Анна Владимирова
Обещанная медведю
Вернуть ведьму
Пролог
Не верилось, что мне удалось.
Я закинула единственный чемодан в подъехавшую машину, не дождавшись помощи водителя, прыгнула в салон на заднее сиденье и приказала хрипло: «Поехали!» Но еще долго, обернувшись, не могла оторвать взгляда от подъезда.
Успела. Удалось…
Когда машина вывернула со двора, я прикрыла глаза и сползла спиной по сиденью, выдыхая. Сердце дергалось в груди загнанной крысой и будто и правда собиралось выцарапаться в горло.
— Хлебните, — послышалось вдруг с водительского.
Я открыла глаза и еле навела резкость на протянутой мне металлической фляге. Но даже не успела подумать, как схватила ее и сделала жадный глоток. К чертям.
Напиток воспалил горло и обжог небо, но я даже не пискнула. Кое-как вдохнула и вернула флягу:
— Спасибо…
— Пожалуйста.
У меня пиликнул мобильный… сообщением о том, что такси подъезжает. Я сглотнула пряную слюну и подняла глаза от экрана в зеркало заднего вида, пытаясь поймать взгляд водителя.
— На такси вы бы не успели сбежать, — не отказал он мне во внимании.
— Кто вы? — прошептала я, пытаясь усесться, но тело не слушалось. Меня развезло в момент. — Чем вы меня напоили?
— Ничего такого, просто хорошая успокоительная настойка. Я не враг вам.
— Куда… — Язык едва ворочался. — Куда мы… едем?
— Туда, куда вам сейчас нужно больше всего…
Глаза закрывались, и я стряхивала сонливость из последних сил, мотая головой. Идиотка. Так мне и надо. Думала, удастся убежать. Но, видимо, удача окончательно отвернулась от меня…
— Скоро попустит, — хрипло усмехнулся водитель.
— Смешно вам, — выдохнула я укоризненно.
— Простите, не хотел вас обидеть. — Он обернулся, и мне удалось рассмотреть его.
Мужчина под пятьдесят с уставшим взглядом и узкими губами. Говорил он нехотя. Работа, видимо, такая.
— Вы ведьмак, — усмехнулась я.
Язык начал шевелиться, но в горле страшно драло.
— Очевидно, — не поощрил он мои умственные способности.
Отвернулся и мягко надавил на газ. На его лице проскакали зеленые отсветы светофора, а по рукам пробежались кислотные пятна какой-то неоновой вывески.
— Зачем я вам?
Он снова усмехнулся:
— Я не собираю своих пассажиров. Просто вы сейчас должны быть в другом месте.
— Откуда вам знать? — процедила я.
— Дар у меня такой, — пожал он плечами. — Знать, когда не знаете вы.
Я пошевелила пальцами, потерла ладонь о ладонь — опьянение отпускало. Дотянувшись до ручки двери, я подергала ее, но та оказалась заперта.
— Не стоит, — неодобрительно заметил ведьмак. — Вы уже забежали в такую яму, что осталось только ногами затолкать, правда?
Я оцепенела, шумно сглатывая.
— Как раз собралась выбраться, — выдавила.
— Знаете, если за вами приехал я, то план был так себе.
И он свернул в какой-то узкий переулок. По обеим сторонам замелькали припаркованные машины. А у меня сдали нервы:
— Выпустите меня сейчас же!
— Уже скоро, не кричите. — И он вдруг так ударил по тормозам, что меня бросило в спинку переднего сиденья. — Проскочил, извиняюсь.
Машина сдала назад и снова резко затормозила. Водитель тут же вышел, а я, не теряя времени, начала дергать ручку и колотить в двери. Когда замок щелкнул, и меня, наконец, выпустили наружу, я выскочила из салона опрометью и развернулась, тяжело дыша:
— Я на тебя в суд подам! — И такая злость накатила, что я глупо топнула ногой. — Мне в аэропорт надо! Я такси вызывала!
— Леди, у меня редкий дар — привозить всех туда, куда им на самом деле надо, — улыбнулся мне водила и вдруг глянул куда-то за мое плечо.
А за спиной вдруг раздалось рычание. Слишком знакомо, вкрадчиво и продирающе… Я думала, у меня сейчас сердце остановится от шквала эмоций, который рождал этот звериный шепот. А еще запах… Я даже не успела еще осознать, что он знаком до боли, а в душе уже разверзлась бездна тоски и ужаса.
Не может быть. Это невозможно…
Я медленно обернулась и тут же попала в плен взгляда, который снился каждую ночь. Захотелось сразу все — развернуться и бежать, а лучше — кинуться на шею мужчине, стоящему передо мной, сдаться и умереть. Потому что он не простит. Я видела во взгляде. Он ничего не забудет. И не отпустит больше.
Где-то в чужом теперь мире послышался тихий шорох шин отъезжающего такси со странным ведьмаком, но ко мне это уже не имело никакого отношения. Моего мира не стало. И Давид только подтвердил это, рывком хватая меня за горло и притягивая к себе:
— Дрянь… — прорычал в губы и с такой силой сжал пальцы, что перед глазами потемнело.
