Одиночество в сумме с чувством вины — гремучая смесь внутри Металла, обречённого на долгую жизнь. В роли Лантана Кармелита ходит уже пятьдесят второй год, по человеческим меркам ей сейчас должно быть без малого восемьдесят шесть лет. Пока что мы ещё не знаем, насколько бесконечной может быть наша жизнь, но с высоты уже прожитых лет мне уже кажется, будто Лантан держится неплохо. Пусть ей и помогает держаться алкоголь. Вопрос скорее в том, сколько ещё она сможет продержаться в таком режиме? Месяц?.. Год?.. Десятилетие?.. Неизвестно. Как и неизвестно, что произойдёт, когда у неё всё же сорвёт резьбу, долгие годы закручиваемую ею до предела. Нам всем ещё многое неизвестно о нашей металлической природе. Мы все первопроходцы. И у всех нас на душах есть травмы различной степени тяжести. Вот только у всех нас, за исключением Лантана, есть пары, и потому нам проще, чем ей. Нам кажется, будто жизнь только начинается, хотя по человеческим меркам наши жизни уже должны подходить к логическому концу: так быстро и незаметно — вжик, и нет этой жизни. И мы радуемся тому, что завтра мы всё ещё будем жить молодыми и здоровыми, и влюблёнными… Чему радуется Лантан? Тому, что у её резко повзрослевших детей всё хорошо? Неплохое утешение. Но лишь относительная доля полноценного счастья.
Я понимаю, насколько мне повезло: мне есть куда идти этим вечером. И практически любым вечером. В бар “Стальной кулак”. В Руднике, конечно, есть ещё пара питейных заведений, но это место самое просторное и красивое, и оттого самое популярное: гирлянды из тёплых лампочек над головой, барные стулья на утрамбованной миллионами шагов до состояния камня голой земле. Металлы в основном предпочитают бывать именно здесь. Самый частый гость “Стального кулака” из Металлов — Лантан. Так что идя сюда сегодня я даже не сомневалась в том, что встречу здесь, за привычной барной стойкой, уже улыбающуюся Лантан со слегка порозовевшими щеками. Она всегда такая “по-металлически-не-пьянеющая”. Весёлая грусть. И грустная весёлость. И ничем ей не поможешь. Разве что придумаешь, как обратить красавчика-бармена в какого-нибудь Бериллия. Хотя на самом деле бармен “Стального кулака” не такой уж и красавчик, да ещё и постоянно подвыпивший, и, кажется, уже без пяти минут помолвленный.
Хотя ночь была глубокой, то тут то там на улочках встречались люди, в большинстве случаев шагающие в парах: кто-то заступал на ночную смену, кто-то уходил с ночной, а те, кто помоложе, юноши и девушки лет шестнадцати, наслаждались последними тёплыми ночами в этом году. До “Стального кулака” мне оставалось меньше ста метров, когда из-за его штор вынырнули Беорегард с Теоной. Они не заметили моего приближения по двум причинам: во-первых, они направлялись в противоположную от меня сторону — предположительно в сторону своего дома, — а во-вторых, они всецело были заняты собой — эти двое, как всегда, пожирали друг друга улыбающимся и одновременно полными страсти взглядами, и Беорегард привычно прижимал к себе Теону, удерживая её за талию. При виде пары Диес я непроизвольно ухмыльнулась. Рутений и Родий поистине невероятны. Идеальнее их пары только знаменитая пара Титанов. Зато мне с Конаном уверенно отходит чистая бронза — благодаря пристрастию Спиро с Клэр к эмоциональным сценам безосновательной ревности, которые в их паре устраиваются исключительно ради подливания масла в пламя страсти, а никак не потому, что кто-то из них действительно может переживать из-за того, что на кого-то из них могут заглядываться обычные люди. Мы все помешаны на своих партнёрах. И в этом наше счастье. Вот бы и Лантан смогла однажды заполучить свой сорт помешательства…
С такими мыслями я переступила порог “Стального кулака”.
