Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Анна Одувалова

Зеленоглазая авантюристка

Пролог

Вампирчик был хорошенький и очень молодой. Жаль, что пришлось убить, но его телу предназначена другая судьба.

Маг в длиннополом темном одеянии зажег свечи в углах пентаграммы и даже как-то заботливо откинул волосы с фарфорового лица мертвеца. Это тело — самый лучший сосуд для души, плененной вот уже несколько лет. «Ах, какое будущее уготовано этому мальчику! Ну и его создателю тоже. Не без этого». Мужчина осторожно, стараясь лишний раз не трясти, взял со стола стеклянную колбу, внутри которой голубоватым мотыльком мерцала душа, пойманная семь лет назад. Много времени потребовалось для того, чтобы подготовить ритуал. Но сейчас наконец-то все расчеты верны, сила, необходимая для колдовства, накоплена в амулетах, заказчики оплатили все расходы и можно начинать. Конечно, было безопаснее дождаться помощников. Они бы подстраховали, но тогда и результатами пришлось бы делиться. А делиться властью неумно, лучше рискнуть и получить все, чем довольствоваться крохами.

Густой бас гулко разнесся по помещению. Всколыхнулось пламя свечей, душа, выпущенная из колбы, повинуясь воле мага, подплыла к мертвому телу и замерла в районе груди. Повисела немного, словно раздумывая, и резко рванула вверх. Маг занервничал, прилагая колоссальные усилия, чтобы изменить траекторию полета огонька. Амулеты на груди стремительно гасли, а заклинатель с шипением старался не выпустить душу за пределы пентаграммы. Наконец сияющий огонек поблек и, смирившись, скользнул в тело. Маг чувствовал, что его силы на исходе, накопитель на груди стал обжигающе-холодным, и нужно было заканчивать, но осталось шепнуть всего одно-единственное слово: «Жить!»

Яркая вспышка взорвавшегося амулета отбросила мага на пол, и он застыл, словно сломанная кукла, у одного из лучей пентаграммы, стерев защитную линию и уронив несколько свечей. Мертвый на полу неловко дернулся, сел и изумленно огляделся по сторонам.

Глава 1

Для того чтобы прийти в себя, понадобилось несколько часов. Все это время молодой человек сидел сжавшись на краю пентаграммы и дрожал. То ли от холода, то ли от непривычных ощущений. В этом чужом и странном теле было неуютно и тесно. Дирон прекрасно помнил, кто он, и знал, что мертв. Жизнь успешного мага дворянского происхождения оборвалась в двадцать семь лет. Его убили расчетливо, для того чтобы причинить боль другому человеку. Впрочем, это уже давно неважно. Он успел смириться со смертью и нашел плюсы в своем новом положении. К тому моменту, когда ушлый маг поймал в плен его душу, тоска по земной жизни прошла. Существование в колбе вспоминалось как непонятное безвременье. Туман и пустота. Сколько лет он провел в ней: год, десять или все сто — сказать невозможно.

От сидения в одной позе затекли ноги, постепенно перестали путаться мысли, и Дирон начал осознавать, что случилось и какие выгоды это сулит. Похоже, неизвестный маг ценой собственной жизни даровал ему новое тело. Нужно глянуть, на что оно похоже, а попутно поразмыслить над создавшейся ситуацией. Переход от смерти к жизни был, с одной стороны, пугающе странным, а с другой — чем дальше, тем больше смерть напоминала сон. Казалось, что совсем недавно клинки разрывали плоть, от боли тело сводило судорогой. Потом пришла темнота и забвение. В это время происходили какие-то события, Дир несколько раз встречался с друзьями, оставшимися в живых. Но сейчас это воспринималось всего лишь сном. И ощущение схожее: чем больше бодрствуешь, тем события сна становятся менее логичными и постепенно стираются из памяти.

Поиски зеркала не заняли много времени. Оно оказалось прямо тут, в комнате для ритуалов, стояло у самой двери, высокое, завешенное тонкой тканью и как будто никому не нужное. Отражение совершенно не радовало. Сказать больше — оно пугало.

