Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Арианна Буммарко

Темное наследство

Эпизод 1

Алиса, дочка, если ты читаешь это, значит, всё пропало. Они вычислили меня. Возможно, меня уже нет в живых. Тем важнее, чтобы эти записи попали к тебе. Я записывала всё, что со мной происходит. Сама не знаю зачем. По наитию. И вот теперь пригодилось… Мне важно, чтобы ты всё узнала и не судила меня строго. Собственно, ты единственный человек, чьё мнение имеет для меня значение. Поэтому ты узнаешь всё, без утайки.


Всё началось несколько месяцев назад субботним вечером у нас дома. На столе — салат и сыр разных сортов, в бокалах — дорогое вино. Ты сидела в своей комнате, уткнувшись в айпод. Мы с твоим отцом были одни на кухне, и я пыталась поймать его убегающий взгляд.

— Я забронировала номер на горнолыжном курорте.

— Да? Уже? — со вздохом переспросил Эрик.

— В прошлом году все хорошие номера оказались разобраны, а я совсем не хочу снова провести праздники в какой-нибудь халупе.

— Но не слишком ли рано? Мы же собирались ехать в апреле, а сейчас только конец августа.

— Какая разница? Мы же всё равно ездим туда каждый год. Лучше заранее обо всём позаботиться.

— Я не уверен, что поеду на этот раз, — проговорил Эрик и, опустив голову, уставился в свой бокал.

За семнадцать лет совместной жизни я научилась улавливать малейшие нюансы в его голосе, понимать взгляды и жесты, наперёд угадывать, что он скажет. Однако в тот вечер всё было иначе, я приготовилась выдержать долгий спор. Впрочем, тогда я не сомневалась, что выиграю его, — из нас двоих мне всегда с большим успехом удавалось находить нужные аргументы.

Но никакого спора не получилось.

— Мы не поедем в отпуск следующей весной. Мы вообще больше никуда не поедем вместе. Мне очень жаль, но ничего не поделаешь.

— Что ты хочешь этим сказать?

Эрик вздохнул, поднял голову и впервые за вечер посмотрел на меня. Он колебался. Потом наконец решился и произнёс:

— Я встретил другую женщину и собираюсь переехать к ней.

— Ты не можешь так поступить! Нельзя просто так взять и бросить ни с того ни с сего!

Это было всё, что я смогла выдавить из себя в тот момент. По правде говоря, я не поверила ему. Я слышала много похожих историй, читала об этом в книгах, о мужчинах, которые внезапно уходили к другим женщинам. Но всегда относилась к этому скептически. В жизни такого не бывает. Только совсем наивные, по-собачьи преданные жёны не способны предвидеть подобного исхода. Ну или те, кому уже всё равно. Мне не было всё равно, и я не наивна. Я всегда считала, что вижу своего мужа насквозь со всеми его сомнениями, слабостями или маленькими победами. Ни с того ни с сего бросают тех, кто не хочет знать правду или видит только то, хочет. Я не видела ничего необычного в его поведении в последнее время и поэтому просто не поверила. Но оказалось, что я сама была слепа, слепа как крот. Эрик уходит и даже не считает, что должен в чём-то оправдываться. «Я ухожу» — и точка. Он просто поставил меня перед фактом.


Обида и кромешное отчаяние обрушились на меня. Несколько часов я плакала, грозила, просила, умоляла, но всё напрасно. Твой отец уже всё для себя решил, и переубедить его было невозможно. Даже последний аргумент — ты, наша дочь, — не возымел на него никакого действия.

— Представь, — возразил он, — каково ей будет жить со страдающим, потерявшим себя отцом… Дом ты можешь оставить себе, он значит для тебя куда больше, чем для меня. — Он вдруг погладил меня по щеке.

Я лежала, свернувшись калачиком в постели, и рыдала. Это был последний раз, когда он дотронулся до меня. Последнее проявление нежности после семнадцати лет совместной жизни. Погладил, как старую собаку, перед тем как ту усыпят, и ушёл спать в гостевую комнату.

Наш дом в Виикене, ну ты и сама знаешь, отлично отреставрированная вилла 1920-х годов в одном из самых благополучных и зажиточных районов Стокгольма, дом мечты — не только для меня, а для многих. Он и вправду очень хорош! Двести квадратных метров, экологически чистые долговечные материалы, добротная мебель. Зона отдыха, гостевая с отдельным душем, винный погреб, яблоневый сад с беседкой. Ох! Наш дом был для меня храмом, но теперь стал причиной тревоги и забот.

«Нет смысла выплачивать весь долг, — повторял Эрик. — Проценты сосем низкие».

А теперь уже поздно. Дом от пола и до самой крыши, которую венчает изящный деревянный конёк, целиком и полностью перейдёт банку, если каждый месяц не выплачивать нужную сумму. Впереди меня ждал настоящий кошмар.


