— Я Дирайя, — продолжая сидеть в кресле, разулыбалась, в отличие от своей близняшки, вторая сестра. — На твои предыдущие вопросы Элфи ответила. В книге наша история и история нашего мира. Она и правда многое тебе прояснит. У тебя есть один вопрос, на который тебе отвечу я, а потом мы встретимся только после ритуала. Если он сработает, конечно.

Первой мыслью Любы было спросить про ритуал, но потом она сообразила, что узнает про него и так. Ведь завтра обещал зайти так называемый муж. Хоть что-то он ей объяснит, а может, и в книге что-нибудь про это написано.

«Про меня, про меня спроси», — в голове неожиданно опять активизировалась Шиза.

«Зачем? У меня всего один вопрос. Стану я его тратить на раздвоение личности», — попыталась справиться женщина с непонятным очень самостоятельным безобразием в голове.

«Дура! Память быстрее вернется! — Судя по всему, наглый глюк не планировал оставить Любу в покое. — А то себя потеряешь. Вспоминай давай, ты ведь потому меня и выпросила. Только эти свиристелки косорукие хоть и богини, но, похоже, неумехи еще те. Хотя они предупреждали, конечно… Да спроси же! Видишь, они терпение теряют».

Сестрички-небожительницы и правда уже заметно нервничали, хмурились, переглядываясь, и словно к чему-то прислушивались.

Все это было непонятно, но рождало в Любе необъяснимую тревогу. И так как в голову все равно больше ничего не приходило, она решила, что узнать про Шизу не так уж плохо.

«Хоть объяснят, спятила я или все же не совсем», — оправдала она для себя такое решение.

— Что за голос говорит со мной у меня в голове? Сказал, что я его сама попросила. У вас попросила? — поинтересовалась она у богинь с некоторой опаской, боясь, что они сочтут ее чокнутой.

Девушки в ответ на вопрос дружно фыркнули и снова переглянулись.

— Я думала, она про дракона спросит. Почему именно он взял ее в жены, хотя ненавидит эльфов, — пожав плечами, скривилась та, что с косичкой. — Ведь это их проклятие сделало его таким!

— А я рассчитывала, что поинтересуется, почему именно ее, точнее Милюбэль, отдали драконам. — Вторая сестра с насмешкой окинула взглядом растерявшуюся девушку. — Но мы обещали ответить лишь на один вопрос.

Близняшки, ехидно улыбаясь, начали растворяться в воздухе.

— Ты обозвала эту штуку «ИИ» и сказала, что он должен помогать тебе и советовать. Даже потребовала, кстати! Это было твое условие: самообучающийся собеседник и друг. Напоминалка и запоминалка. Живой компьютер в голове.

Отвечая про Шизу, сестрички как-то шустро навострили лыжи, испаряясь, чтобы выдать как можно меньше ценных сведений.

— Но мы на то и боги, чтобы все сделать по-своему. Раз обучается, сама и учи! Память у этой штуковины в твоей голове лучше твоей собственной. Специально нашли в одном из миров микросимбионта. Пришлось пару разработок его творцу отдать в обмен. Удачи вам обоим, и помни: твоя жизнь и счастье зависят только от тебя! Не подведи себя и нас, Миэле.

Люба как стояла, так и села на пол, в ужасе начав ощупывать голову.

— Это что выходит? Мне в мозги какого-то червяка пихнули? Мамочки! Уж лучше бы я и правда с ума сошла!

Глава 3

Рефлексировала Любовь недолго. Когда ты какое-то время болеешь так, что тебе на кладбище каждый день прогулы ставят, то поневоле начинаешь любить жизнь во всех ее проявлениях.

Ну и оптимизма никто не отменял, а искать во всем хоть что-нибудь хорошее уже давно стало любимой Любиной фишечкой.

С пола она встала — хоть коврик и мягкий, но на кой он нужен, если есть диван, — и принялась размышлять.

— Так! Что мы имеем? — разговаривала она сама с собой вслух в тайной надежде, что Шиза как-то снова даст о себе знать. — Отделим, пожалуй, мух от котлеточек! Да?

Но существо в ее мозгах, видимо, было маленьким, но очень гордым. Оно продолжало молчать, решив бойкотировать Любу, и не совсем было понятно, надолго или нет. Женщине только и оставалось, что бубнить себе под нос вопросы и отвечать на них самой.

— В плюсе — я жива и вроде как даже здорова. Если не считать общей недокормленности этой ушастой тушки. Опять же можно пока есть все, что захочешь, практически мечта.

Перед глазами сразу замелькали подносики с пирожными и тортиками, косяками полетели румяные, зажаренные до золотисто-коричневой корочки птички, заплясали в обнимку с шоколадом сдобные, ароматные, с пылу с жару пирожки. И венцом всего по центру воображаемого изобилия высился запотевший трехлитровый стеклянный кувшин с ее любимым клубничным компотом.