Из зеркала хлопало глазами длинноволосое существо неопределенного пола. Дир лихорадочно расстегнул рубашку, приспустил штаны и облегченно выдохнул. Каким бы несуразным ни было это тело, оно хотя бы, хвала всем богам, мужское. На этом все положительное резко заканчивалось. Худощавое лицо с высокими скулами и узким треугольным подбородком; прямой тонкий нос и позорно, по-девчачьи пухлые губы, прикрывающие чуть выступающие верхние клычки. Да уж, юного вампирчика еще лет двадцать будут путать с хорошенькой девушкой, особенно если в срочном порядке не обрезать волосы, спускающиеся ниже талии. «О, великие боги, ну на кой каркал парню коса до задницы?» Зато глаза радовали, в них Дир узнавал себя прежнего: кошачий, практически эльфийский разрез и расплавленный янтарь радужки.

— За что мне все это? — простонал парень, с тоской разглядывая худосочное тело с выступающими ключицами. Тонкая кость и невысокий рост создавали весьма жалкий образ. Даже хорошо развитые, натренированные мышцы не могли улучшить впечатления. Существо, отражающееся в зеркале, было очень молодым и хлипким. «Конечно, дареному коню в зубах не ковыряют, — меланхолично думал Дирон, отыскивая в обители неизвестного мага ножницы. Сам неудачливый колдун валялся на краю пентаграммы. Дир оттащил тело в чулан и прикрыл дверь. — Если вдруг случится задержаться здесь дольше, чем на день, — рассуждал он, — придумаю, что сделать с магом, а пока пусть полежит там». Незнакомого колдуна жалко не было. Он заточил в склянку душу, а сейчас зачем-то решил воскресить в новом теле. Дир очень сильно сомневался, что столь сложный ритуал, стоивший магу жизни, был проведен без злого умысла, да и защитная пентаграмма тут неспроста. Судя по всему, колдун решил завести себе талантливого раба из ряда почивших собратьев, но вот беда: не рассчитал силенок и окочурился, что Диру было на руку. Интересно, что за заклинание сплел бедолага? Сколько жизни отвел этому телу? День, два или год? Не хотелось бы начать разлагаться раньше, чем удастся найти способ продлить собственное существование.

В то, что тело отслужит еще одну жизнь, Дирон не верил. Вряд ли неизвестный маг сделал такой щедрый подарок. По крайней мере, молодой человек ни разу не слышал о том, что кому-то удавалось подобное. Хотя один очень странный эльф почти создал живое существо из души давно умершей эльфийки и чужого тела. Калларион был странным эльфом, пожалуй, единственным в своем роде. Он смог преодолеть эльфийскую сущность и обратиться к темной магии, убийственной для светлых существ. Вся жизнь его была посвящена попыткам вернуть из мира мертвых свою невесту, погибшую много лет назад. Несколько столетий ушло на то, чтобы сильный маг смог придумать и подготовить заклинание, позволяющее вселить в новое тело неприкаянный дух. Правда, ритуал так и не был завершен. Калларион понял, что это неправильно. Его призрачная невеста не желала земной жизни, сам он очень устал, а Анет, тело которой должно было стать новой оболочкой для Лараны, достойна жить. Эльф ушел вместе со своей возлюбленной в мир смерти, но оставил Диру все свои артефакты и знания. И где-то там, в дневниках Каллариона, встречались описание ритуала, точная магическая формула и возможные последствия. Дир помнил эти записи плохо. Раньше казалось, что он сам на подобный ритуал не решится никогда, и поэтому он не изучал подробно этот раздел. А вот сейчас запретные знания нужны как никогда. Об этом стоит подумать серьезно, но чуть позже. У почившего колдуна были явно не такие высокие цели, как у Келла. В магических книгах и хрониках часто упоминалось о магах-марионетках. Много информации об этом феномене Дир читал в дневниках Каллариона. Пожалуй, это единственный шанс разобраться в том, что сейчас произошло, и найти выход. Но для начала необходимо сделать несколько вещей: немного облагородить собственную внешность, понять, где он находится, как отсюда добраться до поместья во Влекрианте и, конечно, изучить записи мага. «Ну в самом деле, не на пустом же месте он проводил ритуал». Колдовство подобного уровня требует огромных сил и длительной подготовки. Год — минимум. «Интересно, как много времени прошло с моей смерти? Надеюсь, не столько, что мои друзья и родители давным-давно состарились и умерли?» — неприятная мысль кольнула в сердце. Все же вспоминать собственную смерть больно. Да и сейчас воскрешение только усложнило дело, дало надежду, которая очень скоро может исчезнуть. Неизвестно, что лучше: смерть или заключение в разлагающемся теле. Дир прекрасно понимал, что рано или поздно эта участь его ждет. От того, какие силы были вложены в заклинание и сколько времени прошло с момента смерти, зависит и продолжительность службы тела. Дир пока не мог воспринимать его как свое. Во-первых, оно слишком странное и не похоже на прежнее, а во-вторых, это всего лишь сосуд для души. Вероятно, есть средство, позволяющее слиться с новым телом воедино, но над этим придется работать долго, может, и не один год. А есть ли у него столько времени, Дирон не знал.

