Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Смелости у него не отнять.

— Да! Теперь, конечно, считаю! — со злобой киваю я.

Его лицо вспыхивает болью. Но мгновение спустя он просто вздыхает, сдавшись.

— Где ты вчера ночевала? Я пошел к отцу, но тебя там не было.

— У матери.

— Вот как. — Он опускает взгляд. — У вас все наладилось?

Я смотрю прямо ему в глаза — поверить не могу, что у него хватает наглости спрашивать о моей семье.

— Это уже не твое дело.

Он тянется ко мне, но замирает.

— Я так скучаю по тебе, Тесса.

Я снова начинаю задыхаться, но потом вспоминаю, как искусно он умеет врать. Я отворачиваюсь.

— Ну конечно.

Несмотря на вихрь эмоций, я не позволю себе расплакаться прямо перед ним.

— Я правда скучаю, Тесса. Я знаю, что серьезно облажался, но я тебя люблю. Ты нужна мне.

— Просто замолчи, Хардин. Не трать зря свое время и силы. Теперь ты меня не обманешь. Ты получил что хотел — так почему бы тебе на этом не остановиться?

— Потому что я не могу. — Он хочет взять меня за руку, но я отдергиваю ее. — Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты дала мне шанс исправиться. Ты нужна мне, Тесса. Ты нужна мне. И я тоже нужен тебе…

— Нет, вообще-то, не нужен. Пока не появился ты, моя жизнь была отличной.

— Отличной не значит счастливой, — говорит он.

— «Счастливой»? — усмехаюсь я. — И что же, теперь я, по-твоему, счастлива?

Он еще смеет заявлять, что мое счастье зависит от него!

Но я была счастлива с ним. Очень счастлива — когда-то.

— Ты не можешь просто взять и сказать, что не веришь моим словам, не веришь, что я тебя люблю.

— Я знаю, что это не так, для тебя это была всего лишь игра. Я влюбилась в тебя, а ты меня использовал.

Его глаза наполняются слезами.

— Прошу, позволь доказать, что я люблю тебя. Я сделаю все что угодно, Тесса. Все.

— Ты уже достаточно доказал мне, Хардин. И я сижу сейчас здесь лишь потому, что должна выслушать тебя, чтобы моя жизнь двигалась дальше.

— Я не хочу, что твоя жизнь двигалась дальше, — говорит он.

Я резко выдыхаю.

— Не важно, чего хочешь ты. Важно то, что ты причинил мне боль.

Его голос звучит слабо и надтреснуто.

— Ты говорила, что никогда меня не бросишь.

Когда он становится таким, я за себя не отвечаю. Я не хочу, чтобы его боль контролировала меня, сбивала с толку.

— Я говорила, что не брошу тебя, если на то не будет повода. Но ты дал мне его.

Теперь я прекрасно понимаю, почему его всегда так волновало, что я могу уйти. Я думала, это что-то вроде навязчивого стремления угодить мне, но я ошибалась. Так ошибалась! Он знал, что как только я узнаю, то сразу же от него уйду. И сейчас я должна была уйти. Я оправдывала его тем, что в детстве он прошел через множество трудностей, но теперь я начинаю понимать, что об этом он тоже врал. Врал обо всем.

— Я больше не могу. Я верила тебе, Хардин. Я доверяла тебе всей душой — полагалась на тебя, любила тебя, — а все это время ты меня использовал. Ты хоть представляешь, как я себя чувствую? Все вокруг смеялись за моей спиной, унижали меня, и ты в том числе — человек, которому я доверяла больше всех.

— Я знаю, Тесса, знаю. Я не могу выразить, как сожалею. Я не знаю, какого черта вообще придумал этот спор. Я думал, все будет просто… — Он говорит, и его руки дрожат. — Я думал, ты всего лишь переспишь со мной, и на этом все кончится. Но ты была такой своевольной и такой… загадочной, что я непрестанно думал о тебе. Я сидел у себя в комнате и придумывал поводы увидеться с тобой, пусть даже для того, чтобы поругаться. После прогулки у ручья я знал, что дело уже не просто в споре, но не мог признаться себе в этом. Я боролся с собой и беспокоился о своей репутации — знаю, это полный бред, но я стараюсь быть честным. И когда я рассказал всем про то, что между нами было, я не стал говорить, чем именно мы занимались вместе… я не мог так поступить с тобой, даже в самом начале. Я просто придумывал всякую фигню, на которую они покупались.

