А потом это слово откладывалось, покрывалось пылью, терялось. И продолжалось развеселое прожигание жизни, менялись только Барби. Ни одна из барышень не была «той самой», сердце Димитриса ни разу не дрогнуло. Он в принципе разуверился, что такое возможно. Ну а то, что у родителей получилось… Просто они встретились очень рано, поженились молодыми, у отца особого опыта общения с женским полом не было. Им просто повезло.
Закончилось все резко. Мирозданию, похоже, стало скучно, и оно пинком сбросило Димитриса на самое дно жизни. Ну а что может быть большим днищем, чем тюрьма?
Откуда в багажнике его «Ламборгини» взялся этот пакет с наркотиками, Димитрис до сих пор не мог понять. Кто-то из дружков (или подружек) подгадил, наверное, случайно или намеренно — уже неважно.
А важно то, что несколько дней, проведенных в тюрьме, конкретно так прочистили мозги Димитрису. Особенно первые несколько часов среди уголовников — потом его перевели в камеру-одиночку. Впервые в жизни пришлось драться, причем всерьез, отстаивая свою честь. В прямом смысле слова — смазливый паренек понравился местному завсегдатаю. Очень пригодились тренировки с одним из телохранителей отца, научившего Димитриса обороняться.
А в одиночке было время подумать. Осмыслить не самое приятное будущее — над горизонтом медленно и неотвратимо вставала полная… гм… сидят на ней обычно. Димитрис готов был все что угодно сделать, чтобы повернуть время вспять, на четыре года назад, чтобы сразу после окончания университета вернуться домой, встать рядом с отцом, зажить достойной жизнью, встретить, может быть, ту самую.
Димитрис не очень рассчитывал на помощь отца. Случись все на Кипре, Костас Кралидис смог бы, наверное, помочь, а здесь, в Швейцарии — вряд ли.
Но отец сумел.
И Димитрису теперь предстояло сделать все, что угодно. Угодно отцу.
Ну почему, почему у Ифанидиса родилась такая уродина?!
Глава 7
Море волнуется раз…
Море волнуется два…
Море волнуется три, морская фигура на месте замри!
Но ни море, не неведомая фигура из детской игры замирать не собирались, качка продолжалась, как и мерный шум волн. А еще дико болела голова, буквально раскалывалась от боли.
Раскалывалась?!
Слово иглой проткнуло наполненный туманом пузырь бессознательного, туман мгновенно рассеялся, и Алина вспомнила…
Она выбежала из дома, в котором остались два предателя. От злости, обиды, горечи, разочарования почему-то высохли навернувшиеся было слезы. Не будет она рыдать, еще чего не хватало! Пора уже повзрослеть, дорогуша, и выбросить вон розовые очки. Если серьезно проанализировать их с Милкой отношения, то следует признать правоту Снежаны — близкой подругой Милка никогда не была. Она с удовольствием принимала помощь от Алины, пользовалась ее поддержкой, но сама ничем и никогда не помогла, всегда находились убедительные причины, почему нет.
Все, Алька, хватит глупить, возвращайся домой, помирись с мамой. Сегодняшний вечер показал, что ближе и роднее нет никого. Ну а недавний скандал — что ж, мамуля просто перенервничала, Алина, если честно, сама виновата.
Так, надо проверить, хватит ли денег на такси, а потом позвонить маме, она, наверное, с ума там сходит. Алина открыла сумочку, намереваясь достать кошелек, но отвлеклась — ночную тишину нарушил визг покрышек.
— Нашли место для ночных гонок, — проворчала девушка, вытаскивая кошелек.
А в следующее мгновение и кошелек, и сумочка оказались в чужих руках, а сама Алина от сильного толчка — на земле. В каком-то ступоре она наблюдала, как странная девица совершенно сумасшедшего вида — босая, туфли в руках, макияж размазан, вечернее платье (очень похожее, кстати, на платье Алины) испачкано, «голливудские локоны» повисли сосульками — торопливо заталкивает в сумочку Алины небольшой пакет, из которого выглядывает уголок денежной купюры. Раздраженно отшвыривает мешающий заталкиванию смартфон владелицы сумочки, стаскивает с ног Алины туфли, примеряет, удовлетворенно кивает, оставляет возле девушки свои и убегает, так и не сказав ни слова.
— Достойное завершение дня, — ошарашено произнесла Алина, поднимаясь. — Спасибо, хоть телефон барышню не устроил. Психопатка какая-то! Туфли зачем-то сперла. Свои малы оказались, что ли?
Иной причины для смены обуви Алина не увидела, брошенные туфли были новые, причем очевидно дороже тех, что забрала грабительница. Судя по красной подошве, те самые, воспетые в песне, лабутены. Алина надела их — не босой же домой ехать. Туфли сели идеально. Оставалось только поднять телефон и позвонить маме.