Ножницы парень так и не нашел, волосы пришлось обрезать ножом, судя по инкрустированной камнями рукоятке и причудливо изогнутому лезвию — нож был жертвенным. Черные жесткие волосы неровными прядями осыпались на плечи. Обкромсать их короче решительно не выходило. Лезвие было для этого слишком тупым. Оно скользило по прядям, но отказывалось резать. После получасовых издевательств над своей новой внешностью Дир понял, что все бесполезно. Тело меньше походить на девичье не стало. Только изначально девчонка была аккуратненькая, с черной-черной длинной косой, а теперь стараниями Дира смазливую мордочку обрамляли растрепанные патлы разной длины.

— Что же, — философски заключил маг, — будем обживаться в этом теле. Жесткий взгляд, соответствующая одежда, рубашка, расстегнутая на груди, и, глядишь, на улицах мужики приставать не будут.

Маг обошел по кругу комнату, заглянул по очереди в три шкафа с различными магическими снадобьями. Сунул нос в бумаги, рассыпанные по столу (он их внимательно изучит чуть позже), и понял, что новое тело очень хочет жрать. За время бестелесного существования Дир и забыл, что такое голод. Впрочем, подобного он и не испытывал никогда раньше. «Мне теперь необходима кровь!» — с ужасом подумал Дир и оперся о стену, согнувшись от боли, которая скрутила желудок. Мысли о том, что придется сосать кровь у людей, вызывала странные чувства. С одной стороны, самому Дирону было противно, и вроде бы даже тошнота подкатывала к горлу, но тело… тело ликовало, а рот наполнялся слюной. По спине пробегала дрожь в предвкушении наслаждения. Парень затаился, душа почитающего жизнь эльфа боролась с животными инстинктами, но проигрывала. В глазах светился дикий голод. Дирон, пригнувшись, скользнул к двери и принюхался. Из кладовки несло мертвечиной — сильно, неприятно и, самое главное, несъедобно. Людей поблизости не было. Вампир выскользнул за дверь, обшарил весь дом, но никого не обнаружил. Только за стеной скреблось что-то живое. «Крыса!» — Восторгу не было предела. Радовалось тело в предвкушении крови, радовался Дирон, что не придется использовать или убивать человеческое существо.


Влекриант. Две недели спустя

Терпеть не могу дождь. Мелкие капли путаются в волосах и обязательно стекают по шее. И да, заползают в декольте! Особенно это неприятно, когда спускаешься по железной решетке для плюща из окна третьего этажа. Одно радует: никакой стражник в такую погоду носа на улицу не высунет, а значит, и яркая, как сигнальный костер, задница, затянутая в красное платье, внимания не привлечет. Конечно, стоило подождать часика два, и можно было бы выйти как все нормальные люди. Через дверь. Но нет. Здесь два больших «но».