Несколько слезинок капают из моих глаз, и он наклоняется ко мне, чтобы стереть их. Я не успеваю отодвинуться, и его касание обжигает мою кожу. Я изо всех сил стараюсь не прильнуть к его ладони.

— Я не могу видеть тебя такой, — бормочет он. Я закрываю глаза и открываю их снова, отчаянно надеясь остановить слезы. Я молчу, а он продолжает: — Клянусь, я начал рассказывать Нэту и Логану про ручей, но понял, что это меня только злит — и даже вызывает ревность из-за того, что они могут узнать, что мы с тобой делали… что ты со мной почувствовала, так что я сказал, что ты… в общем, сочинил всякую ерунду.

Я понимаю, что его ложь о том, чем мы занимались, ничуть не лучше того, если бы он рассказал им правду. Но почему-то чувствую облегчение, узнав, что только мне и Хардину известно, что произошло между нами, какими были наши самые интимные моменты.

Но этого все равно недостаточно. И опять же, может, он и сейчас мне врет — как знать? — а я уже успела поверить. Да что со мной такое, черт возьми?

— Даже если я поверю в это, я тебя не прощу, — говорю я.

Я сдерживаю слезы, а он обхватывает голову руками.

— Ты меня не любишь? — спрашивает он, глядя на меня сквозь пальцы.

— Люблю, — признаюсь я.

Искреннее признание тягостно повисает в воздухе. Хардин опускает руки и смотрит на меня так, что я начинаю жалеть о сказанном. Хотя это правда. Я люблю его. Люблю слишком сильно.

— Тогда почему ты не можешь меня простить?

— Потому что этому нет прощения. Ты не просто соврал мне, ты затащил меня в постель, чтобы выиграть спор, — а потом показал друзьям простыню, испачканную кровью. Как такое можно простить?

Он убирает руки от лица, в его ярко-зеленых глазах я вижу отчаяние.

— Я затащил тебя в постель, потому что я тебя люблю! — говорит он, но я лишь решительно качаю головой, и он продолжает: — Я теперь не знаю, кто я такой без тебя.

Я отворачиваюсь.

— У нас все равно бы ничего не вышло, мы оба это понимаем, — заявляю я, чтобы успокоить саму себя. Тяжело сидеть напротив Хардина и видеть его боль, но в то же время чувство справедливости подсказывает, что вид его страданий должен облегчить мои… хоть как-то.

— Почему не вышло бы? У нас все было хорошо…

— Наши отношения были построены на лжи, Хардин. — И так как его боль вдруг придала мне уверенности, добавляю: — И вообще, посмотри на себя и посмотри на меня. — На самом деле я так не думаю, но когда я использую его главное сомнение — хотя внутри меня будто что-то умирает, — по его лицу я понимаю, что он этого заслуживает. Его всегда волновало, как мы смотримся вместе; он боялся, что для него я слишком хороша. И теперь я бросила это прямо ему в лицо.

— Все дело в Ное? Ты виделась с ним, так ведь? — спрашивает Хардин.

Я изумленно открываю рот: вот это наглость. В его глазах блестят слезы, и мне приходится напоминать себе, что во всем виноват он. Это он все испортил.

— Да, виделась, но он тут ни при чем. Проблема в тебе — ты творишь с людьми все, что взбредет в твою чертову голову, даже не думая о последствиях, а потом ждешь, что никто и слова не скажет! — кричу я и встаю из-за стола.

— Это не так, Тесса! — выкрикивает он в ответ, а я закатываю глаза. После этого он замолкает, затем встает и смотрит в окно, потом снова на меня. — Ладно, пусть, может, это и правда. Но ты действительно важна для меня.

— Ну, об этом нужно было думать, когда ты хвастался своей победой, — уверенно говорю я.

— Моей победой? Охренеть, ты это сейчас серьезно? Ты для меня не какая-то там победа — ты для меня все! Ты — мое дыхание, моя боль, мое сердце, моя жизнь!

Хардин делает шаг ко мне. Больше всего меня расстраивает, что эти слова оказались самыми трогательными из всех, которые он когда-либо мне говорил, — но прозвучали они лишь криком.

