logo Книжные новинки и не только

«Роковое обещание» Анжела Марсонс читать онлайн - страница 3

Knizhnik.org Анжела Марсонс Роковое обещание читать онлайн - страница 3

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Засунув руку в чемодан, Гордон, как всегда, попытался вытащить оттуда фотографию.

Он не хотел ставить ее возле кровати — каким-то образом это намекало на неизменность его нынешней ситуации, а он был не готов признать это.

Его пухлые пальцы коснулись шелковой подкладки чемодана.

Нахмурившись, Корделл отодвинул в сторону пару туфель и две пары носков.

Он не почувствовал ничего, кроме шелка подкладки и крепежного ремня.

Гордон осмотрел комнату, хотя был уверен, что не доставал фото из чемодана.

— Куда, черт побери…

Слова застряли у него в горле. Голову расколол приступ ослепительной боли.

Он упал вперед лицом, услышав звук разлетающегося на осколки стекла.

Из глаз у него посыпались искры, к самому горлу подступила тошнота. Гордон почти потерял сознание. Чтобы остановить рвоту, ему пришлось сглотнуть скопившуюся во рту слюну.

Он быстро заморгал, стараясь отогнать подступавшую темноту.

— Здравствуйте, доктор Корделл, — произнес негромкий спокойный голос у него за спиной.

Борясь с тошнотой, он постарался повернуться, чтобы посмотреть на нападавшего.

Голос был ему незнаком, но, повернувшись, Гордон узнал лицо. Он уже видел его раньше, но никак не мог вспомнить где.

— Какого…

— Заткнитесь, доктор Корделл, — прервал его нападавший. — А у вас милые сыновья…

Услышав это, Гордон заморгал, чтобы восстановить зрение. И только после этого понял, что его ударили по голове именно фотографией. Фотографией его прекрасных сыновей.

Теперь фото ткнули ему прямо в лицо.

— Пришло время, доктор Корделл. Время сделать выбор.

Глава 3

Подходя к дверям участка, Ким постаралась избавиться от чувства беспокойства. Она не появлялась здесь больше месяца. А ведь вначале отказывалась уходить на больничный, утверждая, что может функционировать абсолютно нормально, но ее шеф оценил ситуацию несколько по-другому.

Джек, сидевший в дежурной части, кивнул и улыбнулся ей.

— С возвращением, мэм, — произнес он.

Ким молча кивнула ему в ответ.

Она шла по знакомым коридорам, пропитанным и радостью, и горем, в которых заступала на дежурство новая смена.

Обычно Стоун поднималась в офис босса, расположенный на третьем этаже, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и даже не обращала на это внимания. Сейчас она воспользовалась лифтом. Прежде чем постучать в дверь офиса Вуди, прошла мимо двух кабинетов его заместителей — и опять почувствовала беспокойство. Те действия, которые она автоматически совершала бессчетное количество раз за последние несколько лет, сегодня вызывали у нее затруднения.

Не успела Ким перенести вес на правую ногу, как его низкий, спокойный голос разрешил ей войти.

Инспектор распахнула дверь и неожиданно поняла, что этот мужчина был единственным неизменным фактором в ее жизни.

Она никогда не сомневалась, что увидит его сидящим за этим столом в изысканной сорочке, чья белизна подчеркивается коричневым оттенком его гладкой кожи и выбритой головой. На левой руке все еще поблескивало обручальное кольцо, несмотря на то что жену он потерял три года назад.

Вуди снял очки и положил их возле рамки с фото своей внучки Лиззи.

— Итак, Стоун, вы вернулись?

Именно эти слова она и ожидала услышать от него — правда, произнесены они были странным тоном. В его голосе различалось напряжение с оттенком некоторой неизбежности. И говорил он сквозь стиснутые зубы, словно момент встречи наступил слишком быстро.

— В полной боевой готовности, сэр, — ответила Ким, делая шаг вперед.

Вуди холодно оглядел ее. Другого она и не ожидала. Между ними осталось нечто, что им еще предстояло обсудить.

— Сэр, я хотела кое-что… — начала Стоун, глубоко вздохнув.

— Вам необходима консультация, Стоун, — прервал он ее. Было ясно, что у них разные приоритеты.

— Совсем необязательно, — автоматически возразила Ким.

— И кто так считает?

— Я, сэр. Я готова вернуться к работе.

— Раньше я уже не согласился с вашей оценкой своего собственного физического состояния; так почему вы считаете, что теперь я соглашусь с тем, как вы оцениваете свое психологическое состояние?

— Потому что я знаю свой мозг лучше кого бы то ни было, — просто ответила Ким.

— Стоун, иногда я люблю съесть хороший стейк, но это не значит, что я — мясник. У вас назначена консультация с нашим психологом для…

— Нет, — решительно ответила Ким.