Первое: сладостно посапывающий во сне барон Раинский, губернатор славного города Влекрианта, вызывал до ужаса гадостные ощущения. Особенно противно становилось при мысли о том, что именно снится этой развалившейся на кровати свиной туше.

Хорошие в синдикате маги. Самые лучшие, а уж какие они зелья шикарные делают! Чего только стоит «эротический дурман»! Действует безотказно. Щепотка в вино, небольшое показательное выступление перед незадачливым кавалером и «voil». Насмотревшись на стройную ножку, красиво выставленную из пышных оборок, на оголенное плечо (А что? Для работы мне не жалко), любой мужчина засыпает. Ну а во сне завершает то, что так хотел в реале. И девичья честь цела, и сведения для синдиката собраны, и ничего не подозревающий ухажер доволен. Проколов еще не было. Хотя что это я себя обманываю. Был. Тогда за клиентом в его грезах по всему номеру гонялись три трупа и нагло домогались любви. Впрочем, шкатулку у того господина я все равно уперла, и меня он не засек. Под впечатлением от мертвецов он и пропажу-то обнаружил только через неделю. А уж как Адольф (это мой начальник) улаживал конфликт и сколько заплатил — не мои проблемы. Я же не виновата, что эта лягуха мне бракованного клиента подсунула. Самое интересное, что зелье-то пусть и очень дорогое, но давно известное, и все равно каждый любитель весело провести время с не обремененными моральными устоями красотками хоть раз за свою жизнь попадался на него. «Дурман» запрещали, выводили какие-то противоядия и амулеты, но все было бесполезно. Авантюристки пользовались им уже не одну сотню лет.

Вторым «но», заставившим меня бежать с места преступления как можно скорее, был прием, который проводил губернатор Влекрианта в главном холле здания. Гости расходиться не спешили, и пробираться к выходу пришлось бы через толпу. А там герцог Нарайский. Ой, какой был у него взгляд, когда я шествовала с бароном к покоям. И ведь узнал же, поганец! В таком виде — и то узнал! Конечно, выдать меня Стикур не посмеет, так как прекрасно осведомлен о том, чем я зарабатываю себе на жизнь, но еще раз увидеть презрение в стальных глазах не очень хочется.

Вот и приходится, шурша складками платья и цепляясь за металлические прутья оборками, лезть по стене. Кошмар! Особенно неудобно это делать, зажимая под мышкой длинную трость зонта.

Главное, не выронить пухлую папку с бумагами, спешно засунутую в корсет. Со стороны груди она конечно же не влезла. Пришлось в туалете сначала расшнуровывать все веревки, а потом, устроив документы на талии, зашнуровываться заново. Без помощи служанки корсет затянуть туго не получилось, и папка теперь постоянно сползала, норовя выскользнуть из-под пышной юбки. Нужно было придерживать ее рукой.

«Фу-х, слезла!» Я наконец-то очутилась на земле и нервно рванула веревки корсета. Грудь тут же протестующее вылезла из декольте, зато папка больше сбежать не норовила. Вот и славненько. Очередное задание синдиката выполнено, а значит, скоро будет денежка и можно устроить себе внеочередной отпуск! А что, я заслужила, полтора года не отказывалась ни от одного задания, друзья уже, наверное, забыли, как я выгляжу. Да и заработанные деньги неплохо бы потратить.

Мелкий дождь не прекращался, поэтому пришлось открыть зонт. Бронзовая змеиная морда на ручке недовольно распахнула рубиновые глаза, зевнула, обнажив два ряда острых, как иголки, зубов, и буркнула:

— Че разбудила-то? Проблемы?

— Ага, — буркнула я. — Дождик. Так что терпи, буду по назначению использовать. Можешь спать дальше.

Живой артефакт по имени Изикарил, или просто Изик, покорно закрыл глаза и несколько раз громко всхрапнул. Я осторожно почесала блестящую чешуйчатую щечку, успокаивая. Существо довольно засопело и отключилось, превратившись в обычное украшение элегантного дамского зонтика.

