Я не могла поверить. Все время, пока Влад читал лекцию, он, не отрываясь, смотрел на меня, и в его глазах нет-нет да и вспыхивали пугающие янтарные искры. Он словно специально для меня рассказывал про нагов. Чтобы я прочувствовала их величие и исходящую от них опасность. Зачем? Откуда он знает, что с момента моего приезда в этот чертов лицей меня преследуют змеи? Может быть, не одну меня?
— Самый известный из змееподобных — повелитель нагов Шеша. Один из величайших индуистских богов, хотя его влияние во многих источниках недооценивается, — как ни в чем не бывало продолжал вещать Влад, словно не замечая моего настороженного взгляда и побледневшего лица. — Мы поговорим о нем позже. Наги являются защитниками не только материальных, но и духовных ценностей. Во многих оккультных науках «нагом» — змеем — называют мудреца.
— То есть у нас на гербе изображена совсем не змея? — хихикнули с первой парты.
— Или не совсем змея?
— Кто знает? — улыбнулся Влад. — На все — ваша фантазия. Я жду от вас интересных трактовок герба лицея.
Лекция Влада заставила меня задуматься. И иначе взглянуть на собственный сон. Мне стало страшно. Парень словно знал о том, что со мной происходит, — мои страхи, тайны и, самое главное, сны. Но в работе я написала какой-то высокохудожественный бред. Наверное, как раз потому, что голова была занята совсем иными мыслями. Я раз за разом задавала себе один и тот же вопрос: «Почему в этом месте все завязано на змеях? Даже лекции и мои сны?»
— Пошли? — одернула меня Ксюша, отрывая от раздумий. Она сдала наши работы и стояла у парты, ожидая, пока я сложу в сумку тетрадь и ручки.
— Куда? — дернулась я.
— Как куда? — возмутилась она. — Алин, ты меня пугаешь. Точно все в порядке? А то витаешь где-то в облаках. Встаешь посередине коридора и забываешь обо всем на свете. Куда мы с тобой собирались сходить перед парой?
Я пожала плечами и виновато покосилась на подругу, приходя к выводу, что и правда забыла обо всем на свете.
— Мы собиралась сходить к Елене Владленовне и попросить у нее телефон Машиных родителей.
— Точно! — Я хлопнула себя по лбу. — Прости, видимо, совсем заучилась. Все эти неприятности и странности сбивают с толку.
Идти к Елене Владленовне было боязно. Я недолюбливала ее и старалась не попадаться на глаза, отчетливо помня нашу первую встречу и грубые слова помощницы директора о том, что мне стоит повзрослеть. А я взрослеть не хотела. Меня устраивали мои плюшевые мишки, рамочки в сердечках для фотографий и розовый айфон. Я этим жила и не понимала, почему подобное недопустимо, если милые сердцу вещички делают мое существование веселее и приятнее? Неужели быть взрослым — значит разучиться радоваться мелочам и вычеркнуть из жизни все то, что умиляло в детстве? Если так, то я еще побуду какое-то время ребенком.
Кабинет Елены Владленовны находился на первом этаже главного корпуса, недалеко от столовой. В просторном и светлом холле с высокими, почти во всю стену, окнами, из которых был виден запущенный лицейский сад. Я и предположить не могла, что заросшие аллеи и нестриженые газоны могут смотреться так завораживающе красиво. Багряные листья каштанов выглядели вызывающе на фоне едва пожелтевших берез. Осень началась недавно, и ее краски промелькивали лишь кое-где. На разноцветных кронах низких «чайных» кустов, в бледном золоте листьев липы и побуревшей траве, припорошенной первыми опавшими листьями.
— И разберись, наконец, с этим эмчеэсником! — услышали мы вопль Анатолия Григорьевича из-за закрытой двери кабинета своей помощницы. — И, пожалуйста, не так, как сделала это с Соколовым! Понятно?
Директор едва не сбил нас с ног, когда выскочил из кабинета в коридор. Елена Владленовна с испуганным взглядом и приоткрытым ртом замерла в дверях.
— А вы что здесь делаете? — огрызнулся Анатолий Григорьевич, заметив меня с Ксюхой.
Я вообще потеряла дар речи, а более смелая подруга тихонько пискнула:
— А-а-а-а… мы вот, — она ткнула пальцем в сторону замершей в дверях женщины.
— К Елене Владленовне. — Я прокашлялась.
— Заходите, — пожала плечами помощница директора и махнула холеной рукой, приглашая нас в кабинет.
Я с интересом огляделась. Помещение маленькое, больше похожее на каморку, нежели на полноценную комнату, но обставленное с изысканным вкусом. Женскую руку можно было заметить везде: в идеальном порядке на письменном столе из темного дерева; на полках между симпатичными безделушками и в гармонично подобранных цветах в интерьере — бежевом, шоколадном и кирпично-красном. Они дополняли друг друга. Чашка, оставленная на тумбочке возле светлого дивана с низкой спинкой, и та оказалась коричневой. А на шее Елены Владленовны был небрежно завязан кирпично-красный шелковый шарфик.
