Когда я отошла от дремы, до пункта моего назначения оставался всего лишь час. От встречающего меня на вокзале тусклого солнца уже не осталось и следа — небо затянуло свинцовыми тучами, изредка бросающими на землю тяжелые слезы. Чем ближе к городу мы подъезжали, тем у́же становилась дорога и тем глубже мы заезжали в вековую тайгу. Казалось, будто я еду прямиком в страшную сказку, в которой огромные корни великанов-деревьев служат им ногами, сотрясающими землю и кромсающими камни в пылевую крошку. Столько зелени я еще никогда не видела. Огромные деревья и густые кусты росли буквально впритык к дороге, отчего создавалось впечатление, будто мы едем по природному лабиринту.
Из-за густоты закрывающих небеса деревьев и пасмурной погоды, потемнело гораздо раньше положенного срока.
На протяжении многих километров не было ни единого города и вообще никаких признаков жизни, пока мы не проехали мимо поворота на Форест Хилл* (*Лесной холм). Этот город не только казался, но и был очень крупным — в нем жило и работало двести двадцать тысяч человек. Каждый день сюда на работу приезжал и мой дядя Джордан, занимающий должность главного врача по хирургии в лучшей больнице в округе. Отсюда до Грей Плэйс оставалось немногим больше двадцати миль*, отчего моё сердце, в явном предвкушении, забилось чуть быстрее (*Немногим больше тридцати километров).
Мы с дядей прежде виделись всего пару раз (последний раз перед нашим отъездом в Великобританию — тогда он приехал, чтобы попрощаться). Я помню его густые усы и голубые глаза — такие же, как у мамы. Мама всегда говорила, что, не смотря на то, что они были рождены от разных отцов, она с Джорданом всегда были похожи между собой, что сильно проявлялось в цвете их глаз и волос, и в их идеально-ровной осанке. Но, если честно, мне так сильно врезались в память усы моего дяди, что кроме них я почти ничего больше не запомнила. Моя мать всегда поддерживала связь с Джорданом, регулярно звоня ему в последний день каждого месяца, но какой-то сестринско-братской привязанности между этими двумя не было. Они любили друг друга также легко, как и легко жили вдали друг от друга.
Мы еще не въехали в черту города, когда я увидела красивую деревянную табличку, расположившуюся напротив огромной секвойи. Она изображала волка с запрокинутой головой, под которым массивными, резными буквами было выдавлено “Добро пожаловать в Грей Плэйс”* (*Welcome to Gray Place). Добро пожаловать в город, о котором нет никакой информации в википедии — только небольшая группа в социальной сети, которая сообщала о том, что на данный момент в Грей Плэйс проживает немногим более четырех тысяч пятисот человек, из которых тысяча пятьсот несовершеннолетних, в состав коих входит пятьсот старшеклассников. Как по мне — это весьма сомнительная статистика, составленная каким-то подростком, но кроме нее и нескольких фотографий местных достопримечательностей, больше ничего нельзя было узнать об этом месте, не приехав в него самолично.
4. Разбросанный хутор
Ровно в семь часов вечера я оказалась на автостанции, расположенной на самом въезде в Грей Плэйс. Поставив справа от себя чемодан, я проводила взглядом уезжающий микроавтобус, после чего посмотрела на небо. Дождь в этом городе прошел совсем недавно, что было видно по срывающимся с крыши каплям, но тучи над моей головой всё еще опасно сгущались. Зайдя под крышу платформы № 3, я огляделась по сторонам и с ужасом осознала, что Джордан не пришел меня встречать. Решив, что он в здании автостанции, я зашла внутрь, но кроме кассирши, смотрящей слезливую мелодраму по рабочему компьютеру, меня, дымчатого котенка и двух десятков пластмассовых стульев, внутри больше никого и ничего не было. Я замерла, так как мой инструктаж заканчивался на этой автостанции — я не знала, что дальше делать и куда идти. Еще раз, вспомнив о том, что нахожусь в чужой стране, в городе посреди тайги, я вдруг почувствовала ускорение своего пульса, после чего посмотрела в ближайшее ко мне окно как раз в момент, когда у пятой платформы остановился кадиллак ДеВиль девяностого года выпуска. С облегчением выдохнув, я отправилась к выходу, зная, что Джордан является обладателем именно такого кадиллака.
