Арен опустил взгляд — и понял, что Гектор, скорее всего, прав. Как он сразу не заметил? Агата с силой сжимала кулаки и держалась за паутину контура так, словно на ее месте были руки Софии.

София.

Император, вновь ощутив, что не способен дышать, на секунду закрыл глаза, пытаясь справиться с собственными чувствами.

— Ее высочеству нужно в госпиталь, — задумчиво продолжал между тем Гектор. — Но как ее туда доставить? Выдержит ли контурный щит транспортировку…

«Контурный».

Арен распахнул глаза, неожиданно почувствовав, что вновь может дышать. Кольнуло надеждой — глупой, хрупкой, почти не осуществимой…

— Гектор, вызови сюда Эн Арманиус, — прохрипел император с трудом. — И поскорее.


Эн Арманиус в настоящий момент была единственным в Альганне специалистом по восстановлению сломанных энергетических контуров. В случае с абсолютным энергетическим щитом о восстановлении речь не шла, но… надо же было с чего-то начать?

Эн вышла из пространственного лифта в сопровождении главного врача Императорского госпиталя Брайона Валлиуса через пару минут после того, как Арен приказал Гектору вызвать ее. Дознаватель проводил их с главврачом к месту, где находились император с Агатой, и сам остался здесь же, наблюдая за тем, как Эн садится рядом с наследницей и задумчиво изучает рисунок контурного щита. Потом она достала из сумки перчатки из драконьей кожи, надела их и начала осторожно щупать контур. Без перчаток дотрагиваться до него, не рискуя получить ожог, могли только члены семьи Альго.

— С наследницей все в порядке, — сказала она через минуту, поглядев сначала на Валлиуса, а затем на Арена. — По крайней мере, в настоящий момент. Что же касается щита… Он не исчезает, потому что ее высочество держит контур и питает его своей жизненной силой. Как только отпустит — щит иссякнет.

Императору показалось или дочь сильнее сжала кулаки?

— Она сможет держать контур подобным образом примерно трое суток, — продолжала Эн. Голос ее был типичным голосом врача — спокойным и бесстрастным. — Если хотите, я могу сделать так, что ее высочество отпустит контур прямо сейчас. Ну или вы можете ментально сами попросить ее об этом. Я думаю, она вас услышит.

Арена затошнило. Попросить Агату отпустить Софию? Чтобы она потом всю жизнь считала себя виноватой в ее смерти?!

— Эн, — произнес он сипло, — ты считаешь, здесь ничего нельзя сделать?

Эн, чуть нахмурившись, поглядела на императора с удивлением.

— Такого не бывает, — сказала она резко. — Всегда можно что-нибудь сделать. Я только не гарантирую хороших результатов.

— Я понимаю. Сделай, если можешь, Эн. Я прошу.

Наверное, Эн в этот момент была поражена — Арен видел по глазам, но, закрытый эмпатическим щитом, эмоций не ощущал.

— Тогда аккуратно выносите ее высочество к площадке для лифтов, — произнесла Эн, поднимаясь, — и переноситесь в госпиталь.

— А можно переноситься? — уточнил Арен. — Контур не…

— Нет. Контур не исчезнет, пока его не отпустит Агата, ваше величество. Сознательно не отпустит. Пространственные лифты на это никак повлиять не могут.

— Хорошо. — Император повернулся к Дайду: — Гектор, я ухожу. Прошу тебя взять все под контроль и докладывать о результатах по мере необходимости. Как Вано и ее величество?..

— Они уже в госпитале, — отозвался дознаватель, а Валлиус добавил:

— С обоими все в порядке. Ваша жена пришла в себя, с ней работают психотерапевты.

— Ваше величество… — вновь заговорил Гектор, — что делать с… родственниками Софии Тали?

— Пока ничего не сообщать. Позже, — ответил император, наклоняясь над Агатой.

Брать ее на руки было страшно. Арена даже холодный пот прошиб — он опасался, что что-нибудь случится либо с дочерью, либо с контуром Софии.

София… неужели он больше никогда ее не увидит?

Император осторожно подхватил Агату на руки и медленно, боясь дышать, поднял с превращенной в пепел земли. Все осталось, как и прежде — дочь не двигалась, а контур облеплял ее тело, словно вторая кожа.

— Идемте к лифтам, — сказала Эн, и в ее голосе Арену почудилось сочувствие. — Я сама перенесу вас с Агатой.

— Спасибо, — проговорил император, прижимая к себе дочь.

— Пока не за что, — вздохнула Эн.


Обычно по выходным в госпитале было чуть спокойнее, чем в будни, но не в эту субботу. По сигналу тревоги, включенному по приказу Вагариуса, мобилизовали все службы, в том числе и Императорский госпиталь. Заведующие отделений, которые при обычном режиме по выходным на работе отсутствовали, были вынуждены в срочном порядке явиться в госпиталь и теперь толпились возле зала для переносов, ожидая главного врача. Прошло еще слишком мало времени для того, чтобы слухи разошлись в полном объеме, поэтому большинство сотрудников оказались не в курсе произошедшего и ждали дальнейших указаний.

