Мы с Зуиласом смотрели на нее.

— По-моему, это был комочек шерсти, — сказала я наконец.

— Я не знаю, что это.

— Кошки вылизывают на себе шерсть — для чистоты. При этом они проглатывают шерстинки, а потом иногда отрыгивают.

Зуилас, наморщив лоб, переводил взгляд с меня на кошку и обратно.

— Отрыгивают шерсть… — пробормотал он. — А hh’ainun тоже так делает?

Я чуть не подавилась.

— Нет. Никогда. Это чисто кошачье.

— Hnn

Озадаченное выражение его лица меня добило. Из горла у меня вырвался смешок, и, не сумев сдержаться, я расхохоталась. Села на пятки и зажала рот ладонью, пытаясь заглушить смех.

Он нахмурился.

— Почему ты смеешься?

— Т-так просто, — выдохнула я. — Извини.

Недовольно ворча, он поднял Сокс с пола. Сел, скрестив ноги, и плюхнул ее к себе на колени. Кошка растянулась на спине, болтая лапами в воздухе и громко мурлыча. Зуилас провел пальцами по ее пушистому пузику. На кончиках его пальцев искрился слабый малиновый свет.

Смех застрял у меня в горле. Он осматривал ее, искал, нет ли невидимых повреждений — хотел убедиться, что с ней все в порядке. Он беспокоился о котенке! Настолько беспокоился, что позвал меня, а теперь проверяет ее с помощью своей магии.

Что-то странно сдавило мне грудь, и на какую-то невероятную секунду мне показалось, что я вот-вот расплачусь.

— С Сокс все в порядке, Зуилас. — Мой голос нарушил звенящую от эмоций тишину. — Правда. Это нормально для кошек.

— Она такая маленькая. — Он взъерошил котенку шерстку. — Ее легко сломать. Еще более хрупкая, чем ты.

Что ж, по крайней мере, я в его глазах все же несколько покрепче котенка в пять фунтов весом.

Он погладил кошечку по голове, и она хватила его по руке лапой с выпущенными когтями. Мы с Амалией уже не могли играть с ней без игрушек: Зуилас без всякого злого умысла приучил ее к тому, что игра — это повод пустить когти в ход. Жесткой коже демона ее коготки были не страшны.

Он посмотрел, как она извивается у него в руке, пытаясь вырваться, а потом протяжно вздохнул.

— Таким маленьким трудно сохранить жизнь.

Сокс шлепнулась обратно к нему на колени, перевернулась, мяукнула в знак протеста и удалилась, жизнерадостно махнув хвостом. Зуилас сморщил нос, как всегда, когда трудные существа не демонической породы доставляли ему хлопоты.

— Зуилас… — начала я.

Но когда его светящиеся мягким светом глаза остановились на мне, у меня пропал голос. Я сглотнула, не зная, что сказать… и нужно ли что-нибудь говорить.

Он бросил на меня задумчивый взгляд, а затем у него на лице появилась озорная ухмылка. Не успела я толком почувствовать укол тревоги, как его руки сомкнулись на моих плечах и усадили меня к нему на колени.

Я ахнула, когда он прижал меня к груди и обнял.

— З-Зуилас! — Я дернула его руку. — Что ты делаешь?

Он сжал объятия крепче.

— Ты же хочешь, чтобы я обнял тебя, как котенка.

— Что? Нет, не хочу!

— Хочешь. Я слышал твои мысли. Завидуешь котенку, na?

Я пронзительно взвизгнула и еще сильнее дернула его за руку.

— Не хватало еще кошкам завидовать. А ну, пусти!

— Но тебе это нравится, vayanin. — Его губы оказались у самого моего уха. — Правда ведь?

Рот у меня открылся, чтобы сказать «нет», но я не могла: он ведь тут же поймает меня на лжи. Щеки у меня пылали.

Он поднял голову, и я заметила его едкую ухмылку, прежде чем он запустил пальцы мне в волосы. По спине побежали мурашки.

— И это тебе тоже нравится? — лукаво промурлыкал он.

— Я тебе не кошка, — отрезала я, не подавая вида, что сердце колотится о ребра. — Не хочу, чтобы меня гладили.

— Но тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе.

И зачем только я призналась? Я схватила его за запястье, полная решимости убрать его руку из моих волос, но тут он наклонил голову. Кончик его носа коснулся моей шеи.

Стоило мне ощутить его теплое дыхание, как в животе что-то екнуло и оборвалось.

Он тыкался носом мне в горло, вдыхал мой запах. Я не шевелилась. Грудь сдавило так, что в легкие не проходил воздух. Его нос скользнул вниз по моей шее, а затем снова ткнулся в изгиб челюсти. Кожу стало дразняще покалывать.

Его губы сомкнулись у меня под подбородком, и меня опалило жаром изнутри. Его язык скользнул по моей коже, попробовал на вкус мой пульс, и вдруг обжигающее прикосновение его губ пропало.

Я открыла глаза.

В дверях спальни стояла Амалия.