Только раздвинув входные шторы бара, я сразу же увидела её: Лантан предсказуемо сидела за барной стойкой с двумя стоящими напротив нее, наполовину опустевшими бокалами пива. Подозреваю, бармен только за счет нашей общей подруги сколотил себе целое состояние: поговаривают, будто перед свадьбой он планирует выкупить квадратные метры у своего единственного соседа по однокомнатной квартире. Ещё один виток ещё одной жизни от рождения до ухода… Родился — созрел — женился — родил — взрастил — ушёл…
Лантан обратила на меня внимание только после того, как я подошла к ней впритык.
— Джекки! — она растянулась в весёлой улыбке, на её щеках сразу же вспыхнул узнаваемый румянец. — Ты разминулась с Беорегардом и Теоной.
— Да, я видела их выходящими из бара… — придвинув барный стул поближе, я присела на него. — Они не заметили меня.
— Иногда мне кажется, будто случаются моменты, когда эти двое вообще никого, за исключением друг друга, не видят.
— И вправду бывает такое, — криво ухмыльнулась я, вспомнив, как днём столкнулась с Диесами на стене. Если бы я их не сбила, держу пари, они бы так и не заметили меня.
Кармелита продолжала:
— Между ними в последнее время такой мощный накал, что он реально стал осязаем и, клянусь, улавливается за сотню метров. Опасаюсь, что если они не сбавят градус, в итоге допрыгаются и заделают мне ещё одну племянницу или племянника.
Я попыталась понять, что именно моя собеседница имеет в виду, говоря о “мощном накале в последнее время” между этими двумя, но так и не поняла. Может, под “последним временем” она имеет в виду “всегда”? Потому что слово “всегда” в контексте страсти этой пары подходит идеально. За тридцать пять лет я ещё ни разу не видела Рутения с Родием в компании друг друга “на другом градусе”.
— Тристан с Тринидад должны скоро объявиться, — собеседница бросила на меня короткий испытывающий взгляд. — Соскучилась?
— Да, — не было никакого смысла скрывать очевидное.
— Каково это — быть главнокомандующим Металлом? Подтирать сопли добровольцев…
— Лучше, чем протирать задницей стулья всех трёх местных баров.
— Эй, мне можно.
— Ты ведь знаешь, я не из тех, кто оправдывает.
— Не вслух. Мысленно-то ты меня оправдываешь. У тебя очень красноречивые взгляды и большие глаза, знаешь ли. Так что мне можно, понятно? Ты сама так считаешь. Проехали.
— Проехали, — согласно хмыкнула я и уже хотела подозвать бармена, застрявшего у дальних столов, но Кармелита не дала мне шанса отвлечься от нашего диалога.
— В сочетании уточняющего вопроса о том, скучаешь ли ты по Титанам, и вопроса о том, нравится ли тебе быть главнокомандующим Металлом, я пыталась добиться уточнения.
— О чём речь?
— Почему вы с Конаном не уходите? Ведь я уже не первый год вижу, как ты сверлишь взглядом удаляющиеся в Дикие просторы спины Титанов. Ты ведь хотела бы принять их предложение о соседстве с ними, в их глухих чешских лесах…
— Признаюсь, с каждым годом желание возрастает всё больше.
— В таком случае, чего тянешь?
— Конану здесь, вроде как, нравится.
— Может быть немногим больше, чем тебе. Но ведь понятно, что дело не в Конане. Может быть, дело в Беорегарде с Теоной? Вокруг Титанов сформировалась отличная компания, а у Беорегарда с Теоной из толковых только ты да Конан.
— Эй. У них есть ты, Спиро и Клэр.
— Я специалист по барам, а не по поддержанию исправного функционирования механизмов Рудника, с чем отлично справляетесь только ты с Конаном и Беорегард с Теоной. А Спиро с Клэр… Что с них взять? По человеческим меркам Спиро уже должно быть шестьдесят четыре, Клэр пятьдесят пять, но в роли Металлов эти двое как дети малые, особенно в компании друг друга.
— Зато они — эффектная пара разведчиков.