Император с Агатой на руках, Эн и Валлиус вышли из двух лифтов одновременно. Главврач, оглядев застывших в изумлении сотрудников — не каждый день видишь императора, еще и с такой странной ношей, — скомандовал:

— Заведующий реанимационным отделением идет с нами. Остальные пока могут расходиться по своим рабочим местам. Домой никто не уходит.

Вперед вышел высокий мужчина с густыми черными волосами и направился следом за императором, Эн и Валлиусом, которые уже следовали к лифтам.

— Алекс, в какую палату? — спросила Эн, не оборачиваясь.

— Четыреста пять.

Арен разговоров почти не слышал — он нес Агату как можно осторожнее, стараясь не забывать про эмпатический щит. Ощущать сейчас чужие эмоции он совершенно не хотел — своих было слишком много.

Контур, коконом окружавший дочь, не мерцал и не пульсировал — просто светился, так же ярко, как и прежде, когда Агата лежала на земле среди пепла. И императору казалось, что он несет на руках не только дочь, но и Софию.

Милая маленькая София. Неужели больше никогда?..

— Сюда, — сказала Эн, распахивая перед Ареном створки белой больничной двери.

Палата, в которую вошел император, была очень просторной, с удобной, почти двуспальной койкой, широкой тумбочкой, столом у окна, парой стульев и даже шкафом для одежды — но Арен этого и не заметил. Он аккуратно, не дыша, положил Агату поверх белоснежного покрывала и с тревогой вгляделся в лицо дочери — бледное и по-прежнему безучастное. Она словно спала, но это точно был не сон — иначе Арен уже дозвался бы.

— Около получаса назад возле Императорского музея была активирована портальная ловушка, — заговорил главврач. — Ее высочество осталась невредимой благодаря тому, что… — Он на секунду запнулся, будто эта мысль его удивляла. — …Что ее аньян стала контурным щитом.

— Аньян? — А вот в голосе реаниматолога было не то что удивление, а настоящий шок.

— Аньян, — вмешалась Эн. Но давайте не будем терять время. Алекс, вы не могли бы распорядиться, чтобы мне принесли необходимую аппаратуру? Мне нужен «колпак» и…

— Стоп-стоп, — перебил ее заведующий отделением. — Вы что собираетесь делать? Я не очень понимаю. Я не против того, чтобы обеспечить вас оборудованием, но хотел бы знать, что вы планируете предпринять. Я ведь отвечаю за все, что происходит в моем отделении.

— Я пока не знаю, что собираюсь делать, — ответила Эн спокойно. — Это невозможно решить за десять минут. Надо подумать.

— Я прошу прощения, но, на мой взгляд, здесь все ясно. Есть три варианта — надо катализировать сознание либо медикаментозно, либо физически, либо ментально и заставить девочку отпустить контур. Чем скорее она его отпустит, тем лучше.

— Замолчите.

В палате повисла тишина. Арен напряженно смотрел на дочь, теперь уверенный в том, что ему не показалось, и Агата действительно сильнее сжала кулаки.

А еще в уголках глаз он заметил слезы.

«Агата, — позвал император мысленно. — Агата, радость моя, ты слышишь?»

В голове зазвенело от истошного крика.

«НЕТ!!!»

И вновь тишина.

Арен с трудом сделал вдох — в груди болело так, словно у него самого был сердечный приступ — и холодно сказал:

— Во-первых, я прошу вас всех контролировать, что вы говорите при моей дочери. Она слышит и переживает. Во-вторых, я не желаю слышать ни слова о том, что она должна отпустить контур.

— Ваше величество… — начал реаниматолог тоном человека, который собирается уговаривать, но его перебила Эн.

— Агата! — произнесла она громко, делая шаг к койке, и остановилась у императора за спиной. — Меня зовут Эн, три года назад я вылечила твоего дядю Арчибальда. Не волнуйся, я постараюсь сделать все, чтобы вернуть твою аньян. — Девушка запнулась, задержав дыхание, а потом ответила: — Да, я обещаю.

Значит, Агата говорила с ней ментально? Арен не успел спросить — Эн прояснила все сама.

— Но больше не обращайся ко мне мысленно, иначе быстро устанешь. И расслабь немного руки. Не бойся, контур от этого не исчезнет, наоборот, тебе станет легче его держать.

Кулаки дочери после этих слов действительно чуть разжались.

— Алекс, давайте выйдем, я все вам объясню, — продолжала Эн. — Брайон, и вам тоже. Ваше величество… вы пока можете побыть здесь, я потом еще раз отдельно вам все расскажу.