Пустынная улица, освещенная фонарями, была достаточно широкой и вела за город. Мне как раз в ту сторону и нужно. Мое поместье находится совсем недалеко за городом. Пешком, конечно, чапать долго — до утра, но я надеялась поймать коляску. На следующем перекрестке, у крупного гостиничного комплекса, практически всегда стояли свободные экипажи. Эти несколько сот метров можно пройти пешком.

Все же мне очень нравится моя работа. Какой же я дурой была, когда семь лет назад еще думала, соглашаться ли на предложение Раниона (сейчас этот парень частенько сопровождает меня в сложных вылазках). Вообще-то сама я с Земли, а на Арм-Дамаш попала совершенно случайно лет восемь назад. Тогда я помогала выпутаться из неприятностей своей лучшей подружке. И вот теперь чаще бываю здесь, нежели дома. Таких зарплат на Земле, в нашем маленьком городке, выпускникам-психологам нигде не предложат. Впрочем, и здесь платят мне не за диплом, а совсем за другие качества.

Цок-цок. Каблуки отбивают дробь по мокрому асфальту, белые рюши на подоле стали грязно-серыми. Ну и пусть! Не для себя же я наряжалась. Терпеть не могу корсеты, оборки и накрахмаленные нижние юбки. В них я похожа на торт, особенно в этом дурацком белокуром парике.

Сегодня я была блондинкой с пышной грудью. А что? Пожеланиям заказчика нужно соответствовать. Париков у меня много, мне не жалко. Да и ваты в лиф платья напихать — проще простого, а человеку приятно. У меня и своя грудь вполне ничего. Есть, по крайней мере, это точно. Но мужиков я отчаялась понять еще семь лет назад. Правда, история та грустная, а после удачно выполненного дела я дала себе зарок не грустить.

Ну почему, если ночью по Влекрианту идет мужчина, у него есть слабый шанс добраться до дома без приключений. Но если на его месте оказывается девушка — то все, спокойного пути можно не ждать. Зря я наивно полагала, что сегодня удача от меня не отвернется. Легко выполненное задание — еще не гарантия того, что неприятностей сегодняшним вечером не будет вообще. И глупо думать, будто двух кварталов недостаточно для того, чтобы найти приключения. Снова повела себя как институтка, в первый раз попавшая в город. Знала же, что Влекриант и днем сложно назвать спокойным местом.

Мотающуюся по дороге троицу я заметила издалека и предусмотрительно скользнула на темный тротуар, поближе к домам. Если уж будет совсем худо, можно сигануть через забор, наверняка к гостеприимным хозяевам. Лишь бы миновать дворовых псов, а то еще неизвестно, что хуже: пьяная троица или разозлившаяся собачья свора.

Пока я размышляла, «сегодняшние неприятности» резко повернули в мою сторону. Были бы это засидевшиеся в корчме мужики, вполне возможно, ничего серьезного мне бы не грозило — люди слишком ленивы даже для того, чтобы гоняться за добычей, чего не скажешь о троллях-наемниках.

— Изик, не спать, — шепнула я и сложила зонт, перехватив наподобие трости. Очень удобное оружие для слабой, необученной премудростям боя женщины. С виду совершенно безобидный красивый дамский зонт, а на деле, с одной стороны, зубастый и ядовитый артефакт, а с другой — остро заточенный нож. Яд у Изика в клыках не смертельный, но парализует надолго. Если тяпнет за руку, конечность начнет функционировать не раньше, чем через сутки и потом еще болеть будет с неделю! Это я на себе испробовала, ну когда только познакомилась с Изиком: мне тогда заказали достать зонт из сокровищницы одного сирланского шейха. Много крови это задание попортило, столько, что я посчитала с трудом добытый артефакт более достойной наградой, чем жалкие пятьсот золотых.

Пьяная троица подошла почти вплотную, вдохновленная тем, что потенциальная жертва настолько глупа и лишена чувства самосохранения, что прогуливается по улицам Влекрианта, как по дворцовым садам Арм-Дамаша, не торопясь и лениво размахивая зонтиком.