Она застыла на месте с искаженным от ужаса и отвращения лицом, и при виде нее меня пронзило внезапным осознанием реальности происходящего. На ее лице было написано все.

Изумление.

Отвращение.

Осуждение.

Стыд, какого я еще в жизни не испытывала, ледяным ядом разлился по всему телу, а Амалия все смотрела на меня, сидящую на коленях у демона. Она видела, как его губы касаются моей шеи. Видела, что мне это нравится.

Мне хотелось умереть. Вот просто взять и умереть на месте, прямо сейчас.

Амалия еще немного постояла, потом развернулась и зашагала прочь.

Меня охватила паника. Скатившись с коленей Зуиласа, я вскочила на ноги и выбежала из комнаты.

— Амалия, подожди! — Я промчалась через гостиную и влетела в открытую дверь ее спальни. — Это… это не то, что ты подумала…

Не дойдя до своего швейного стола, она обернулась и закричала:

— Он демон!

— Это… это не…

— Не ври мне, Робин! Ты не отбивалась. Ты… — Ее лицо исказила гримаса отвращения. — Как далеко у вас зашло?

От невыносимого стыда в груди стало тяжело, будто туда залили горячего свинца.

— Я не делала ничего… такого.

Амалия облегченно обмякла, тяжело вздохнула, а затем выпрямилась.

— Слушай, я понимаю — он похож на человека, у него отличная мускулатура и все такое, но он демон, Робин.

Я съежилась.

— Я знаю. Я просто…

— Что просто?

— Это было… под влиянием момента.

— Момента? — Она вновь повысила голос. — Нашла отговорку! Если уж ты так оголодала, можно же пойти в любой клуб и найти тебе там мускулистого парня покувыркаться.

Я отшатнулась.

— Я не это хотела…

— А что же тогда? По какой такой причине ты позволяешь ему пускать на тебя слюни, как собаке? С какой стати…

— Он не животное!

В ответ на мой гневный выкрик Амалия сжала зубы, а затем метнулась мимо меня к двери и захлопнула ее у меня за спиной. Подошла ближе и положила руки мне на плечи.

— Робин. Послушай меня. — Она пристально посмотрела мне в глаза. — Ты поступаешь неправильно и сама это знаешь.

Я судорожно вздохнула, не в силах выговорить ни слова в ответ. Она назвала вслух то, чего я боялась.

— Если тебе мало того, что это существо… существо… из другого мира, все равно это не та игра, в которую стоит играть с демоном. — Она встряхнула меня. — Разве ты не понимаешь, что он может с тобой сделать? Если ты не прекратишь эту дурь прямо сейчас, потом может быть поздно. Он сильнее и справится с тобой, хоть с инферно, хоть без.

У меня сжалось горло: я почувствовала, что за ее отвращением кроется страх.

— Это тебе не ролевая игра с парнем, который надел рога или что-нибудь в этом роде. Он из другого мира. Его тело частично магическое. Я знаю, ты веришь, что он не причинит тебе зла, но ты хоть представляешь, что он может сделать с тобой даже без умысла?

Я прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть дрожь. Лицо Амалии смягчилось.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно… или того хуже, — прошептала она. — Просто не теряй головы, пока мы не отправим его домой, хорошо?

Унижение, раскаяние, неуверенность и тошнотворная боль в груди переполняли меня, но я не заплакала. Нет уж, плакать я не стану.

Я собралась с силами, сдерживая эмоции, и кивнула. Не терять головы. Беречь сердце, не подвергать его опасности.

И отправить Зуиласа домой.

* * *

Я смотрела в потолок. Одеяло на мне было натянуто до самого подбородка. Сладкий дымок щекотал нос — запах Зуиласа, впитавшийся в ткань, когда он в последний раз лежал на этом одеяле. Каждый вдох был напоминанием о его близости, о его руках, обнимающих меня, о его губах на моем горле.

В животе екнуло. Если бы меня с парнем застали в такой момент, и то было бы неловко. Но с демоном…

Это было не просто нарушение табу. Дело не только в запретах. Близость с демоном относилась к категории совершенно немыслимого — очевидно, для всех, кроме меня.

Демоны — монстры. Дикие звери семи футов ростом, с рогами, гривой, чешуей, крыльями, с хвостами или с шипами на руках и ногах. Машины для убийства, живущие насилием. Они безжалостны, кровожадны и жестоки. Для магов они хуже зверей. Марионетки, годные лишь на то, чтобы использовать и выбросить.

Зуилас имел более человеческую внешность и — после того как провел несколько месяцев рядом со мной, читая мои мысли — более человеческий темперамент. Спектр его эмоций отличался от человеческого, но был не менее сложным и утонченным.

И все же, несмотря на это, он был гораздо ближе к звероподобным демонам других Домов, чем ко мне.

Я вытащила руки из-под одеяла и закрыла лицо ладонями.

Бессмысленно было отрицать, что меня к нему тянет, но что именно тянет? Где кончается зачарованность и начинается влечение?