Во всяком случае, она слышала, как папа сказал:
— Отлично, Нюсси, надеюсь, ты всё запомнишь. Схватываешь ты всё на лету.
Но вот, наверное, полчаса уже прошло. Она чуть приоткрыла дверь и сказала:
— Вы закончили?
— Нет-нет, — сказал папа. — Прошло всего пять минут.
— Разве?
— С Сократиком всё в порядке? — спросил папа.
— Да.
— Тогда, Аврора, будь хорошей девочкой, не мешай нам. Закрой дверь!
— Хорошо, — сказала Аврора. Она снова зашла в спальню и неподвижно застыла у горки кубиков. Сократ искоса взглянул и заметил её. Всё, по его мнению, было в порядке. А Аврора села и задумалась. Потом быстро встала и пошла к двери. Но она не открыла её, повернулась и пошла обратно к Сократу.
— Ауоа не игает, — сказал Сократ, — только Нюсси игает, папа игает и баука игает:
Ну вот, кажется, полчаса подошли к концу. Но нет, папа всё ещё что-то за дверью говорил, а потом послышались несколько музыкальных нот и голос Нюсси:
— Ну да, вот так. Только вот я не достаю мизинчиком.
— Ты должна его разработать, научить шевелиться, — сказал папа. Прошло уже полчаса, может, больше. Часто, когда папа чем-нибудь увлекался, он забывал про время. Надо пойти и прямо сказать ему. Но что именно? «Полчаса прошло?» Нет, это было бы глупо, она же не знала этого точно. Но она бы могла сказать ему то же самое, что он часто говорил маме: «Ты не замечаешь, как летит время». Это она могла бы сказать. Но, когда она встала в дверях и увидела внимательные лица папы и Нюсси, она сказала только:
— Как ты считаешь, папа, время идёт?
— Оно точно идёт, — сказал он. — Прошло уже больше четверти часа, и, пожалуйста, будь так добра, не прерывай нас больше!
— Хорошо, — сказала Аврора. Она снова зашла в спальню и на этот раз легла под кровать и стала думать. Никогда ещё она не считала, что полчаса могут длиться так долго. А вдруг случится пожар? Тогда-то ей можно будет зайти в гостиную и сказать об этом? Может быть, и тогда, он только повернётся и скажет: «Будь добра, не мешай нам». И откуда у него нашлось время сидеть, разговаривать с Нюсси и учить её играть на пианино? Он же был так занят, он должен был так много читать и убираться в квартире? Аврора представить себе не могла, что бы она на его месте делала. Подумать только, если бы ей пришлось… Нет-нет, у неё же не было пылесоса, так что ничего бы не получилось, если бы она даже…
Тут под кровать к ней со страшной скоростью приполз Сократ. Он, наверное, решил, что она придумала новую игру. Он зашептал ей что-то прямо в ухо, и в нём стало ужасно щекотно, так что Аврора поползла дальше и выбралась наружу с другой стороны. Сократ тоже вылез. Они сидели на полу лицом друг к другу, и Аврора заговорила с Сократом так, словно он был такой же большой, как она. Она заговорила тихо и серьёзно обо всём, о чём передумала в этот день. «Что ты об этом думаешь, Сократик?» — сказала она в конце.
— Я ни-ни, — ответил Сократ, потому что всякий раз, когда Аврора начинала говорить с ним серьёзно, он считал, что для ответа должен выдумать новые слова.
— Так я и сделаю, — сказала Аврора. — Как только полчаса закончатся, я иду гулять.
— Иду гулять, — сказал Сократ и улыбнулся ей.
Они сидели и ждали ещё долго. Наконец папа открыл дверь и сказал:
— Аврора и Сократ, мы уже закончили.
Нюсси слезла с пианинной табуретки.
— У меня нет времени оставаться у вас дольше. Я должна ещё упражняться дома, а потом пойду к Бритт-Карен её утешать.
— Ага, — сказала Аврора. Отлично! У неё тоже не было времени.
Когда Нюсси ушла, папа сказал:
— Нюсси — воспитанная девочка. И она легко учится. И быстро всё схватывает. Так… а теперь посмотрим, на чём мы остановились?.. Кажется, на мойке посуды.
— Я могу пойти погулять, папа? — спросила Аврора.
— Ну, конечно, ты можешь пойти погулять. Я сам схожу в магазин и возьму с собой Сократика. Так что можешь кататься на санках сколько угодно.
Аврора оделась, чтобы пойти на улицу. Она надевала на себя всё, за исключением сапожек, которые очень сложно зашнуровать, и их ей помогал надевать папа.
— Ну, всего хорошего! — сказал папа, когда она уходила.
— Тебе тоже.
Она заглянула к себе в комнату и взяла пять крон, которые ей подарили на Рождество. Папа этого не заметил. Он насвистывал, напевал песенки и думал, наверное, о том, как интересно учить играть на пианино воспитанную девочку.