— Что ж, теперь уже поздно! — кричу я в ответ. — Думаешь, ты можешь просто…

Внезапно он хватает меня, обняв сзади за шею, и притягивает к себе, впиваясь в мои губы. Чувствую знакомое тепло его губ и едва держусь на ногах. Мой язык отвечает на его поцелуй прежде, чем я успеваю понять, что происходит. Он издает облегченный стон, и я пытаюсь оттолкнуть его. Одной рукой он хватает меня за запястья и держит их на своей груди, продолжая целовать меня. Я все еще стараюсь вырваться, но мои губы не отрываются от его. Он отходит назад и тянет меня за собой, пока не упирается в стол. Другой рукой он поглаживает мою шею, одновременно удерживая меня на месте. Вся моя боль и страдания понемногу исчезают, и мое тело расслабляется. Это ошибка, но такая правильная!

Но ошибка.

Я вырываюсь. Он пытается поцеловать меня снова, но я отворачиваюсь.

— Нет, — говорю я.

Его взгляд становится все более нежным.

— Прошу… — умоляет он.

— Нет, Хардин. Мне пора идти.

Он выпускает мои руки.

— Куда?

— Я… пока не знаю. Мама пытается договориться, чтобы меня заселили обратно в общежитие.

— Нет… нет… — Он качает головой, в голосе его слышится тревога. — Не возвращайся в кампус, живи здесь. — Он проводит рукой по волосам. — Если кто и должен остаться, так это ты. Прошу, останься здесь, чтобы я знал, где ты находишься.

— Тебе не нужно знать, где я.

— Останься, — повторяет он.

Если уж начистоту, то признаюсь: я хочу остаться с ним. Я хочу сказать, что люблю его так, что задыхаюсь, но не могу. Я не желаю снова стать девчонкой, которая позволяет парням делать с ней все, что только придет в их голову.

Я поднимаю сумки и произношу то единственное, что заставит его не пойти за мной.

— Мне пора, меня ждут мама и Ной, — вру я и выхожу из квартиры.

Он не идет следом, и я заставляю себя не оборачиваться, чтобы не видеть, как ему больно.

Глава 5

Тесса

В машине я не начинаю плакать — хотя думала, что так будет. Просто сижу и смотрю в окно. Снег налипает на лобовое стекло, укрывая меня внутри. Ветер неистовствует, поднимает и кружит снег, словно защищая меня вихрем. С каждой снежинкой, прилипающей к стеклу, между машиной и суровым внешним миром образуется барьер.

Не могу поверить, что Хардин пришел в квартиру, как раз когда я была там. Я надеялась избежать встречи. Хотя это к лучшему: боль моя, конечно, не утихла, но ситуация, в общем, прояснилась. Теперь я, по крайней мере, смогу вырваться из этого катастрофического периода моей жизни. Я хочу верить ему, хочу верить, что он действительно меня любит, но все это случилось именно из-за того, что когда-то я ему доверилась. Он может просто притворяться, потому что понимает, что больше не может контролировать меня. Даже если он и правда любит меня, что это изменит? Это не исправит все то, что он натворил, не поможет забыть насмешки, жуткое бахвальство о наших отношениях и ложь.

Жаль, что у меня не хватит денег самой платить за ту квартиру, иначе бы я осталась там и заставила Хардина уйти. Не хочу возвращаться в общежитие и подселяться к новой соседке, не хочу пользоваться общей душевой. Почему все должно было начаться со лжи? Случись наша встреча при других обстоятельствах, сейчас мы были бы вместе в нашей квартире, сидели бы на диване и смеялись или целовались бы в спальне. Вместо этого я сижу в одиночестве в машине и не знаю, куда ехать.

Когда я наконец завожу машину, мои руки дрожат от холода. Почему я оказалась бездомной именно зимой?

Я снова чувствую себя, как Кэтрин, только не Кэтрин из «Грозового перевала», как это обычно со мной бывает. На этот раз я словно Кэтрин из «Нортенгерского аббатства», с которой меня легко сопоставить: потрясенная и вынужденная совершать путешествие в одиночестве. Конечно, мой путь не занимает более ста километров и меня не изгнали с позором из аббатства, но я все равно понимаю ее боль. Не могу сообразить, на кого похож Хардин в этой книге. С одной стороны, он напоминает энергичного и остроумного Генри, не менее заинтересованного в чтении романов, чем я сама. Однако Генри намного добрее Хардина, и именно поэтому Хардин больше похож на заносчивого и грубого Джона.