— Это не обсуждается. — Лицо Вуди окаменело.

Ким достала свое удостоверение и положила на стол.

— Вы правы, сэр. Не обсуждается.

Больше никогда и ни за какие коврижки она не подпустит к себе штатного полицейского психолога. Лет десять назад, когда Стоун была еще констеблем, она принимала участие в расследовании дела о растлении малолетних. В тот день, когда органы опеки, в сопровождении Ким, прибыли в дом, чтобы забрать из него одного мальчика, они нашли его мертвым.

И обычный визит к полицейскому психологу превратился в нечто большее, когда последний попытался увязать гнев, который Ким испытывала в тот момент, со смертью ее брата-близнеца, случившейся, когда Ким было шесть лет [См. роман А. Марсонс «Немой крик».]. То, что он выудил эту информацию из ее личного дела, было само по себе плохо; а ведь психолог, ко всему прочему, стал настаивать на том, что она помогла Мики уйти из жизни, когда они оба умирали от голода, прикованные к батарее отопления. И это окончательно вывело Ким из себя. Она действительно помогала Мики уйти из жизни, но только в своих снах.

И несмотря на ее протесты и объяснения, что разозлилась она только потому, что жизнь мальчика в конечном счете оказалась зависима от несчастного ордера, который не могли подписать в течение двух часов, психолог в своем отчете отметил, что Ким «без должного внимания относится к важным вещам, которые в будущем могут превратиться в проблему».

К счастью, ее сержант был замучен работой и у него не хватало людей, поэтому сделал на этом отчете пометку: «Маловероятно, что к тому времени эта проблема будет меня касаться». А ведь если б он подошел к этому вопросу более ответственно, то Ким вполне могла потерять работу.

Наклонив голову, Вуди ждал от нее объяснений.

— Я никому не позволю копаться у меня в голове, и вы это знаете. Я не собираюсь никому ничего рассказывать, и поверьте мне, сэр, так будет лучше для всех.

По выражению на его лице было понятно, что он не собирается сдаваться.

— Это требования…

— Сэр, — перебила его Ким, — проблема лишь в том, что вы должны быть уверены, что я способна исполнять свои обязанности?

— Нет, проблема гораздо шире, — возразил Вуди. — Один из членов вашей команды погиб…

— Вам не стоит напоминать мне об этом. — Эти слова вырвались у нее прежде, чем она сообразила, что собирается сказать. Поэтому, решив продолжать, Ким слегка изменила тон. — Но если отбросить в сторону все остальное, то главное, что вас действительно интересует, — это могу ли я нормально функционировать, не так ли?

Вуди согласно кивнул.

— В таком случае до конца недели на ваш стол ляжет отчет, составленный квалифицированным психологом, в котором будет ответ на этот ваш вопрос. А пока — вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы позволить мне приступить к работе.

— В паре с Брайантом?

Ким с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ее босс явно чувствовал себя спокойнее, когда она была привязана к своему постоянному, прагматичному партнеру. Ким не была уверена, как к этому отнесется сам Брайант. Она не видела его вот уже несколько недель.

— Обязательно, — ответила инспектор, надеясь, что Брайант с ней согласится.

Вуди какое-то время размышлял, а потом кивнул и подтолкнул к ней удостоверение, лежавшее на столе.

— Драматическая актриса из вас никудышная, Стоун.

Ким взяла удостоверение, ничего не сказав. Это был не спектакль. Она бы действительно ушла.

Стоун глубоко вздохнула.

— Мне жаль, сэр… — произнесла она с трудом. Ей редко приходилось извиняться.

— Проехали. — Вуди так и не расслабил мышцы лица.

— Нет, сэр, дослушайте меня, — упрямо продолжила Ким. — Может быть, с этими извинениями я и опоздала на шесть недель, но я должна была больше доверять вам, расследуя дело в Хиткресте. И должна была знать, что вас в первую очередь волнует судьба этих детей. Больше я не сделаю подобной ошибки.

Во время этого последнего расследования Ким пыталась заставить Вуди объявить о смерти ребенка, квалифицировав ее как убийство. Она считала, что так они защитят других учеников Хиткреста. Однако высокое начальство запретило произносить слово «убийство» на пресс-конференции. У Ким возникли сомнения в добропорядочности ее босса — ей ничего не было известно о договоренности между Вуди и Фрост, журналисткой из «Дадли стар», согласно которой последняя должна была задать вопрос об убийстве в процессе самой пресс-конференции, с тем чтобы получить ответ, так нужный Ким, и при этом не подставить Вуди. Ей было тяжело из-за того, что она тогда так и не поняла замысел своего начальника. А еще тяжелее ей было от того, что указала ей на это именно Трейси-гребаная-Фрост. Что в очередной раз напомнило Ким, почему более высокая должность ей не светит. Политика была прерогативой Вуди.