Согласно разведке, возглавляемой Иридием и Молибденом, Блуждающие, трезвые и потерянные, впервые за полвека не только нацелились, но начали Великий Поход на Дилениум — очередной виток в истории находящегося на последнем издыхании человечества. Между Дилениумом и Евразией образовался новый перешеек — они пройдут по нему. Если Дилениум не выстоит, в Евразию хлынет новая волна новообращённых Блуждающих, что будет подобно цунами из сгустка необъятного хаоса. Исцеление от Стали на этом континенте вновь отложится на столетие, а может и на более длительный срок. И не спасёт их души их оружие. А ведь могли, ведь с самого начала и до конца имели возможность найти своё спасение в спасении ближних. Но теперь… Видимо лагерь блуждающих душ под стенами Рудника скоро сильно разрастётся, несмотря на то, что все эти годы мы, не покладая рук, трудились над его спасительным уменьшением. Многие из Дилениума в итоге придут к нам. Но мы не торгуем спасением. Мы его раздаём. Его мало. Оно достаётся случайным и далеко не всем. А теперь рискует достаться ещё меньшему проценту нуждающихся… Зачем они воевали? За что они воевали? И теперь нам спасать их тела. Но души… Души их никто кроме их самих не спасёт. Раскаяние накроет их. Но скольким душам будет подарено время на него?
Главы 2-3
До рассвета ещё есть пара часов и мне есть куда идти. Не домой, конечно. Конана дома днём с огнём не сыщешь, не то что ночью. Мы оба неусидчивые: носимся по Руднику, решаем миллионы задач в сутки, открываем новые вопросы, чтобы находить новые ответы, неизбежно притягиваемся друг к другу. Мы можем обходиться без сна три месяца к ряду, после проспать сутки и далее спокойно бодрствовать очередные три месяца. Я предпочитаю “перезаряжаться” чаще, чтобы в случае, если мне внезапно понадобится максимум своей энергии, в ответственный момент не нуждаться в экстренной дозаправке. Поэтому я сплю от четырёх до десяти раз в месяц, а порой и чаще — в зависимости от того, сколько раз в месяц мы с Конаном пересекаемся в стремлении раздеть друг друга. У других Металлов по разному обстоят дела со сном и с другими способами дозарядки: еда, вода, выпивка… У Беорегарда с Теоной, вроде как, “всё схвачено” и получается предельно гармонично. В большей гармонии получилось соединиться только Титанам. Спиро с Клэр самые молодые, так что у них всё бурно: и выпивка, и секс, и ревность, и даже их разведывательная деятельность за пределами Рудника — всё через “бум!”. А вот у Лантана — Кармелиты — всё намного сложнее, чем у нас всех вместе взятых. Из-за отсутствия пары, то есть из-за очевидного одиночества и отсутствия возможности снять напряжение через секс или хотя бы общение с родственной душой, она выпивает. Это не алкоголизм. Металлам сложно напиться. Особенно тем слабоградусным пивом, которое разливают в “Стальном кулаке”. И всё же Лантан разгоняет свою кровь горючей жидкостью гораздо чаще, чем все остальные Металлы. Разум трезвый, речь не путается, походка тверда, только кровь вскипает — это вскипание и разряжает, снимает напряжение, но лишь временно. Может быть, Кармелита и не пила бы вовсе, если бы обратилась в Металл “чистым листом”. Но никто из нас не был чистым листом, когда обращался в Металл. А Кармелита на момент своего обращения была не только не чистым, но и изрядно помятым листом, что сильно усложнило ситуацию.
За шестнадцать лет до моего попадания в Рудник здесь случилась знаменитая “Ночь клыков и Металлов”. Это был год Падения Старого Мира, люди только начинали свой путь спасения в Руднике. Город тогда не был забит под завязку: он мог вместить в себя тридцать тысяч душ, но пока ещё успел принять только двадцать тысяч. В первые дни Стали все пребывали в панике, Металлов ещё не существовало, то есть ярко выраженных, превосходящих всех прочих лидеров не было — Беорегард с Теоной и Кармелита обратились в Металлов немногим позже. В первые же дни всё было скомкано. Потоки беженцев, приходящих к стенам Рудника, хотя и проверялись тщательно, всё же однажды были проверены недостаточно хорошо. Добравшаяся до Рудника Кармелита смогла провести внутрь города своего укушенного Блуждающим мужа. Его звали Рэймонд Тейт, он был старшим и единственным братом Теоны, в то время как Кармелита является старшей и единственной сестрой Беорегарда — так самая горячая пара Металлов Рудника и познакомилась, и в итоге соединилась в неделимое целое. В общем и целом: Кармелите не следовало проводить внутрь “чистого” города укушенного. Сначала она заперла своего пораженного Сталью мужа в подвале дома, в своё время построенного для неё Беорегардом, затем попыталась вколоть в его сердце одну из прямых металлических инъекций, которые тогда ещё имелись в Руднике, но всё закончилось тем, что она потеряла контроль, в результате чего Блуждающий Рэймонд Тейт вырвался на свободу.