Аврора выбежала из корпуса и так торопилась, что даже не взглянула на их окошко. Обычно она так делала. Иногда в окошке стоял папа и махал ей кухонной салфеткой.
Аврора бежала дальше, а папа стоял в окошке и думал: и куда это Аврора заторопилась? Санки за ней почти не успевали.
Через некоторое время Авроре повстречалась Бритт-Карен.
— Я переезжаю завтра, — сообщила она.
— Ага.
— Это очень печально. Пойдём ко мне?
— Нет, я не могу, у меня самой плохи дела, но к тебе придёт Нюсси, я слышала, как она это сказала.
И Аврора побежала дальше. Но не в тот магазин, где она обычно покупала продукты. Совсем нет. Она побежала дальше к другим магазинам. Как всё же странно. Аврора помнила пианино, можно сказать, с рождения, и видела его, и ходила мимо него каждый день, иногда она даже играла на нём, нажимая ту или иную клавишу. Но пианино было всё-таки папино. На пианино играл папа. Как только у него выдавалось свободное время, он на нём играл.
Но теперь, увидев за пианино Нюсси, Аврора стала думать о нём по-другому. Оно словно звало её к себе.
Мама Нюсси пришла к ним с пылесосом, и Нюсси разрешили играть на пианино.
Что принести домой Авроре? Чему папа обрадуется так сильно, что он станет учить её играть? Это должно быть что-нибудь по хозяйству. Он ведь так обрадовался пылесосу потому, что тот помогал ему убирать квартиру. Аврора заглянула в витрину магазина. Там стояли холодильники и разные посудомоечные машины. Тут она услышала, как одна женщина сказала другой:
— Посмотри, какая прекрасная посудомоечная машина! Если купить такую, можно о посуде забыть!
— Это верно, — сказала другая женщина. — Но самое противное — не мыть посуду. Самое противное — это цена машины. Наверное, она стоит несколько тысяч.
— Пять крон мне на неё не хватит, — сказала Аврора самой себе, но она постояла возле машины ещё некоторое время. Как здорово было бы купить её! Чтобы вынести машину из магазина и поставить её на санки, ей пришлось бы кого-нибудь попросить о помощи. Впрочем, нет, машина была слишком тяжёлая для санок…
Лучше привезти её домой на грузовике для доставки товаров. Она попросит двоих мужчин, которые на нём ездят, поставить машину в лифт, а когда они до квартиры доедут, попросит их поставить её у двери и потом скажет им: «Остальное я беру на себя». И подождёт, пока они уйдут. И только тогда позвонит в дверь. Папа подойдёт и откроет её, а Аврора скажет: «Папа, разреши мне преподнести тебе небольшой подарок, чтобы ты избавился от лишней работы в доме и у тебя было бы побольше свободного времени, чтобы…»
— Осторожнее, крошка, — услышала она мужской голос. — Нам нужно привести эту витрину в порядок.
Аврора взглянула вверх и увидела двух рабочих с инструментами и лестницей, которые намеревались чинить что-то в витрине.
Ну что ж, она зашла в магазин. Посудомоечная машина была пока ещё для неё чересчур дорога, но она попробует найти что-нибудь другое, чем мог бы воспользоваться папа… Аврора ходила между полок и рассматривала предметы: отличные красные формы для тортов, большие бело-синие хлебницы и горшки, голубые, красные, жёлтые. И ещё отличные щётки для мытья посуды. Аврора сразу вспомнила такую же щётку дома, у которой, как говорил папа, был очень несчастный вид. Может, он обрадуется новенькой?
— У меня хватает денег на щётку? — спросила Аврора у продавщицы.
— Да, вполне, — сказала та. — Сейчас я её тебе упакую.
Аврора положила щётку в санки и представила себе, что щётка была ужасно тяжёлая, так что санки придётся тащить изо всех сил. Нет, она не смогла бы её везти. Придётся ей попросить двоих мужчин потолкать санки и довезти их до дома, поставить в лифт и ещё немного пронести по коридору. После этого она их отпустит. И тут появится папа.
— Посудомоечная машина оказалась слишком уж дорогой, — сказала дома Аврора папе. — Но я купила для тебя щётку. Я дарю её тебе, а мне самой так хочется научиться играть на пианино. Хотя ничего не получится, ты ведь занят Нюсси и ещё докторской диссертацией, но я всё равно её тебе хочу подарить.
— Давай-ка снимай пальто, — сказал ей папа. — Как ты думаешь, что нравится Сократику больше всего?
— Копаться в маминой шкатулке для шитья, — сказала Аврора.
— Минуточку, я только уберу из неё иглы и лезвия, — сказал папа. — На, Сократик, наведи здесь порядок!
Сократ, наверное, не поверил своим ушам, но потом медленно и основательно стал вынимать всё из шкатулки. Он делал это так задумчиво, что все понимали, он относится к своей работе серьёзно.
— А теперь садись за пианино, Аврора! — предложил папа.
— Да, но сначала мне нужно кое-что сделать, — сказала Аврора и пропала в своей комнатке.