-то записка? Объяснение ситуации?
Нет, ничего. А чип, интересно, имеется у собаки в ухе? Но визуально не определишь, это к ветеринару надо.
Подождала, пока наестся. Протянула руку:
— Пойдешь ко мне?
Не шевельнулся. Зарычал — жалобно, без агрессии.
— Тебе велели ждать? — уточнила.
Слово «ждать», похоже, псу знакомо — встрепенулся.
— И сколько ты здесь сидишь?
Лег, положил морду на лапы.
День к вечеру клонится. Скоро в парк на прогулку выйдут собачники — в том числе с ротвейлерами без поводка. А в крохе йорке веса от силы два килограмма. Порвут в клочки. Повезло еще, что до сих пор целый — бездомные стаи тут целый день шляются.
О чем хозяин думает?
Хотя, похоже, нет больше у пса владельца — раз его оставили здесь вместе с лежанкой, кормом и мисками.
Надо спасать. В приют пристраивать. Или в добрые руки. А может, себе взять?
— Как тебя, Тузик! — позвала Алена Андреевна. — Вставай.