В те дни вирус Стали срабатывал быстрее, чем работает теперь. Рэймонд покусал людей, те снежным комом начали распространять Сталь по Руднику… Ситуацию в последний момент спас Тристан, сын Кармелиты от её первой влюблённости, к тому моменту успешно прошедший основную стадию обращения в Титан. Отойдя от яда Блуждающего — его укусили задолго до “коллапса” с Рэймондом — он, естественно, как Металл не пострадал, а увидев в Руднике хаос, расправился с ним по-своему. Не признав в безумном Блуждающем своего отчима, он вырвал у того сердце, укушенным Кармелите и Беорегарду вколол в сердца прямые инъекции металла, а заодно ещё одну инъекцию впорол и в сердце случайно проходившей мимо Теоне, после чего переложил внутри города с пять тысяч укушенных. Красавчик умудрился не прикончить ни единого чистого человека и не пропустить ни одного зараженного. Пять тысяч зараженных! Их могло быть двадцать тысяч… Но Титан успел спасти пятнадцать тысяч человек: уничтожил пять тысяч пораженных, являющихся близкими и даже родными людьми тем, кого необходимо было спасать ценой столь тяжкой жертвы… Пострадали все: старики, мужчины, женщины и даже дети — целые семьи…
Как я уже обозначила ранее: Металлы — пацифисты. Мы огорчаемся, когда нам приходится жестоко защищаться от внешних нападков. Порой даже огорчаемся сильнее, чем следовало бы… У Титана после той ночи возник ступор. Я не знаю подробностей, но судя из рассказов других Металлов, это было страшно… Во-первых, он был самым первым Металлом, которому никто не мог объяснить, что именно с ним происходит; во-вторых, он был новообращённым, то есть со сбитыми внутренними настройками = неотлаженным самоконтролем; в-третьих, он из семнадцатилетнего парня резко обратился во взрослого, крупногабаритного мужчину; в-четвёртых, он тогда был по уши влюблён в Теону и внезапно узнал, что она предпочла ему его родного дядю; в-пятых и в-шестых, ему пришлось убить отчима, по совместительству бывшего его лучшим другом; в-седьмых и в-восьмых, ему пришлось проткнуть сердца матери и дяди, чтобы спасти их от Стали; в-девятых, он пронзил металлической вакциной сердце случайно проходящей мимо Теоны исключительно из-за чувства ревности, которое его, как новообращённого Металла, тогда разрывало напополам…
Ту роковую ночь назвали “Ночь клыков и Металлов” — в честь всех укушенных и появления в Руднике первых Металлов.
Тристан смог выкарабкаться из своей агонии, хотя его путь и был долог: служение на благо спасшихся остатков человечества сначала внутри Рудника, затем вне — первой стала шпионская деятельность на Камчатке, позже в Парадизаре, — после чего, спустя долгие, беспокойные годы, ему досталось персональное спасение в лице Тринидад. После череды мучительных лет его накрыло такое счастье — но не успокоение — какое, как мне порой кажется, даже влюблённым Металлам невозможно понять на все сто процентов. Потому что мы просто поглощены своей любовью, своей страстью, а эти двое Титанов… Они как будто и есть сама страсть и сама любовь. Это сложно объяснить. Это, должно быть, возможно понять только являясь неразлучниками…
Кармелите крупно не повезло. Она стала Металлом в момент потери своего любимого человека. Что, естественно, взорвало внутри неё усиленную металлизмом эмоциональную бомбу. По её вине погибли люди в Руднике и чуть не пал весь город целиком — ещё один эмоциональный взрыв. И ещё несколько: её старший сын был вынужден убить Рэймонда, её саму, Беорегарда, ещё пять тысяч укушенных обитателей Рудника, а заодно “прикончил” и безвинную Теону… Таким образом в то время в Руднике оказалось целых два Металла в опасном состоянии аффекта. Беорегарду с Теоной тогда пришлось непросто. Новообращенные Металлы пытались помочь впавшим в шок другим новообращенным Металлам, буквально заклеить лейкопластырем сквозные шрамы на их перерожденных душах и нервных системах… Однако, как мы видим сейчас, Рудник всё ещё стоит, а значит в те страшные годы Титан и Лантан не слетели с катушек настолько, чтобы это стало непоправимым для местных остатков человечества. Значит, Рутений с Родием справились. Эти двое всегда справляются. И когда я говорю “всегда”, я имею в виду “вообще всегда”. Даже с фактом пропажи их дочери они справляются — каждый прожитый ими день… В паре они непобедимы. Как все Металлы, имеющие свою пару. Но каково быть Металлом-одиночкой, потерявшим любимого непосредственно перед своим обращением в Металл, снедаемому чувством вины перед не одним поколением, пострадавшим в Ночь клыков и Металлов?.. Никто в Руднике, кроме Металлов, не знает о причастности Кармелиты к событиям той ночи. И всё же всеобщее неведение людей ей как будто бы не помогает. С той страшной ночи прошло целое десятилетие, прежде чем Лантан начала предпринимать попытки найти успокоение в объятиях мужчин, но каждая её новая попытка неизбежно заканчивалась крахом. Может быть, душа Металла и душа обычного человека и могут быть родственными, но в постели Металлу нужен именно Металл. Особенно если Металлом является женщина. Трое из пяти бывших у Лантана мужчин покинули её спальню с переломами различной степени тяжести. С двумя последними она пробыла на несколько недель дольше, но по её отзывам это было похоже на пытки — она не получала удовольствия от физической близости.