Живот жалобно заурчал, напоминая, что времени прошло вагон, а питаться ей ни ушастые соплеменники не предлагали, ни его драконье мрачнейшество не озаботился.

— Похоже, мой типа муж решил, что с такими формами мне полагается зернышко в день? Да и то, похоже, не каждый, — с неудовольствием покидая мягкое сиденье удобного диванчика, ворчала Люба. — Или меня в жертву, как козу, прирежут? Ритуал, а потом встреча с богинями… Не дамся! Хотя опять нелогично: зачем дом выделил и велел список составить того, что мне надо?..

Раздумывая обо всех странностях и отложив мысли об остальном на потом, когда решится самая насущная на данный момент проблема, она направилась на поиски еды.

— Что-то же должно тут быть? Вроде кухни, столовой, буфетной или еще чего?

«Еще чего» было много.

Нижний этаж, кроме полутемной прихожей и большой гостиной, порадовал парой кладовок. В одной грудой лежали мешки с непонятным содержимым, не определяемым на ощупь. Там было темно и страшновато. А в другой имелось небольшое окошко, и в его тусклом свете — на улице уже вечерело — Люба рассмотрела вешалки с плащами, валяющиеся в углу сапоги, несколько сундуков и пару рулонов, похожих на ковры.

— Занятно… Странный какой-то набор барахла. — Она звучно чихнула и почесала нос. — Надо потом рассмотреть поподробнее. Но в мешках вряд ли еда! А значит, это мне сейчас неинтересно.

Большая добротная лестница на второй этаж с деревянными перилами и удобными ступеньками выглядела перспективно, но не настолько, чтобы искать там кухню. Все же такие помещения на верхних этажах не размещали.

— Ага! Вот ты где! — Заметив справа от лестницы неприметную дверь в стене, Юрьева дернула на себя ручку и разулыбалась. — Если есть кухня, то должна быть и еда. А значит, я ее найду!

Почти счастливая от предвкушения скорого пиршества и в попытках заглушить весьма немелодичные звуки голодного желудка, она, напевая, с маниакальностью и скрупулезностью напавшего на след сыщика принялась обшаривать сундуки, шкафы и ящички на предмет продовольственных запасов.

— И что тут у нас? Тра-ля-ля, пум-пум-пум, — мурлыкая себе под нос, заглянула Люба в большой шкаф. — Котелки и сковородки. Замечательно, но несъедобно! А вот там? — Она распахнула дверцы массивного резного буфета. — Миски, тарелки, горшки и кружки. Бяда-а-а. Есть из чего есть, но нечего есть. Ни фига не перезимуем! Так и помрем почем зря, голодаючи. Запасов-то во мне самой — одни ухи как у ослика, да и те обезжиренные. Грустно, однако.

Но голод не тетка, и Люба продолжала свои поиски, правда становясь мрачнее с каждым открытым, но оказавшимся бесполезным предметом мебели.

Как обычно и бывает в таких случаях, что-то интересное она обнаружила совершенно случайно. Просто-напросто, пробегая мимо печки, запнулась за складку домотканого цветного половичка, спихнула его в сторону по гладким доскам пола и обнаружила спрятанную дверку люка в подпол.

— Ага! Вот там-то точно должно быть что-нибудь съедобное! — обрадовалась Юрьева находке. — Что там еще-то хранить, кроме продуктов?

Как оказалось, много чего, только на первый взгляд на съедобное это было не очень похоже. Да и на второй взгляд тоже.

— Это что же тут за лаборатория сумасшедшей ведьмы? — Спустившаяся в этот подпол по расшатанным скрипучим ступеням Любовь ошарашенно рассматривала то, что смогла разглядеть в свете небольшого квадратика открытого люка. — Кто и чем тут занимался? И запах неаппетитный, гадость какая…

— Вот и мне хотелось бы знать чем! — прорычало над ее головой, и единственный источник света заслонила огромная темная фигура с горящими красными глазами. — И как ты, попавшая сюда в первый раз, нашла то, о чем никто из здесь бывавших даже не догадывался?!

Люба взвизгнула и съежилась в комочек, прикрыв голову руками, словно пыталась спрятаться и избежать побоев.

Она будто кожей внезапно ощутила сердитое недовольство страшного неизвестного, сменившееся недоумением, а потом леденящей яростью.

Огромные руки подхватили ее и вытащили из погреба. Громко хлопнула закрывшаяся крышка, а жуткий человек вдруг принялся с рычанием сдирать с нее одежду.

Вот тут она уже заорала во все горло и начала отбиваться, кусаться и царапаться, при этом зажмурившись, потому что боялась смотреть на накинувшегося на нее красноглазого монстра. Обнаженная кожа, лишившаяся одежды, ощутила холод, Любу пару раз тряхнули как котенка, а чем-то знакомый голос зло и холодно прокричал прямо в чувствительное эльфячье ухо:

— Успокойся, дура! Ничего я тебе не сделаю! Хотя как муж имею на все полное право.