Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Кроме нескончаемых мелких хлопот по службе, на шее Михаила Аркадьевича сидела большая беда: племянник. Награжденный родителями библейским именем Мафусаил, он обладал редким даром совершать ошибки там, где никто не ошибется. Причем ошибки чудовищные. Например, умудрился получить отказ от трех невест подряд. В результате чего терпение его матери, сестры жены Эфенбаха, лопнуло, и она рыдала на плече Михаила Аркадьевича. На другом плече рыдала его жена. Что ему оставалось? Со всей строгостью начальника сыска Эфенбах поставил племяннику условие: любой ценой жениться в этот сезон. Понимая безнадежность своего положения, Мафусаил обещал вызвать на помощь из Петербурга товарища, солидного чиновника. Эфенбах возлагал на него большие надежды, хотя и не был знаком лично. Он строго приказал племяннику прислать гостя к нему, чтобы лично разъяснить непростую ситуацию. Чиновник ожидался вот-вот, с ночного петербургского поезда.

Коньяк, как обычно, произвел целительную легкость в мыслях. Михаил Аркадьевич отбросил печаль и приободрился.

В кабинет постучали, Кирьяков сообщил через дверь, что прибыл чиновник из Петербурга.

— Пусти, заходи! — крикнул обрадованный Эфенбах.

Дверь отворилась, вошел молодой человек в строгом костюме. И отдал официальный поклон.

В первое мгновение Михаил Аркадьевич подумал, что ему мерещится. Или другая рюмка коньяку была лишней. В следующее мгновение он удивился так, как давно не удивлялся ничему. Пожалуй, если бы на пороге кабинета появился Моисей со скрижалями, он и тому поразился меньше.

— Ванзаров! — выпалил начальник сыска. — Куда?

— Честь имею, господин статский советник, — ответил хмурый юноша. — Зефирчик… Простите, Мафусаил передал вашу просьбу явиться… Не мог ослушаться приказания…

— Как его в кого обозвал?

Несколько смутившись, Ванзаров извинился, что по привычке сболтнул студенческую кличку друга.

И тут Эфенбах вспомнил все. Ну конечно, как мог забыть! Ведь этот клубок неудач, его племянник, учился не в Москве, а в Петербурге! Учился на факультете классических древностей, где обитал и этот малоприятный субъект… Они были однокашниками… Теперь все понятно… Михаил Аркадьевич еще не забыл, как несколько месяцев назад, в декабре, этот юноша попортил ему кровь, взявшись раскрывать забытые в шкафу дела. Ну и везде совал свой нос…

— Ванзаров, раздражайший мой, — проговорил Эфенбах, смирившись с неизбежным. — Оно значит по кривой березе, не иначе Елиезером вас нынче величать?

Ванзаров сдержанно кивнул. Небуйная цветастость речи начальника сыска задела его. Неплохо зная Ветхий Завет, Михаил Аркадьевич язвительно сравнил юного чиновника из Петербурга с рабом Авраама, которого тот послал в Месопотамию за невестой для его сына Исаака. Елиезер встретил Ревекку с кувшином воды у колодца и сразу понял, что она избранница. Он подарил ей драгоценные серьги с запястьем и привез в дом Авраама. Исаак увидел Ревекку, влюбился и взял в жены [Книга Бытия, глава XXIV.]. После чего они родили Иакова и Исава, а всемирная история пошла своим чередом.

— Мы с Зеф… с Мафусаилом старые приятели… Обязан помочь, — ответил он.

— Ну-ну… Дружба дружбой, а дело поперек. Раз друзья состаренные, не вам открывать таланты подружка вашего, — сказал Эфенбах.

— Имею представление, господин статский советник…

— Живым бы остаться, вот оно куда загогулилось…

— Сделаю, что смогу…

— Нет, не смогу, — строго заметил Михаил Аркадьевич. — Без невесты не появляться даже думать посметь. Чтобы как огурец под венец отправился на неделе…

— Так точно…

— Не точно, а зарубите свадьбу, натравлю, раздражайший мой Ванзаров, всех матушек Москвы… И шкуры не пожалею!

Для острастки Михаил Аркадьевич погрозил пальцем, что было излишним. Ванзаров представлял всю сложность задачи. Обещав приложить возможные и невозможные усилия, он покинул кабинет, как раз когда Пушкин появился в приемном отделении сыска. Поздоровавшись с юношей, он спросил:

— Что занесло в Москву?

— Другу надо помочь, — ответил тот.

— Будьте начеку…

— Да я уже знаю…

— Еще нет. Появляться молодому человеку в Москве на Красную горку — рискованный поступок.

— Почему?

— У нас много невест и мало женихов. Каждый жених на вес золота. Юный чиновник из Петербурга — лакомый кусочек. Съедят, и не заметите…

— Да я в Петербурге уже несколько… — замялся Ванзаров.

— Сбежали от невесты? — строго спросил Пушкин.

— Ну, как бы сказать… Не то чтобы совсем сбежал… Скорее, как бы сказать…

— Невеста не подошла?