Я бесцельно еду по городу и вдруг понимаю, что слова Хардина подействовали на меня сильнее, чем мне хотелось думать. Его мольбы, просьбы остаться едва не помогли склеить осколки моего сердца, но в итоге разбили его еще больше. Уверена, у него была только одна причина просить меня остаться — чтобы доказать себе, что ему это под силу. Он ведь не стал названивать и присылать сообщения, как только я уехала.

Заставляю себя поехать в кампус и сдать последний экзамен перед зимними каникулами. Сидя в аудитории, я чувствую себя такой отрешенной, что даже не верится, что никто в университете не догадывается, через что я сейчас прохожу. Видимо, фальшивая улыбка и милая беседа могут скрыть обжигающую боль.

Звоню маме, чтобы узнать, как дела с заселением в общежитие, но в ответ она лишь бормочет «пока безуспешно» и сразу же вешает трубку. Бесцельно поездив вокруг, я оказываюсь в квартале от «Вэнс» и понимаю, что уже пять вечера. Я не хочу злоупотреблять гостеприимством Лэндона и снова проситься переночевать в доме Кена. Я знаю, что он не будет против, но с моей стороны нечестно вовлекать во все это семью Хардина, да и этот дом навевает слишком много воспоминаний. Я этого не выдержу. Я попадаю на улицу, полную мотелей, и паркуюсь у самого приличного на вид. Неожиданно понимаю, что никогда раньше не останавливалась в мотеле, но других вариантов сейчас нет.

Низкорослый мужчина за стойкой, вполне дружелюбный на вид, улыбается и просит показать права. Несколько минут спустя он дает мне карту-ключ и бумажку с паролем от Wi-Fi. Снять комнату в мотеле, оказывается, проще, чем я думала, хотя и дороговато, но я не желаю останавливаться в дешевом и небезопасном месте.

— Вперед по дорожке и потом налево, — с улыбкой объясняет он.

Я благодарю его и снова выхожу на обжигающий холод, затем подгоняю машину поближе к моему номеру, чтобы легче было нести багаж.

Вот к чему я пришла из-за этого безрассудного эгоистичного парня: ночую в мотеле, совершенно одна, а все мои вещи скомканы в сумках. Я, которая когда-то всегда знала, как поступить, теперь не представляю, на кого могу положиться.

Схватив сумки, закрываю машину, которая кажется настоящей развалюхой на фоне припаркованного рядом «БМВ». В момент, когда я думаю, что хуже этот день быть уже не может, теряю равновесие и роняю одну из сумок на заснеженный тротуар. Мои вещи и некоторые книги вываливаются в мокрый снег. Я стараюсь поднять их свободной рукой, но боюсь взглянуть на заглавия книг — я не переживу, если мои любимые романы развалятся на части именно сегодня, как и я.

— Дайте-ка я помогу вам, мисс, — раздался мужской голос. Кто-то протягивает руку, чтобы помочь. — Тесса?

В изумлении я поднимаю взгляд и вижу голубые глаза и обеспокоенное лицо.

— Тревор? — удивляюсь я, хотя и так знаю, что это он. Я встаю и осматриваюсь. — Что ты здесь делаешь?

— Хотел спросить у тебя то же самое. — Он улыбается.

— Ну… я… — Я закусываю губу.

Но Тревор спасает меня от необходимости объясняться.

— У меня дома протекли трубы, вот я и ночую здесь. — Он наклоняется, собирает мои вещи и, удивленно изогнув бровь, протягивает мне промокший «Грозовой перевал». Потом передает два мокрых свитера и с сочувствием — «Гордость и предубеждение». — Держи… эта совсем размокла.

И я понимаю, что мироздание насмехается надо мной.

— Почему-то я подозревал, что тебе нравится классика, — одобрительно замечает Тревор.

Он забирает у меня сумки, и я благодарно киваю, а затем провожу картой и открываю дверь. В комнате жутко холодно, так что сразу подхожу к обогревателю и включаю его на полную мощность.

