Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Армен Григорян

Призраки Крематория. История группы от первого лица

Предисловие

Эта книга только для тех, кому интересно творчество «Крематория». У меня не было желания излагать жизнеописание группы с ее героическими свершениями и, не дай бог, еще с примесью поучений и мессианства, столь свойственных русскому року. К тому же вся хроника великих свершений — явки, пароли и следы героев крематорского эпоса — покоится на нашем официальном сайте crematorium.ru. Пожалуй, это самое подробное бытописание, составленное нашими летописцами разных лет. Хотя и здесь, в силу давности и порой противоречивых воспоминаний очевидцев, пытливые умы обнаружат разногласия и неточности!

В нашем Веселом Ансамбле, давно уже разменявшем четвертый десяток, без учета сессионных исполнителей и залетных звезд побывало более 70 человек: музыкантов, администраторов, директоров, техников, тур-менеджеров, PR-агентов, художников-оформителей и одного бессменного звукорежиссера Сергея Овсянникова, который проработал в группе вплоть до своей кончины в 2018 году. Смена кадров в большинстве случаев сопровождалась взаимопониманием, проводы — почестями и даже памятными наградами! Конфликтные увольнения, хоть и было их сравнительно мало, тоже случались, особенно в период первозданного хаоса, когда в состав группы приходилось брать людей случайных и мимолётных, среди которых, не к ночи будет сказано, попадались даже оборотни и маньяки! Но таких за всю историю КТ нарисовалось лишь несколько, а светлых и благородных — десятки! Слава им и хвала!

Несколько рассказов не имеют прямого отношения к группе, но всё же я решил включить их в повествование, исходя из личных предпочтений, ну и для полноты картины!

Здесь собрано далеко не все, что сохранила моя память, а лишь то, что можно назвать наиболее значимым, важным, без чего не было бы ни песен, ни группы, ни судьбоносных встреч с фантастическими личностями, которые помогли мне открыть множество дверей в мир волшебных воплощений!

В этом смысле мне повезло. Стоило лишь начать мечтать, и всегда находились те, с помощью кого грезы становились явью. Всем им я посвящаю эту книгу.


1

Первое путешествие

Свой первый полет мы совершили с ней по маршруту Каир — Москва. Решение о срочной командировке принималось на высшем уровне — в посольстве СССР в Арабской Республике Египет. По официальной версии, причиной тому стала эпидемия гриппа, охватившая всю Северную Африку. Спустя месяц после прилета, 24 ноября 1960 года, я увидел свет божий в Филях, в роддоме № 2.



Всего на три недельки познакомиться со мной прилетел папа, Сергей Григорян. А еще через 10 месяцев моя мама Аида Григорян отправилась к нему обратно в Каир, оставив меня под опеку ласковых и заботливых бабушек и тетушек, родных и двоюродных: Елизавета, Вера, Анна, Марго, Ашхен, Варвара…

Уже в отсутствие родных дедушек мужскую долю воспитания взял на себя большой и благородный муж моей тети Веры, Арташес. В те времена в служебные путешествия супружеская пара должна была отправляться без детей и никак иначе. В следующий раз я увижусь с родителями только через пять лет!

Все это время, проведенное в разлуке, никоим образом не повлияло на мою бесконечную любовь к ним!

Папа был выпускником арабского отделения факультета восточных языков МГУ и факультета самолетостроения МАИ. Впоследствии я не раз слышал от его друзей подробности той судьбоносной защиты. Председателем госкомиссии был сам Андрей Николаевич Туполев — генеральный конструктор самолетов Ту. О его жестком и непреклонном характере ходили леденящие душу слухи! Получить высший балл у самого Туполева считалось задачей почти невыполнимой! После официального доклада папа ответил на несколько вопросов членов комиссии, и последний задал председатель. Выслушав ответ, Туполев положил ладонь на лоб и, глядя в стол, задумчиво застыл, будто производил в уме какие-то сложные математические вычисления. Все присутствующие в аудитории — студенты, преподаватели и члены госкомиссии — в полной тишине и неловком ожидании уставились на председателя комиссии.

«Поставьте ему отлично!» — не поднимая головы, тихо приказал Туполев. Это была самая громкая пятерка, о которой только мог мечтать студент факультета самолетостроения. Личная рекомендация одного из величайших советских авиаконструкторов определила молодого специалиста в длительную командировку. Все арабские страны, куда поставлялась наша военная авиационная техника, стали местом пребывания молодой четы вплоть до конца 1966 года: Египет, Алжир, Марокко, Ирак…

Я проснулся в конце декабря, солнечным утром, окруженный невероятным количеством разноцветных игрушек. Рядом сидела мама Лиза!



