Глава 11
Кобра-убийца
Из комнаты я отправилась прямо в подземный переход, не надеясь, однако, на то, что там будет безлюдно. Из-за несчастного случая, произошедшего с Машей, занятия прервались на середине, и никто не думал учиться дальше. Лицеисты кучковались в коридорах, взволнованно обсуждали случившееся и пили чай, а преподавателям было не до студентов. Напоминающая хищную птицу Елена Владленовна — и та куда-то пропала, оставив своих шумных подопечных без надзора.
Мне пришлось нарезать несколько кругов по холлу, выпить два стакана чая и один капучино, который я купила в столовой, несколько раз вернуться из одного корпуса в другой, каждый раз останавливаясь у стены, на которой во сне видела изображения змей, прежде чем удалось разглядеть их наяву. Зато я успела поговорить по телефону с мамой и нагло соврать ей, что у меня все хорошо. Потом позвонила Данилу, но он отделался лишь парой ничего не значащих фраз, торопливо чмокнул в трубку и отключился. Пока я разбиралась со своими проблемами, у моего парня появились иные заботы. От этого стало грустно, но ненадолго. Я заметила, что коридор наконец-то опустел, и приблизилась к стене с изображением змей.
Признаться честно, я надеялась, что их там не окажется. Потому как если змейки на кирпичной кладке — не сон, то и поцелуй, получается, тоже? Или он мне приснился? А как это узнать? Не спрашивать же Влада напрямую? Ведь если ничего не было, он поднимет меня на смех. А если и было, тоже поднимет. И в любом случае вряд ли скажет правду.
Змеи, изображенные на старых кирпичах, породили больше вопросов, нежели дали ответов. Тем более я так и не успела понять, как открывается потайная дверь. Пока я разглядывала нечеткие изображения, в коридоре снова начал появляться народ. Из главного корпуса устремились группы взволнованно переговаривающихся учащихся.
— Стой! — Оторвавшись от созерцания стены, я поймала за рукав пробегающего мимо парня из нашей группы. — Что там стряслось? Из-за чего сыр-бор?
— А? — Он затормозил и удивленно уставился на меня большими светлыми глазами в обрамлении пушистых бесцветных ресниц.
— Куда все несутся? Какие-то неприятности произошли?
— Там менты приехали, нас всех из холла выгнали, — запыхавшись, отозвался он и попытался смотаться.
Но я крепко держала его за рукав.
— Не менты, а полицейские, — педантично поправила собеседника я и выругалась, про себя отметив, что становлюсь похожей на Машу. — Зачем они приехали?
— Никто не знал. Но когда Анатолий Григорьевич с Еленой Владленовной стали всех выгонять, Димка, ну такой, рыжий… — начал объяснять парень, но я его перебила:
— Да ладно, не суть важно!
— Короче, он был в туалете, выйти быстро не успел и поэтому подслушал. Случайно, конечно!
— А как он вышел? Проскочил мимо Елены Владленовны? — с ужасом поинтересовалась я. Незаметно проскользнуть мимо нашей местной мегеры было просто нереально.
— Да разве мимо нее проскочишь! — отмахнулся мой сокурсник. — Он до сих пор в туалете сидит, прячется и время выжидает. Но несколько минут назад позвонил мне, чтобы рассказать новости!
— Какие? — холодея, спросила я. Полиция редко сообщает хорошие новости. Но если с Машей случилось что-то серьезное, по идее об этом должна уведомлять руководство лицея не полиция, а наоборот.
— Нашли Кирилла Дмитриевича! — возбужденно начал парень. — В лесу. Мертвого. Видимо, он вышел погулять…
— Неужели? — Чтобы сдержать крик ужаса, я прикрыла рот руками. — Но кто? Как?
— А вот тут начинается самое интересное, — заговорщическим тоном продолжил парень, спеша поделиться новостью. — Знаешь, от чего он умер?
— Нет, конечно. Зачем спрашиваешь?
От страха дрожали губы.
— Его укусила змея. Предположительно, кобра.
— В нашем лесу? Совсем недалеко от лицея?
— И это не самое страшное, — кивнул парень, подогревая мой интерес. — Судя по расположению отпечатков зубов, голова у кобры была величиной с человеческую. И это без учета капюшона. Ты можешь представить себе эту тварь? Какого она должна быть размера? Метров шесть, не меньше.
— И она где-то поблизости? — Я сглотнула, чувствуя, что мне становится плохо. Для полного набора неприятностей нам не хватало только гигантской кобры, ползающей где-то совсем недалеко.
— Что вы тут делаете?
Сердитый оклик заставил нас отскочить друг от друга. Мой информатор, пробормотав слова извинения, как-то очень быстро испарился, а я осталась стоять перед раздраженным Анатолием Григорьевичем, растерянно хлопая глазами и старательно изображая дуру.