Но сделать это Алина не успела. Из-за поворота с уже знакомым визгом покрышек на дурной скорости вылетел черный джип, остановился рядом с Алиной, оттуда выскочили два квадрата с бритыми затылками, вежливо сообщили Алине, что она сучка, а также уведомили, что сучка допрыгалась и мало ей не покажется. Фразы эти были щедро унавожены однообразными перлами обсценной лексики, что весьма гармонировало с обликом джентльменов.
Вступить в дискуссию Алина не успела, кулак одного из джентльменов влетел в висок девушки, и она отключилась.
И вот теперь включилась. И поняла, что качка вовсе не морская, она в багажнике джипа, и это не шум волн, а бубнеж квадратов. И если прислушаться, можно разобрать, о чем столь оживленно беседуют эти достойные мужчины.
Лучше бы не прислушивалась…
Легальная фирма предлагала девушкам работу официантками на круизных лайнерах. Все прилично, обещан полный соцпакет, оформление документов, медстраховка. Само собой, желающих было очень много, слетались девушки со всех концов страны. И часть претенденток действительно получали именно ту работу с именно теми условиями. Они писали отзывы в интернете, искренне благодарили. Их семьи тоже были довольны.
Ключевое слово — семьи. Чем больше родни имелось у девушки, тем вероятнее было официальное трудоустройство. Причем родни приличной, такой, что будет беспокоиться, подаст в розыск, если девушка вдруг исчезнет.
Потому что многие обратившиеся в фирму девушки — сироты или из маргинальных семей — как раз и исчезали. Самых красивых и здоровых отправляли в европейские бордели. Остальных принуждали работать «дома».
И вот одна из таких, оставшихся, умудрилась этим вечером сбежать, украв при этом всю наличку из сейфа хозяйки «салона массажных услуг». И прихватив заодно новые туфли бандерши. Как она это провернула, джентльмены не знали. Да им было по… пофиг, в общем. Они свою работу выполнили, девку догнали, а там пусть хозяйка разбирается.
Так вот зачем та психопатка туфли подкинула! И вовсе она не психопатка оказалась, а вполне хладнокровная особа, умеющая принимать правильные решения в трудной ситуации. Увидела похожую на себя девушку и мгновенно сообразила, что делать.
Вероника начала пинать крышку багажника, привлекая к себе внимание. Ей мило сообщили, что еще один пинок, и ей нечем будет пинать в связи с переломом обеих конечностей. На попытки сообщить, что ее схватили по ошибке джентльмены вообще не отреагировали, посоветовав заткнуться.
Оставалась надежда на разум хозяйки этих долбодятлов. Ну или хотя бы на зрение — она-то должна увидеть, что привезли не ту.
Она и увидела.
Хозяйкой борделя оказалась ухоженная, довольно стройная женщина лет сорока. Вполне светского вида, такой бы салоном красоты управлять. Или арт-галереей какой-нибудь. Но когда мадам заговорила, стало понятно, почему гамадрилы, втолкнувшие Алину в офис хозяйки, робеют в ее присутствии.
Нет, она не материлась, не орала, говорила ровно, но жестко, с властными интонациями. И первая же произнесенная мадам фраза заметно напрягла джентльменов:
— Вы кого притащили?
— Так это… — переступил с ноги на ногу один из квадратов. — Веронику.
— Скворцову, — поддакнул второй.
— Я не Вероника! — Алина поморщилась, приложив руку к ушибленному виску. — А вы дебилы!
— Ты что сказала?!
— Правду, — ледяной тон хозяйки заморозил возмущение. — Вы действительно дебилы. К тому же слепые дебилы.
Дебилы внимательнее присмотрелись к Алине, один из них озадачено почесал затылок, стимулируя, видно, умственную деятельность:
— Так это… Там темно было, и похожа она.
— И туфли ваши натянула как раз, когда мы подъехали.
— Надела, не босой же мне было домой ехать! — Алина искренне надеялась, что все образуется, надо только объяснить, как все было на самом деле. — На меня напала какая-то сумасшедшая, толкнула, забрала сумочку и туфли, бросила свои и убежала. В сумочку, кстати, она затолкала что-то очень похожее на пачку денег.
— Понятно, — протянула мадам, как-то странно, оценивающе осматривая Алину.
— А потом подлетели ваши люди, ни о чем не спрашивая, ударили меня по голове, и очнулась я уже в машине. — Алина невольно отвела глаза, ей было неуютно от взгляда сидящей за столом женщины. — В общем, все разъяснилось, я претензий не имею, мне пора домой. Мама ждет.
— Мама? Домашняя, значит, девочка? — Хозяйка поднялась из-за стола и подошла почти вплотную.
— Н-ну да… Я в университете учусь, в экономическом.
— А что ж ты делала ночью, одна, да еще в таком виде, что тебя с проституткой перепутали?