Так я звал бабушку (по папиной линии), с которой мы проживали в нашей уютной однушке на Большой Филевской!

Но на этот раз на меня смотрели еще два человека, которых я видел до этого только на фотографиях! Это были тетя Аида и дядя Сережа! Мамой и папой я стал называть их не сразу…


2

Хулиган Скориков

Он слыл грозой Речного! Пока его сверстники начинали восхождение к вершинам просвещения, живописи, литературы и всячески тянулись к музыкальному творчеству, хулиган Скориков их бил, калечил и подвергал террору.

В бетонную новостройку на севере Москвы мы переехали из добротного кирпичного сталинского дома. Первое впечатление от нового места — печально-паническое!

По сравнению с благоустроенными родными и близкими сердцу Филями, тогдашний Речной выглядел примером неудачного воплощения одного из заветов Ильича по скрещиванию города и деревни! Заваленные строительным мусором пустыри, однообразные «хрущобы», темные дорожки и озлобленные аборигены.

Собственно, весь этот кусок Ленинградского района Москвы был внедрен в большую деревню Аксиньино, остатки которой лежали по ту сторону от нашего нового дома на улице Смольной. Вдоль дороги тянулись болота с мелкой рыбешкой и тритонами, ловлей которых забавлялась местная детвора и взрослые. Наши окна выходили аккурат на общедоступную полянку с ветвистой березкой и колодцем с кривым ведром на ржавой цепи. Чуть поодаль торчали унылые ветхие домишки с небольшими садовыми участками, обнесенными невысокими и покосившимися заборами.


«Верните меня в Фили!»


Однажды за обедом мы с бабушкой услышали душераздирающие вопли и, выглянув в окно, увидели, как некто увесистым колом дубасит лежащую у того самого колодца женщину! По ее волосам и спине уже обильно текла кровь, но изверг продолжал безжалостное истязание и, возможно, убил бы несчастную, если бы на подмогу ей не пришла моя бабушка Лиза. Приоткрыв окно, она крикнула: «Как вам не стыдно? — и еще что-то вроде: — Как так можно с женщиной?!»

Изверг приостановил экзекуцию и несколько секунд пристально сканировал окна нависшего над ним бетонного чемодана. Благодаря чистому небу и яркому весеннему солнцу, придавшему стеклам зеркальный эффект, точных координат источника протеста он, к счастью, не обнаружил! После чего злодей поднял над головой кол и на предельно возможной громкости открыл рот!

Так я познакомился с внушительным количеством новых слов, доселе мне не известных. Бабушка спешно захлопнула окно, а следом — и мои уши, но все равно мой детский словарный запас продолжил пополняться естественными эпитетами и яркими оборотами великого и могучего. Длительности вещания вполне хватило для бегства дамы с пробитой головой в глубь болот и для кандидатской, а может, даже докторской, будь с нами прозорливый лингвист или филолог!

Закончив послание, аксиньинский Цицерон отшвырнул кол и заковылял прочь! Мы с мамой Лизой продолжили обед, но уже, как вы понимаете, безо всякого аппетита и с моими бесконечными и безответными вопросами о смысле и значении только что услышанных междометий, существительных, прилагательных и глаголов! Откушав в конце трапезы калорийной булочки и кефира, я был отправлен на диван читать Шарля Перро!

Помимо аксиньинских, на соседних территориях обитали и другие агрессоры, недовольные стремительным ростом градостроения! У Ленинградского шоссе располагались портовые! Их зона контроля простиралась от станции метро Речной вокзал до Северного речного порта. У рукотворного Химкинского водохранилища, дно которого, как нам рассказывали, было усеяно останками его строителей, возвышалось известное здание вокзала с колонами и шпилем, похожее на буддийский храмовый комплекс или даже дворец правителей Тибета! Особенно эта схожесть проявлялась вечером на закате, когда в сквозные арочные проемы проникали косые лучи солнца и «храм» начинал светиться золотом сказочно и волшебно! Не верите? Можете сходить и убедиться!

Впоследствии эта ассоциация и стала главным стимулом для объединения мной всех враждующих и разрозненных кварталов Речного в одно единое и неделимое «Катманду!».

В противоположной стороне от портовых, по обе стороны улицы Фестивальной, наводили страх чикагские! Почему эту часть Речного прозвали Чикаго? Да бог его знает! Видимо, по количеству преступных синдикатов, бандитских семей и уличных разбоев с принудительным изъятием личных вещей у понаехавших граждан! «Чикаго» было вне конкуренции и заслуженно несло криминальное знамя, высоко поднятое Аль Капоне в одноименном заокеанском топониме!