Уже выйдя на первую платформу, я резко остановилась, врезавшись взглядом в человека, вылезшего из машины моего дяди. Сначала я подумала, что ошиблась, однако вскоре узнала в подошедшим ближе мужчине Джордана. Он немного отрастил свои темно-пшеничные волосы, отчего они стали казаться еще темнее, а от его густых усов не осталось и следа, если только не считать следом недельную небритость. Джордану было всего сорок пять, но его голову уже начинала затрагивать редкая, едва уловимая седина, которая всё же не мешала ему выглядеть молодым. Ко всему прочему он обладал неплохо подтянутой фигурой, так что преждевременное старение ему точно не грозило. Однако, не смотря на хорошую форму, он выглядел слегка уставшим, но при этом его светло-голубые глаза сияли чем-то напоминающим оптимизм. Всё ещё молодой, но уже уставший — таким было моё первое впечатление об этом человеке.
— Аврора? — робко улыбнулся мужчина.
— Да, — на выдохе улыбнулась в ответ я.
— Как ты выросла, — встряхнул меня за плечи Джордан, тем самым избежав неловких объятий. — Я помню тебя еще десятилетней малышкой.
— А я помню тебя с усами.
— Усов уже лет пять как нет, — забирая мои вещи, ухмыльнулся Джордан. — Как доехала?
“Ужасно! Всё болит, хочу в душ, есть, спать и возможно даже пива, которого я от роду не пробовала!” — Вертелось у меня в голове что-то сродни ругательству, но я, с улыбкой на лице, ответила лишь отрывистое: “Отлично”.
***
Уже спустя пару часов, после принятия окончательного решения “взять быка за рога”, мы позвонили моему дяде в Канаду, который с радостью согласился принять меня на проживание. В декабре прошлого года, после двадцати трех лет брака, Джордан развелся со своей женой. Причина была достаточно прозаична — Грейс изменяла ему, а после того, как он застал её с поличным, она и вовсе ушла к любовнику-автослесарю, который был на два года младше Джордана и на год младше её. Мама говорила, что роман Джордана с Грейс всегда казался ей подозрительно стремительным. Дядя начал встречаться с Грейс сразу после возвращения из Оттавы, где с успехом окончил университет, и уже спустя два месяца легкой интрижки женился на своей девушке. Они стали жить вместе с отцом Джордана, в его доме, и через год у них родился Артур. Мой двоюродный брат был старше меня на пять лет и сейчас жил в Квебеке. Я никогда прежде не виделась с ним и, судя по расстоянию между Грей Плэйс и Квебеком, скорой встречи у нас не предвещалось. После развода родителей, Артур категорически занял позицию отца, так как Грейс громогласно отказалась от своего сына, назвав его “ошибкой молодости”. Сама же экс-жена уехала со своим новоиспеченным бойфрендом в США, в городок под названием Амарилло. К облегчению для Джордана, развод не тянулся дольше одного месяца, и теперь ему не нужно было жить в одном городе с предательницей и её ухажером.
***
Внутри кадиллак оказался куда более уютным, чем казался снаружи — старая экокожа держалась на высоте.
Погода была отвратительной — дождь редкими каплями начал тарабанить по лобовому стеклу и над городом прозрачной пеленой повисла морось. Была всего лишь середина сентября, но в Грей Плэйс уже во всю силу начинало задувать первое дыхание осени. Мы ехали в полном молчании (Джордан смотрел на дорогу, а я рассматривала на удивление красивые частные дома), которое я нарушила сразу после того, как мы выехали за пределы города.
— Эммм… Куда мы едем? — приподняла брови я.
— Домой, — сконфузился Джордан, и у меня больше не осталось сомнений в том, что в моем присутствии он чувствует себя неловко.
Оказалось, что мой дядя живет не в городе и даже не на его окраине. Он жил за его пределами, на так называемом “разбросанном хуторе”, который представлял собой пять домов, разбросанных вдали друг от друга и разделенных кукурузными полями или лесной полосой. Дом Джордана оказался в двух километрах от выезда из Грей Плэйс и, как позже я узнала, отсюда до школы было ровно три километра, что приравнивалось к двадцати пяти минутам пешей прогулки. Я думала, что город находится вдали от цивилизации, а оказалось, что не город, а конкретно я буду находиться вдали от внешнего мира.
Двухэтажный дом, обшитый иссиня-серым, деревянным сайдингом, стоял в пятнадцати метрах от дороги и выглядел, если не готично, тогда определенно мрачно. На моё первое впечатление о доме влияла и осенняя серость, и скошенное поле слева от него, и неубранное поле поникших подсолнухов справа… В таком месте запросто можно впасть в осеннюю депрессию, а со временем и вовсе обзавестись апатией. Но если не быть пессимистом, тогда можно отметить уютную, миниатюрную веранду с лавочками… Тоже тусклых тонов…
Тяжело выдохнув, я взяла свою дорожную сумку и поплелась в дом вслед за Джорданом. Первое, что бросилось в глаза уже на входе — это запустение. Нет, и в прихожей, и в гостиной была мебель, но её было так мало, и она была настолько простой, что казалось, будто здесь живет минималист-фанатик.