— Невесты прекрасны, — оглянувшись, Ванзаров понизил голос. — Откровенно говоря, меня немного смущает, когда нельзя прийти в дом, чтобы тебе не строили глазки, не делали намеки, не выспрашивали о жалованье и видах на карьеру… Дикая вакханалия брака… Какое-то дионисийское безумие маменек и дочек охватывает…

— Долг женщины — продолжать род.

— Не возражаю… Но я полюбить хочу всем сердцем… Искренно и честно… А не так, будто тебя, как поросенка, в лавке сторговали… Стыдно ведь…

Пушкин не мог ни одобрить, ни пожурить юного чиновника.

— Повторю: выбрали худшее место, чтобы спрятаться от женитьбы.

— Ну что может случиться со мной в Москве? Мирный патриархальный город…

— Посмотрим, как заговорите вскоре. Будьте бдительны.

Поблагодарив за совет, Ванзаров обещал не упустить момента, когда ему на шею накинут золотую петлю, и побежал вниз, где дожидался институтский друг. На всякий случай Мафусаил решил не показываться на глаза дяде.

Убедившись, что Ванзаров исчез, Михаил Аркадьевич выглянул из кабинета и созвал свою армию, состоявшую из четырех чиновников, включая Пушкина. Армия, прямо сказать, невелика, но дела свернуть может великие. Или дров наломать.

Уж как придется…

* * *

Усадив нежданную гостью завтракать, Агата Кристафоровна отправилась на кухню: оттянуть трудный момент и собрать разворошенные мысли. Появление Агаты не входило в ее планы.

— Отложили поездку в столицу? — спросила она, ставя на стол тарелку и чашку.

— Сошла с поезда в Клину, — ответила Агата, будто любая невеста поступает так и не иначе.

Тетушка поняла: случилось худшее из возможного, мадемуазель Керн бросила прекрасного жениха. И теперь… Что случится теперь, даже ее ум, тренированный ребусами, не мог предвидеть.

— Вероятно, между вами произошла небольшая размолвка?

— Порвала с ним. — Агата улыбнулась. — Порвала окончательно.

В ответ Агата Кристафоровна с усилием растянула губы.

— Но, миленькая моя, не слишком разумный поступок…

— Это было неизбежно…

— Но почему же?

— К сожалению, поздно поняла, что прошлое вернется и принесет много горя и мне, и ему… Лучше отрубить сразу, чем страдать потом… Я не имею права на семью… Это мой крест…

Агата упрямо улыбалась. Не надо решать ребусы, чтобы понимать, чего ей это стоило. Тетушке стало искренне жаль девушку. Так искренне, как она рассердилась на Пушкина.

— Не торопись себя хоронить. Ты молода, красива и еще найдешь свое счастье, — сказала Агата Кристафоровна и поняла, что сболтнула то, чего не следовало. И чего от нее не ждали. Особенно после надежд и планов, которые еще недавно они строили вместе.

Агата сделала вид, что ничего не заметила. Только отвела глаза.

— Мой дорогой племянник оказался полным тюфяком. — Тетушка энергично принялась исправлять ошибку. — Это его вина, он не способен на серьезный и ответственный шаг… Пусть теперь страдает, может, ума наберется… Мужчины не шибко сообразительны, ну не тебе это рассказывать…

— Он ни в чем не виноват, — ответила Агата. — Господин Пушкин такой, какой есть, холодный и честный. Это моя вина, не надо было устраивать глупейшую историю…

— Да, миленькая моя, не стану отрицать, — оживилась Агата Кристафоровна. — Он повел себя как последний мальчишка, но и тебе не следовало проявлять характер… Столкнулись лбами, как два барана, и разбежались в стороны… Хорошенькое дело… Ну, что об этом вспоминать… Что намерена делать в Москве?

— Спасать невест от смерти…

Тетушка подумала, что ослышалась, и переспросила. Агата повторила.

— Каких невест? От какой смерти? Да с чего ты взяла? — Агата Кристафоровна не понимала, куда она клонит.

— На перроне в Клину случайно услышала разговор двух мужчин, которые собираются наказать невест…

— По какой причине?

— За то, что они выходят замуж за их приятелей…

— Кто же эти беспощадные разбойники?

— Не знаю, — призналась Агата. — Разговаривали за ширмой, а когда шли к своему поезду, видела только их спины… Тут я решилась… Прыгнула в уходящий вагон…

Логический ум, коловший ребусы как орешки, кое-что подсказывал.

— Позволь, а вещи твои где? — спросила тетушка.

— Уехали в Петербург, — легкомысленно ответила Агата.

— И у тебя с собой нет ничего?

— При мне сумочка, в ней все, что нужно на всякий случай. Я не пропаду…

Агате Кристафоровне потребовалось залпом осушить чашку остывшего чаю.

— Миленькая моя, это авантюра, — сказала она то, что должна была сказать сразу.

— Если не имею права на семейное счастье, надо спасти чужое…

— Позволь. — Тетушка уже сложила кусочки в четкую мозаику. — Ты хочешь сказать, что какие-то неизвестные господа якобы собираются убивать неизвестных невест в сезон свадеб в Москве?