— Простите, вы стали свидетелями неприятной сцены, — вздохнула помощница директора. Она повернулась к нам спиной и налила себе в стакан из графина воды. — Это ужасное происшествие с Кириллом Дмитриевичем и последующий приезд МЧС потрясли всех. Подобные события очень плохо скажутся на репутации лицея, — добавила она, и я поняла, что это волнует Елену Владленовну сильнее всего. — Анатолий Григорьевич в последнее время был не очень доволен работой Кирилла Дмитриевича, — она сокрушенно покачала головой, и ни один волос из безупречной прически не шелохнулся. — Ну, вы слышали, какое сильное впечатление он производил на молоденьких учениц. Не все родители относились к его харизматичности адекватно. Я должна была чуть мягче разговаривать с ним. Кирилл Дмитриевич отличался изрядной впечатлительностью. Но мне и в голову не пришло, что он решит демонстративно хлопнуть дверью и уйти! А потом его нашли в лесу…
Елена Владленовна поставила стакан на стол, на секунду прикрыла лицо руками, глубоко вздохнула и повернулась к нам со словами:
— Извините за неуместное проявление чувств. Просто столько всего навалилось… Вы хотели задать вопрос?
— Да. — Я с подозрением посмотрела на Елену Владленовну. — Было что-то в ее поведении неестественное, словно она считала себя обязанной пояснить разговор с директором. Хотя в этом не было нужды. К чему отчитываться перед студентами?
— Так зачем вы пожаловали? — поторопила нас она, присаживаясь на свое рабочее место и включая компьютер. Системник тихо загудел, и атмосфера в кабинете сразу же стала рабочей.
— Мы хотели узнать телефон родителей нашей соседки по комнате, — вместо меня ответила Ксюша. — С Машей вчера на паре случился обморок, и мы не знаем, насколько серьезно она пострадала. И переживаем. Анатолий Григорьевич сказал, что ее отвезли в больницу. Но, возможно, от родителей мы узнаем чуть больше.
— Не беспокойтесь, — приторно улыбнулась женщина. — С Машей все в порядке. Ее действительно увезли в больницу. Она ослаблена, но скоро поправится.
— Она вернется сюда?
— Это будут решать ее родители. Вы можете узнать у них сами. — Елена Владленовна несколько раз щелкнула мышкой, отыскивая нужный документ на рабочем столе, и потянулась за ручкой.
— Вот. — Она отдала Ксюше маленький бледно-зеленый листочек-стикер, на котором размашисто написала номер мобильного телефона. — Это мобильник Машиной матери. А сейчас извините, но мне предстоит обстоятельный разговор с представителями МЧС. Будем надеяться, получится избавить вас от плена в стенах лицея как можно быстрее.
Пропустив нас вперед, Елена Владленовна вышла в коридор и закрыла кабинет на ключ. Мы с Ксюшей подбежали к ближайшему окну и присели на низкий подоконник. Я достала мобильник и аккуратно ввела цифры с бумажки.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — отстраненно произнес женский голос, который у многих вызывал ненависть. Он был связан с невозможностью дозвониться тому, кому нужно, и в тот момент, когда это жизненно необходимо.
— Почему-то телефон выключен, — расстроенно пожала плечами я.
— Ну, мало ли? У меня у мамы тоже с телефоном вечные несчастья. То сел, то в машине забыла. То поставила на виброзвонок и не услышала, — утешила меня Ксюха и отмахнулась. — Позвоним попозже!
— Возможно, ты права. — Я согласно кивнула и поднялась с подоконника. — Пойдем скорее, а то опоздаем. У нас сейчас занятия порознь, а потом аж две пары «Фитнес-технологий» на улице совместно. Может быть, их отменят в связи с чрезвычайной ситуацией?
К нашему величайшему сожалению, ничего не отменили, и новомодный предмет «Фитнес-технологии», по сути, оказавшийся банальной физкультурой, проходил на лужайке сзади главного корпуса. Кто придумал ставить сдвоенную пару, я не знала, но успела проклясть не один раз. Мы вымотались настолько, что еле доползли до своей комнаты. А там нас ждал сюрприз. Пока мы отсутствовали, пропали все Машины вещи, включая книги, мелкие безделушки и ноутбук. Не переодевшись, мы кинулись выяснять подробности.
Елена Владленовна сухо сказала:
— Врачи констатировали сильное переутомление, и родители Маши выбрали здоровье дочери, которое для них важнее, нежели престижный диплом. Они забрали документы и вещи.
— То есть они были здесь?