Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Лорен Антуан

Шляпа Миттерана

Даниэль Мерсье поднимался, раздвигая толпу, по лестнице вокзала Сен-Лазар. Навстречу ему шагали мужчины и женщины — с атташе-кейсами или даже чемоданами в руках. Они двигались быстро, с выражением озабоченности на лицах. Странно, что никто его не толкал; наоборот, складывалось впечатление, что ему уступают дорогу. Преодолев последнюю ступеньку, он вышел в зал ожидания, пересек его и выбрался на платформу. Здесь народу было еще больше; толпа пассажиров текла непрерывным потоком; чтобы добраться до табло прибытия поездов, ему пришлось поработать локтями. Ага, нужный поезд приходит на 23-й путь. Он отошел подальше от табло и остановился возле турникетов.

Поезд номер 78654 прибыл в 21.45. Заскрежетали тормоза, и на платформу хлынул очередной поток пассажиров. Даниэль вытягивал шею, высматривая в толпе жену и сына. Первой он увидел Веронику — жену. Она помахала ему, а потом провела рукой вокруг головы, не забыв состроить удивленную гримасу. Зато Жером рванул к отцу и налетел на Даниэля, едва не сбив его с ног. Тут подоспела запыхавшаяся Вероника.

— Что это на тебе за шляпа? — оглядев мужа, спросила она.

— Это шляпа Миттерана.

— Сама вижу, что это шляпа Миттерана.

— Да нет, — возразил Даниэль. — Я имею в виду, это действительно шляпа Миттерана.


Еще на вокзале, услышав от мужа, что “это действительно шляпа Миттерана”, Вероника склонила голову и слегка нахмурила брови, как делала всегда, сталкиваясь с предметом, вызывавшим у нее недоумение. Точно так же она, например, реагировала, когда Даниэль предложил ей выйти за него замуж или, еще раньше, на их первом свидании, когда он пригласил ее на выставку в Центр Помпиду. Кстати, не в последнюю очередь за эту манеру слегка хмурить брови он в нее и влюбился.

— Может, объяснишь, в чем дело? — недоверчиво проговорила она.

— Пап, у тебя что, правда шляпа Миттерана?

— Да, — ответил Даниэль, подхватывая их чемоданы.

— Ты что теперь, президент?

— Да, я президент, — согласился Даниэль, чрезвычайно довольный подобным поворотом детской мысли.

В машине Даниэль наотрез отказался сообщать какую-либо информацию: “Дома расскажу”. Настойчивые требования Вероники не увенчались успехом. Когда они поднялись к себе на семнадцатый этаж многоэтажки в Пятнадцатом округе, Даниэль объявил, что приготовил ужин. При виде блюда с холодным мясом и курицей, салата из помидоров с базиликом и тарелки сырного ассорти Вероника не сдержала восхищенного вздоха — муж добровольно возлагал на себя кухонные обязанности не чаще пары раз в год. Первым делом — аперитив.

— Присядь-ка, — велел жене Даниэль, так и не снявший шляпы. Вероника повиновалась. К ней тут же присоединился Жером, тесно прижавшись к материнским коленям. — За нас! — Даниэль торжественно чокнулся бокалом с женой. Жером вслед за родителями поднял стакан с апельсиновой газировкой.

Даниэль снял шляпу и протянул ее жене. Она бережно взяла головной убор и провела по фетру пальцем. То же самое сделал Жером.

— Ты руки не забыл помыть? — немного обеспокоенно спросила она. Затем перевернула шляпу. На прикрепленной с внутренней стороны кожаной ленте ясно читались золотые буквы: “Ф. М.”. Вероника подняла глаза к мужу.

Накануне Даниэль остановил свой “Гольф” неподалеку от перекрестка. Выключил радио, по которому мямля-певица утверждала, что всем прочим материям предпочитает вату. Этот последний хит с назойливым вялым припевом уже лез у него из ушей. Он энергично потер плечо и постарался хрустнуть шеей, впрочем, безуспешно. Жена с сыном уехали на каникулы в Нормандию, к ее родителям, и от них не было ни слуху ни духу. Может, дома на автоответчике будет сообщение? Кассета в телефоне заедала уже несколько дней. Придется покупать новый аппарат. “Интересно, — задумался Даниэль, — как раньше люди обходились без автоответчиков? Телефон звонил в пустоту, никто не снимал трубку, и ты говорил себе: ну ничего, попозже перезвоню. Вот и все”.

Одна мысль о том, чтобы самостоятельно сходить в магазин, а потом еще в одиночестве готовить себе еду, казалась ему невыносимой. Часов около четырех, проверяя последние командировочные отчеты сотрудников фирмы “Сожетек”, он представил себе хороший, уютный ресторан. Он уже год не бывал в приличном месте. В последний раз они выбирались вместе с Вероникой и Жеромом. В свои шесть лет сынишка вел себя на удивление пристойно. Они заказали большое блюдо морепродуктов, бутылку пюйи-фюиссе и котлету с картофельным пюре для Жерома, к разочарованию отца, заявившего, что он ни за что не станет пробовать устрицы.