Я схватилась за его запястье обеими руками и раскрыла рот, хватая воздух. Щеки обожгло горячими слезами, а душу проморозило от взгляда, устремленного на меня. Где-то глубоко внутри я кричала, боролась и вырывалась из хватки, но снаружи сдалась.
Жизнь избивала меня весь этот год без него и, видимо, решила прибить его руками. Цинично. Я никогда не могла сопротивляться Давиду. Такому, как он, можно только подчиниться, сдаться и сделать все, что скажет. Тем более что я его предала, бросила и сбежала.
Давид разжал пальцы, но на колени упасть я не успела — он подхватил под руку и дернул за собой, втаскивая меня в знакомое здание. Перед взглядом крутанулся калейдоскоп электрических ламп, смазались в одну линию кабинеты с табличками, и он втолкнул меня в темноту. Но не успела я запаниковать, как загорелась лампочка, обнаруживая маленькую комнату — стол, пара стульев…
Хлопнула дверь, и Давид снова перехватил меня за горло, прижимая к себе спиной.
— Метки свела, — зло усмехнулся в шею и вдруг прижался к ней жесткими губами, замирая.
Стало дико страшно. Я шумно сглотнула в тишине, но тут же задохнулась от неожиданного рывка на горловине моей футболки.
— Давид! — вскрикнула я в испуге. — Не надо!
Глупо, но память не вовремя напомнила, какой защищенной прежде я чувствовала себя в его руках.
— Да я бы с радостью! — прорычал он, сдирая с меня лифчик и оставляя горящие следы на коже от лямок. Но его слова хлестали жестче. — Посадил бы тебя сначала в камеру, потом отдал под суд за кражу вещдоков, а потом упек в тюрьму! Только ты, сучка, пробралась под кожу…
И комната наполнилась страшной тишиной, в которой он — уверена — пытался прийти в себя. Я дышала загнанно, жмурилась на тусклую лампочку под потолком… и задержала дыхание, когда его ладонь накрыла голую грудь:
— Какого же черта, Слава…
Показалось, что ему удалось успокоиться, и что он стал прежним. Его руки расслабились, и я всхлипнула:
— Давид, я не хотела, — залепетала так, будто он нож к горлу приставил. — Я… я просто… не могла по-другому…
Его руки дрогнули, а от стен отразилось глухое рычание и срикошетило в солнечное сплетение. Я захлебнулась воздухом, когда он небрежно дернул молнию на моих джинсах и рванулся рукой в трусы. По горлу знакомой дорожкой побежало обжигающее заклятие безмолвия — Давид блокировал мою силу. А между ног вжимались его жесткие пальцы, не оставляя выбора, кроме как подчиняться. Я раскрыла широко глаза, но ничего не видела перед собой, цепенея в его руках. Я металась между попытками понять его и желанием перегрызть ему глотку.
Оборотень, который выбрал пару, не может ждать долго и не сходить с ума. Но только не этот. Мне казалось, Давид справится и забудет. Не простит, конечно, но точно не будет убиваться. Он и не убивался. Он убивал меня — жестко двигал рукой, вынуждая унизительно глотать стон и сжимать ноги. Пользовал меня, как шлюху, заставляя забыть о том, как было прежде.
Когда его руки исчезли, я замерла на вдох, оставшись в тишине на несколько ударов сердца, но он вернул ладони на пояс моих джинсов и сдернул их до самых коленей.
— Не надо, — моргнула я на искаженную тень на стене. Та причудливо корчилась в свете лампы, но слышать меня не могла, как и мужчина позади. — Давид, не надо!
Касания его пальцев на горле могли показаться нежными, но голос остудил эту надежду:
— А что надо? — зарычал он глухо мне в затылок, вжимаясь членом между ног. — Отпустить тебя? Пристрелить? Что, Слава?..
И он рванулся в меня со злостью, до упора, не давая привыкнуть. Я вскрикнула и сжала ноги, но это только обострило ощущения. В груди защекотало, ошпарило ступни кипятком, и меня бросило в пот. Сердце задергалось, как и я в руках Давида, а он продолжал безжалостно вжиматься бедрами в мои, заставляя захлебываться собственным протестом.
С каждым его движением что-то рассыпалось внутри на части, которые уже не собрать. По щекам лились слезы. Я царапала слабыми пальцами его руки и в то же время, понимала, что они — самое правильное место, в котором мне когда-либо надо было оказаться. Я тоже не жила. Бежала куда-то, лишь бы подальше, не оглядываясь и не вспоминая. Но по счетам придется платить. Глупо было полагать, что моя удача будет бесконечной…
Только даже я не представляла, насколько она меня подведет…
Давид двигался все сильней, прижимая меня к себе за горло. В кожу уже впивались когти, а не пальцы, а рычание над ухом закручивало тугую пружину страха в желудке. Только, когда она вдруг рухнула вниз живота и развернулась горячечной дрожью, коленки подогнулись… а в шею будто ударили с размаху чем-то раскаленным. Меня тряхнуло, в горле застыл крик, а вдоль позвоночника скатилась горячая капля.