— Это уж точно. Секси блондиночка с длинными ногами и развевающимися по ветру локонами плюс полухмурый-полувесёлый мачо… Не верю я в то, что Спиро ревнует её по-настоящему, как и в то, что она может всерьёз ревновать его. Прекрасно ведь понимают, что им никто кроме их уже не подойдёт. И всё равно продолжают баловаться с этим театром ревности. Уже четвёртый десяток пошел с момента их перерождения в Металлы, начали бы уже успокаиваться, м?
— У них просто один темперамент на двоих, — в ответ на столь веселое замечание ухмыльнулась я. — Им нужно это баловство. С ним они чувствуют себя… Живее, — подытожив таким заключением, я закусила губу. В последнее время, может быть из-за частого лицезрения уходов наших ровесников в иной мир, я слишком часто стала задумываться на тему того, по-настоящему ли мы, Металлы, живы? Бред…
— Кстати о жизни, — Лантан приподняла один из своих наполовину полных бокалов. — Давно не заглядывала в медицинское крыло к Поле. Как там вакцина Поляриса?
— Да всё так же, — мои брови неосознанно поползли к переносице.
Вакцина Поляриса — величайшее открытие после металлической вакцины, выведенная именно на основе второй.
Полярис прожил долгую и великую жизнь. До Стали, в пятидесятилетнем возрасте, он изобрел лекарство от старческой деменции, а чуть позже и лекарство от глухоты. В первые дни Стали он сумел на кукурузнике добраться до Рудника, в котором тогда уже работала медиком его средняя дочь Пола. Позже она ассистировала ему на операциях по помещению изобретенных им металлических капсул в сердца людей. И хотя после вскрытия капсул смогли выжить, а значит обратиться в Металлы, слишком мало человек, все его операции завершились успешно. И хотя он так и не смог обучить никого из своих учеников искусству вшивания металлической капсулы в человеческие сердца, что значит, что мы потеряли эту технологию вместе с уходом Поляриса, он смог оставить после себя ещё одно великое, вполне возможно, что самое важное в его научной карьере изобретение — он смог вывести вакцину от Стали. Одна прямая вакцина (их в руках Рудника, вроде как, на момент начала Стали было всего с десяток) была им израсходована на процесс изобретения капсул для вшития и будто бы открыла ему что-то для изобретения вакцины… Неизвестно, что и как было на самом деле. Понятно только, что незадолго до своей смерти — он ушел в возрасте ста одного года! — этот гениальный учёный-медик подарил миру вакцину от Стали, работающую на основе крови Металлов. Раз в сутки мы сдаём свою кровь Поле Полярис, внучке гениального Майкла Поляриса и племянницы его знаменитой дочери-ассистентки Полы Полярис (имя Пола в их роду встречается часто — ещё две Полы Полярис сейчас заканчивают добровольческую академию). На основе нашей крови впоследствии производится вакцина. Вот только есть пара “производственных нюансов”. Во-первых, для составления одной вакцины один Металл должен слить из своей вены не менее тысячи миллилитров крови. Во-вторых, даже если в одни сутки Металл сдаст большее количество крови, вакцина всё равно будет произведена только одна. Дело в каких-то антителах, живущих в нашей крови. Якобы для их обновления в наших венах им необходимы сутки. Иными словами: за сутки больше одной вакцины с Металла не возьмёшь, даже если выкачаешь из него всю кровь. А теперь банальный подсчёт: в Руднике семь Металлов, что равняется семи вакцинам в сутки. Двести десять вакцин в месяц. Две тысячи пятьсот пятьдесят пять вакцин в год. Но по факту в год у Рудника получается вывести немногим больше вакцин, потому как пару раз в год мы видимся с Титанами, которые помимо своей крови передают нам благотворительную кровь своих друзей-Металлов. Итого: около трех тысяч спасенных душ в год. Неплохо. Но всё ещё крайне мало. Что такое неполные три тысячи на фоне миллионов нуждающихся? Капля даже не в море — в океане. Последнее десятилетие Пола Полярис работает над выведением вакцины нового поколения, но пока что её труды остаются без желаемого результата.