Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Келаэлир хотел отплатить добром за добро, хотя и понимал: всей его жизни, даже очень долгой жизни — а остальные эльфы и жили меньше, чем высокорождённые, — не хватит на то, чтобы вернуть неоплатный долг. Но он обещал себе, что будет служить Высокому Лорду Иссилану верой и правдой, и все свои знания — а именно знания, как Саэлвэ изволил дать понять, и были сейчас нужны — пустит на благо этого клана.

Посмотрев в спину своего спутника, Келаэлир в очередной раз задался вопросом, какими путями пришёл к службе Высокому Лорду сам Каэлисс, ставший дорогим гостем в доме Линнтэ. Да и из какого он был рода? Посланник Иссилана Саэлвэ никогда не упоминал имя своего рода, а так и представлялся — лорд Каэлисс. Если это и было родовым именем, то о таком клане Келаэлир не знал. Возможно, с ним была связана какая-то история, о которой не принято говорить. Или же изначально он и вовсе не принадлежал к аристократии, а возвысил его уже сам Высокий Лорд Иссилан?

Черты лица Каэлисса были жёстче, грубее, чем у многих эльфов, рождённых в этой части Данваэннона. Возможно, в его жилах текла кровь горных кланов, а предки тех не гнушались и браков с людьми. Разумеется, спрашивать Келаэлир не стал бы ни за что — не позволял этикет, да и обижать посланника ни в коей мере не хотелось, поскольку тот был всегда учтив и даже добр к семье Линнтэ. Потому Келаэлир неизменно оставлял свои мысли при себе. А думал юноша, что Каэлисс был обязан Высокому Лорду Иссилану не меньше, чем он сам. Может, когда-нибудь и ему удастся завоевать доверие посланника Саэлвэ? По крайней мере, Келаэлиру этого очень бы хотелось. Но подобные вещи у эльфов, так или иначе приближённых к элите общества Данваэннона, происходили нечасто… и не быстро.

Приближённых к элите… Когда Келаэлир думал об этом, голова шла кругом. Арели не приближали его семью к себе — и, как оказалось, к лучшему. И вот теперь ему предстоит аудиенция у самого Высокого Лорда Иссилана!

Меж тем лорд Каэлисс замедлил шаг, и вскоре они ступили на вымощенную мелкой разноцветной смальтой дорожку. Впереди Келаэлир увидел беседку из белоснежного резного камня, увитую лозами диких чайных роз. Такие беседки он уже подмечал в садах, пока они шли, — места отдохновения и медитаций.

Юноша постарался не сбиться с шага, но дыхание у него перехватило, когда он увидел фигуру эльфа в синих с серебром одеждах, ожидавшего их в беседке. Неужели сам Высокий Лорд?..

В нескольких шагах лорд Каэлисс остановился и глубоко поклонился, украдкой сделав жест Келаэлиру. Юноша почтительно преклонил колени, выслушал витиеватое приветствие высокорождённому, привычно нараспев произнесённое посланником. Ему самому до поры надлежало молчать, пока Высокий Лорд не изволит обратиться к нему.

— Покажи же мне нашего гостя, Каэлисс, — мягко велел Иссилан.

Посланник, до этого стоявший между ними, почтительно отступил.

— Я желаю говорить с тобой, юный Келаэлир, — сказал высокорождённый, оказав юноше огромную честь уже самим тем, что знал его имя. — До меня доходили слухи о твоих редких знаниях, о тонком чувствовании рэмейской культуры.

По жесту Высокого Лорда юноша поднялся и нерешительно посмотрел на него. Говорили, что Иссилан Саэлвэ очень стар, но никто не мог сказать точно, сколько ему лет. Некоторые из людей и неблагородных эльфов вовсе считали его бессмертным. Лицо Высокого Лорда в обрамлении серебристых волос напоминало безмятежные прекрасные лики статуй, лишённые печати возраста и каких бы то ни было страстей. Лёгкая ободряющая улыбка тронула губы высокорождённого, побуждая Келаэлира ответить на вопрос.

— Мой лорд, я лишь смею надеяться, что знаний моих окажется достаточно, чтобы быть полезным Вашему роду, — почтительно проговорил молодой эльф.

— Не все в Данваэнноне могут поддержать такого рода беседу достойно, — Иссилан задумчиво посмотрел куда-то за спину своего гостя, в глубину рощи. — Пройдём со мной. Изволь говорить свободно. Давно мне не с кем было обсудить речи древних рэмейских мудрецов.

Келаэлир почувствовал, как его сердце учащённо забилось, но склонил голову, пряча неуместный в присутствии высокорождённого восторг. Подчинившись жесту Саэлвэ, он последовал за Высоким Лордом — на положенной по этикету дистанции. Удивительно, но лорд Каэлисс остался ждать у беседки, не присоединился к прогулке — высокорождённый пожелал говорить со своим гостем наедине.

— Верно ли мне доложили, что многое ты почерпнул из трудов старшего царевича Эмхет, великого дипломата Хатепера? — молвил Иссилан, не оборачиваясь.

— Всё именно так, мой лорд, — тихо подтвердил Келаэлир. — Его мудрость и тонкость смыслов изречений поражает воображение… Изначально я овладел рэмейским языком для того, чтобы прочесть его тексты в оригинале. Не потерять нюансов. Язык, он ведь… — смутившись, эльф замолчал.