Он хотел уйти по-тихому, ещё до того, как я проснусь. Но я расслышала его шаги на лестнице и, выбежав в сад, увидела, как он складывает свои вещи в машину. И тут на глаза мне попалась его сумка для гольфа. В этот момент я поняла, что прежняя жизнь закончена. Мне стало по-настоящему страшно, и… ярость, гнев, боль, в которые превратилась моя любовь, горячей волной накатили на меня… я выхватила железную клюшку, я не знала, что сделаю дальше…

— Успокойся, Каро, и положи клюшку на место. Не переживай так, со временем у тебя всё устроится, — устало произнёс Эрик, садясь в машину.

От его скучного, холодного голоса я как будто протрезвела. А была ли любовь? Чувство покоя и надёжности? Остался только страх, страх, что я не справлюсь… И я со всей силы ударила клюшкой по ветровому стеклу. Но мне только показалось, что я ударила сильно. Удар получился жалким. Всего одна едва заметная трещина.

Не смогла сделать мужа счастливым. Осталась в 45 лет без работы. Не сумела даже стекло разбить…

У меня возникло странное ощущение, словно всё это происходит не со мной, а с кем-то другим, я лишь зритель в первом ряду. Что ж… Ещё никогда Каролина Экестедт не вела себя так агрессивно и глупо, как сейчас.

— Да ты с ума сошла, Каро! Возьми себя в руки! Ты же опасна для общества! — выкрикнул Эрик из-за окна машины.

Он так сильно газанул, что на дороге отпечатались следы шин, и, выехав на шоссе, исчез. Мне оставалось убеждать себя, что это к лучшему.

Я вернулась в дом и поднялась в твою комнату. Ты спала, ни сном ни духом не подозревая о том, что творится. Тебе шестнадцать. Но мне ты показалась маленьким ангелом. Прекрасным невинным существом, которое я должна защищать. И силы вернулись ко мне.

— Моя дорогая доченька, я дала тебе жизнь — и дам всё, чтобы ты достойно её прожила. Обещаю!

И тут ты улыбнулась во сне.


Раньше я была вполне успешна в профессиональном плане, хотя в какой-то момент мне перестали повышать зарплату. Эрик же, наоборот, шёл вперёд и вверх. Он получал больше меня, имел разные бонусы и служебный автомобиль. Зато мне удалось построить стабильную карьеру в крупном пиар-агентстве. Я хорошо справлялась с работой, была аккуратная, не обделена творческими способностями, трудолюбивая как пчёлка и упорная как танк. И искренне верила в свою незаменимость. Но пять месяцев тому назад всё изменилось.

Агентство было продано другим собственникам, и сотрудников за довольно короткий срок перераспределили между отделами, а часть должна была уйти. Однако я совсем не переживала по этому поводу. Я знала, что меня ценят. Увольнение мне определённо не грозило. Дела в отделе по работе с журналами и клиентскими базами, за который я отвечала, шли хорошо, поэтому, когда меня вызвали к шефу, я была убеждена, что тот просто желает узнать моё мнение по поводу предстоящей реорганизации.

— Каролина, приоритеты в мире массмедиа изменились. Как это ни печально, но руководство приняло решение отпустить вас. Теперь оно делает ставку на цифровые источники информации и прекращает работу с бумажной прессой. Кто вообще в наши дни читает газеты и журналы? Люди выбирают электронные приложения. Но вы не должны расстраиваться, ведь для вас это совершенно фантастическая возможность пойти дальше, развиваться, пробовать свои силы в других сферах. Поэтому всего хорошего! Удачи!

Я пробовала протестовать:

— Но ведь пресса даже в оцифрованном виде остаётся прессой. Содержание ведь то же самое. Нажать на кнопку всякий сможет, а вот создать хороший контент — это не каждому под силу, многие в наше время даже пишут с ошибками. Вы не можете так поступить!

— Я не уверен, что вы правы, но если вы недовольны, то всегда можете обратиться в профсоюз.

Я никогда не бывала в профсоюзе. Я считала, что он существует лишь для тех, кто плохо работает.

Оставалось только смириться. И тогда у меня ещё были муж и его стабильный доход. Моё резюме было безупречным: выпускница Стокгольмской школы экономики, руководящая должность в скором времени, никакой протекции со стороны родителей. Я никогда не пыталась идти по чужим головам и не собиралась делать что-то такое и впредь.

Я была убеждена, что быстро подыщу себе новое место, поэтому окопалась в Интернете, много общалась, записалась на курсы повышения квалификации, отправила в несколько мест тщательно составленное резюме.

Я усердно искала работу, так же усердно, как трудилась, но всё безрезультатно. Месяцы шли и шли, а моя самооценка покатилась вниз. Я спросила себя: как я выгляжу со стороны? Самонадеянной? Неуверенной в себе? Одиночкой, затерявшейся в толпе таких же безработных? Проведя некоторое время дома, я стала с завистью поглядывать на людей с беджами на груди, деловито спешивших на обед. «Что такого есть у них, чего нет у меня?» — постоянно спрашивала я себя и не находила ответа.