— Неудивительно, что при таких ценах на проживание их не волнует счет за электричество, — говорит Тревор и ставит мои сумки на пол.

Я улыбаюсь и киваю. Затем беру упавшие в снег вещи и развешиваю их на перекладине в душе. Я возвращаюсь в комнату, и между нами возникает неловкое молчание — я в чужой комнате с едва знакомым мне человеком.

— Твоя квартира недалеко? — спрашиваю я, чтобы немного оживить пространство.

— Не квартира, а дом. Ну да, в паре километров отсюда. Предпочитаю жить рядом с работой, чтобы точно не опаздывать.

— Это разумная мысль… — Я бы тоже так поступила.

В повседневной одежде Тревор выглядит совсем по-другому. Раньше я его видела только в костюме, но сейчас он стоит передо мной в обтягивающих синих джинсах и красной толстовке, волосы растрепаны, хотя обычно он аккуратно укладывает их с помощью геля.

— И я так думаю. Ты, значит, одна? — спрашивает он и опускает глаза, явно стесняясь своего любопытства.

— Ага, одна. — В этом ответе больше смысла, чем он предполагает.

— Не подумай, что я сую нос не в свое дело, я просто спросил, потому что твоему парню я не особенно нравлюсь. — Он усмехается и убирает со лба черные пряди.

— Ну, Хардину никто не нравится, так что не принимай близко к сердцу. — Я смотрю на свои ногти. — Правда, он не мой парень.

— О, прости. Я просто думал, что вы вместе.

— Были… вроде того.

Были ли? Он говорит, что да. Но, опять же, Хардин много чего говорит.

— Прости. Я, бывает, могу ляпнуть что-нибудь не то.

— Все в порядке. Ничего страшного, — убеждаю я и распаковываю оставшиеся вещи.

— Мне уйти? Не хочу мешать тебе. — Он кивает в сторону двери, показывая, что действительно имеет это в виду.

— Нет-нет, можешь остаться. Если хочешь, конечно. Ты не обязан, — бормочу я слишком быстро.

Да что со мной такое?

— Тогда договорились, я побуду здесь, — говорит он и присаживается на стул возле письменного стола.

Я думаю, где же сесть мне, и наконец устраиваюсь на краю кровати. Я сижу достаточно далеко от него; теперь вижу, что комната очень просторная.

— Ну, как тебе работается в «Вэнс»? — спрашивает Тревор, постукивая по деревянному столу.

— Мне очень нравится. Намного лучше, чем я могла ожидать. Для меня это действительно работа мечты. Надеюсь, после университета они меня возьмут.

— Ну, думаю, они предложат тебе место гораздо раньше. Кристиану ты очень нравишься — за обедом все только и говорили о той рукописи, которую ты нашла на прошлой неделе. Он говорит, что ты знаешь в этом деле толк, а услышать такую похвалу от него — это серьезно.

— Правда? Он так сказал? — Не могу не улыбнуться, хотя это кажется странным и ненужным, но в то же время меня приободряет.

— Да, а разве иначе он позвал бы тебя на конференцию? Мы едем только вчетвером.

— Вчетвером? — переспрашиваю я.

— Ага. Ты, я, Кристиан и Ким.

— Ой, я не знала, что Ким тоже поедет. — Изо всех сил надеюсь, что мистер Вэнс пригласил меня не только из-за моих отношений с Хардином, сыном его лучшего друга.

— Без нее он и пару дней не продержится, — шутит Тревор. — В смысле, без ее организационных способностей.

Я слегка улыбаюсь.

— Я поняла. А ты почему едешь? — спрашиваю я и тут же мысленно бью себя по голове. — В смысле, почему он берет тебя, ведь ты работаешь в финансовом отделе, разве не так? — пытаюсь объясниться я.

— Ничего, я все понял, вам, издателям, вовсе не нужно, чтобы рядом был ходячий калькулятор. — Он закатывает глаза и смеется, искренне смеется. — Он скоро открывает второй офис в Сиэтле, и мы должны встретиться с потенциальным инвестором. Кроме того, нам надо будет найти подходящее место и заключить наиболее выгодную сделку, а Кимберли убедится, что здание справится с нашим потоком работы.