— Из понимания языка складывается и понимание мышления других, — подхватил Иссилан, казалось, прочитав его мысль. — Их представления о мире, таинства верований, особенности культуры, отношение к себе и остальным… Так многое скрыто в гранях родных слов народа…

Они шли по тропам среди вековых деревьев, под арками переплетённых ветвей, и всё казалось юноше чудом. Иссилан Саэлвэ знал о рэмеи так много! Цитировал древние тексты на хорошем рэмейском, поддерживал и развивал мысли Келаэлира, задавал тонкие вопросы, сдержанно восхищался глубиной его познаний и понимания. Такого удовольствия от высоких учёных споров юноша не получал, пожалуй, никогда. Беседа абсолютно очаровала его, и он почти забыл о своей первой робости, обретя благодарного слушателя и мудрого собеседника.

Под конец Келаэлир окончательно уверился в том, что для этого высокорождённого он и правда может представлять собой некую ценность и пользу. Личное знакомство с Иссиланом Саэлвэ внезапно открыло ему, что соблюдать эту вассальную клятву будет не только честью, но и радостью. Не восхищаться Высоким Лордом было просто невозможно! Как удивительно этому высокорождённому удавалось одновременно и держать подобающую дистанцию, и обращаться к самому сердцу собеседника! Только теперь он понял, почему лорд Каэлисс беззаветно предан Саэлвэ. Келаэлир был абсолютно счастлив и мысленно благодарил Богов, что его путь повернулся именно так, пусть и после тяжёлых событий.

Но даже при общей полноте счастья и осознания своего нового места в Данваэнноне юноша был не готов к тому, как завершится этот разговор. Высокий Лорд вдруг остановился, подошёл к ближайшему дереву и положил ладонь на замшелую потрескавшуюся кору, погладил шершавый ствол.

— Подобно древам, прекрасные сыны и дочери нашего народа набирают свою силу медленно, постепенно насыщаясь соками мудрости и красоты мира. Но потом в величии своём они поднимаются над всем лесом… — тихо проговорил Иссилан, обращаясь скорее к самому себе.

Келаэлир терпеливо ждал, пока взгляд древних кобальтовых глаз не обратился к нему.

— Неспокойные времена грядут, — сказал Высокий Лорд. — Нам нужен посол, которому мы сможем доверять — посол в Таур-Дуат, понимающий и принимающий равно обе наши богатые и полные противоречий культуры. В тебе я вижу этот потенциал, юный Келаэлир Линнтэ. В следующий раз, когда я призову тебя, будь готов, ибо я направлю тебя в земли народа рэмеи с особым заданием, которое, возможно, поменяет ход истории для обоих наших народов.

Не находя слов, не веря себе, юноша упал на одно колено и склонил голову.

— До того же мига храни детали нашего разговора в тайне, в том числе и от родных, Келаэлир Линнтэ, — мягко велел Иссилан. — Таков приказ твоего Высокого Лорда.

— Клянусь своей честью, мой лорд, и милостью ко мне Каэрну Охотника, — пылко ответил Келаэлир, не в силах скрыть переполнявшие его эмоции. — Я исполню всё, как Вы повелите.

* * *

Расчёт Таа не оправдался — пленник оказался более терпелив, чем он ожидал. Или же сознание мятежного жреца пошатнулось настолько, что теперь он не вполне различал, что было реальностью. А возможно, Итари Таэху опередила Таа и уже рассказала Перкау, что старик Минкерру оставил мятежников в живых, просто лишил жреческого сана и поселил в храме, приставив к привычным им простым работам. Столичные бальзамировщики относились к пришлым настороженно и не принимали их как своих братьев и сестёр по культу. Все прекрасно помнили, по чьей вине жречество Ануи едва не лишилось милости Владыки.

Таа продолжал умело исподволь подогревать это общее тайное недовольство. Во-первых, мятежники — пусть даже официально вину за всех взял их бывший Верховный Жрец — вызывали у него искреннюю неприязнь. Во-вторых, держать их в почти полной изоляции было выгодно, и это можно было со временем применить с пользой. Община пойдёт ему навстречу в обмен на покровительство, когда Таа угодно будет это покровительство проявить. Они могли подсказать ему что-то полезное касательно человеческой девицы, поднявшей царевича из мёртвых и обладавшей редкими знаниями. Возможно, их даже можно было против девицы использовать, когда Таа до неё доберётся… Всему своё время.

С Перкау было сложнее. Таа не мог защитить мятежного жреца от Великого Управителя и тем более от самого Владыки — и жрец это знал. Поэтому единственной разменной монетой в их уговоре была община. Пожалуй, стоило бы осторожно намекнуть ему ещё раз… но у Таа было мало времени для намёков. Пока что Великий Управитель оставался полностью поглощён государственными делами — с тех пор, как Император отбыл в паломничество. От царицы Таа тоже не получал никаких дополнительных распоряжений — она сейчас, по сути, заменяла Владыку. Хатепер Эмхет не появлялся в столичном храме, хотя мог прийти в любой миг. Таа должен был успеть раньше, пока о Перкау временно забыли. Ждать больше было нельзя.