— Мне бы хотелось узнать… — заикаясь, начала я, чувствуя, что не могу справиться с волнением. — Как дела у Маши?
— С вашей подругой все будет в порядке, — раздраженно бросил директор. — Просто она переутомилась. Нельзя так сильно себя нагружать. Вот и заработала срыв из-за собственной беспечности.
— И где она?
— В больнице, но все будет хорошо. Полежит, отдохнет. Силы восстановит. А сейчас прошу простить, мне некогда.
Я смущенно отступила, но, поймав тяжелый взгляд, поняла: стоит уйти, и побыстрее. С подозрением озираясь, я направилась в сторону общежития, а Анатолий Григорьевич остался стоять у стены, на которой были изображены змейки. Жаль, что я так и не успела разобраться, как открыть потайной ход. Видимо, сделать это незаметно днем не получится. Придется возвращаться ночью, когда темно, страшно и есть риск наткнуться на Елену Владленовну, от которой обязательно влетит. Вряд ли она простит, если попадусь ночью в коридоре во второй раз.
К себе я шла совершенно подавленная. В голове все смешалось: трагедия, случившаяся с Машей, убийство Кирилла Дмитриевича и особенности собственного мировосприятия. Складывалась странная и пугающая картина. Кирилл Дмитриевич, встретив меня в коридоре, предупредил об опасности и велел как можно скорее отсюда убираться. Сам он последовал этому совету тем же вечером, но далеко не убежал. Его нашли со следами укуса на шее, а я накануне слышала очень странный разговор между Владом и Еленой Владленовной. Я не верила, что эти два случая не связаны! Какие секреты сокрыты в потайных коридорах? Откуда взялась гигантская змея? Хорошо хоть с Машей все обошлось.
— Но я не заметила «Скорую»! — потрясенно сказала Ксюша после того, как я передала ей слова Анатолия Григорьевича. — Зато видела полицейскую машину…
— Они тоже с печальными новостями, — отмахнулась я и поведала другую грустную историю. Точнее, ту ее часть, которую услышала от однокурсника в коридоре.
— Да что же здесь творится? — воскликнула Ксюха. — Кирилл Дмитриевич мертв, как дела у Маши — неизвестно! Если она в больнице, то почему я не видела подъезжающую «Скорую»? Если она не в больнице, то где? И зачем соврал Анатолий Григорьевич?
— Ничего не знаю, Ксюш. — Я легла на кровать и закрыла глаза. Начинала болеть голова. — Но, с другой стороны, сама посуди: зачем им врать по поводу состояния и местонахождения Маши? Кстати, ты, случайно, не знаешь номера телефона ее родителей? Мы могли бы связаться с ними. Они-то точно в курсе произошедшего.
— К сожалению, нет. Я посмотрела ее ноутбук, но на нем стоит пароль, а я исключительно пользователь. Подобрать пароль выше моих сил.
— И у меня вряд ли получится, — вздохнула я. — Люди обычно используют какие-то простые и значимые лично для них комбинации цифр.
— Попробовала ее год рождения и так, по мелочи. Но я слишком плохо ее знала, чтобы вычислить все возможные комбинации. Даже не в курсе точной даты рождения.
— Все, — отмахнулась я. — Больше не могу думать. Голова сейчас просто взорвется. Давай спать, а завтра с утра определимся, что делать дальше. Быть может, все разрешится само собой.
— Всего лишь восемь вечера, — с сомнением отозвалась Ксюха, но после непродолжительных сомнений добавила: — Но ты права, сегодня мы ничего не сможем сделать. Голова болит, и самое верное решение — лечь поспать. А завтра у кого-нибудь узнаем телефон Маши. Как же мы сами не догадались обменяться номерами?
— Необходимости не было, — пожала плечами я. — Мы же везде вместе ходили и жили в одной комнате. Просто не представилось случая.
Я уже присмотрелась к Ксюхе и неплохо знала ее привычки, поэтому преспокойно поставила мобильник на виброзвонок и завела будильник на два часа ночи. Я была твердо уверена: моя соседка не проснется, а я получу возможность проверить, что находится за каменной стеной.
«Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», — ехидно нашептывал внутренний голос, но слушать его не хотелось. В этом лицее творилось слишком много странного. Хотелось убедиться, что все нелепые подозрения необоснованны. Я слабо верила в наличие тайной лаборатории в катакомбах под лицеем, куда унесли Машу, как и в то, что смерть Кирилла Дмитриевича не случайна. Но испытывала буквально физическую потребность убедиться в этом. Избавить себя от тени сомнений, которые не давали спокойно спать и прокрадывались в сны серебристыми змейками, ползущими по руке; воителями, стоящими по колено в крови древнего змея и прочими глупостями.