— Ну, хоть одну штучку!

— Нет, — решительно покачал головой мальчик.

— Успеет еще, — вступилась за сына Вероника. Она была права, у Жерома вся жизнь впереди.

Часы показывали восемь вечера. На город уже наползал предзимний холод, приглушая привычные шумы и рокот автомобильного движения. Даниэль уже несколько раз проехал мимо того ресторанчика. Чуть ли не на ощупь пробираясь между бульваром и прилегающей улочкой, он наконец-то обнаружил его. Точно, тот самый! Тот же повар-устричник перед входом, те же красные шторы, те же официанты в белых фартуках.

Его ждал одинокий ужин — без жены, без ребенка. До женитьбы он иногда устраивал себе такие. Правда, в те годы у него были не те заработки, чтобы ходить по шикарным местечкам. Но все равно даже в самом скромном заведении он всегда заказывал хорошую еду. И не нуждался ни в чьей компании, чтобы насладиться андулетом, славным куском мяса или блюдом морских улиток. День клонился к вечеру, и Даниэль уже предвкушал радости холостяцкой трапезы. Ему понравилось это выражение. Холостяцкая трапеза, повторил он про себя, хлопая дверцей “Гольфа”. Даниэль испытывал потребность “обрести себя”, как в передаче телеканала “Антенна-2” говорила одна гостья, дама-психотерапевт, недавно выпустившая книжку, посвященную стрессу на работе. Даниэлю формулировка показалась исполненной глубокого смысла. Он устроит гастрономическую разгрузку и попытается обрести себя, расслабившись после трудового дня и выбросив из головы всю цифирь и нервотрепку, связанную с последней реорганизацией финансового отдела. На должность начальника поставили Жана Мальтара, и Даниэль, исполнявший обязанности его заместителя, не ждал от этого назначения ничего хорошего — ни для отдела, ни для себя лично. Шагая через бульвар, он твердо решил не думать о работе. Сейчас он толкнет тяжелую дверь ресторана, и все это — Жан Мальтар, фирма “Сожетек”, расходные счета и НДС — перестанет для него существовать. Останется только королевское блюдо морепродуктов. И он сам.

Официант в белом фартуке вел его за собой мимо длинного ряда столиков, за которыми сидели семейные пары, влюбленные и туристы; они улыбались друг другу, покачивали головой и, не переставая жевать, разговаривали. Он сумел разглядеть, что лежит на тарелках: дары моря, антрекоты с паровым картофелем, говяжья вырезка под соусом беарнез. Еще в дверях метрдотель — долговязый субъект с тоненькими усиками — поинтересовался, заказан ли у него стол. Даниэль испугался было, что его плану провести уютный вечерок грозит провал.

— Я не успел, — бесцветным голосом произнес он.

Метрдотель приподнял левую бровь и уставился в свой блокнот. В это время к ним подошла молоденькая блондинка.

— Двенадцатый стол полчаса назад снял заказ, — сообщила она, тыкая пальчиком в строчку в списке бронирования.

— Почему никто не поставил меня в известность? — возмутился метрдотель.

— Я думала, Франсуаза вам сказала, — безразлично бросила девица и удалилась как ни в чем не бывало.

Метрдотель зажмурился. На его лице нарисовалось болезненное выражение, выдававшее внутреннюю борьбу человека, сдерживающегося из последних сил, чтобы не дать выход гневу на распустившийся персонал.

— Сейчас вас проводят к столику, месье, — сказал он Даниэлю, указывая подбородком на мгновенно возникшего рядом официанта.

Столы в пивных ресторанах всегда застилают белоснежными до голубизны скатертями, способными ранить глаз не хуже горного снега. Бокалы и серебряные столовые приборы буквально сияли. Для Даниэля этот особенный блеск, характерный для сервировки лучших ресторанов, всегда символизировал само понятие роскоши. Официант принес меню и карту вин. Даниэль открыл обложку из красного кожзаменителя и погрузился в чтение. Цены существенно превосходили его ожидания, но он решил не обращать внимания на эту деталь. “Королевское блюдо даров моря” занимало центр страницы. Выписанное каллиграфическим почерком, под названием значилось: устрицы, выращенные в садке; бретонские вогнутые и плоские устрицы; половина краба; венерки; пильчатые креветки; лангустины; морские улитки; серые креветки; морские петушки; венусы; глицимерисы; литторины. Даниэль перешел к карте вин и стал искать пуйи-фюиссе или фюме. Вино у них тоже стоило значительно дороже, чем он предполагал. Он заказал “Королевское блюдо” и полбутылки пуйи-фюиссе.

— К сожалению, оно у нас только в больших бутылках, — сообщил официант.

Даниэлю не хотелось выглядеть жмотом.

— Пусть будет бутылка, — сказал он, закрывая карту вин.