Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Эллен уже стояла рядом с зеленым ящиком — с небольшим пакетом в руках. Она улыбнулась, когда Йенни первой протянула ей выключенный смартфон.

— Нет, положи его сама в пакет, подпиши и закрой. Потом можешь опустить в ящик.

Она передала Йенни карандаш и пакет из белой бумаги размером с тетрадный лист. На нем черным шрифтом было отпечатано OFFLINE, а чуть ниже в рамке располагалось поле для имени. У нижнего края разместился логотип «Трайпл-О-Джорни»: три пересекающиеся буквы «О» со словами Out, Of и Ordinary крошечным шрифтом внутри них и надписью JOURNEY под ними.

Йенни упаковала свой смартфон, подписала пакет и заклеила клапан. Затем положила пакет в ящик. Петерманн удовлетворенно кивнул и указал на пристань.

— Замечательно. Прошу.

Йенни повернулась и только теперь обратила внимание, что в мыслях по-прежнему зовет руководителя группы по фамилии. Вероятно, причиной тому разница в возрасте. Впредь следует иметь это в виду.

У второго причала дожидался паром с белыми бортами и деревянной надстройкой. «Марктшелленберг», судя по названию на носу. На обитых скамьях внутри могли разместиться семьдесят или восемьдесят человек, но этот рейс был забронирован исключительно для их группы. Это не могло понравиться другим туристам, которые также стояли у пристани в ожидании сорокаминутной переправы по Кёнигзее до Санкт-Бартоломе.

Внутри было заметно теплее. Йенни прошла подальше от дверей и выбрала место у окна. Положила рюкзак на соседнее сиденье и прижалась лбом к холодному стеклу. Вода в озере была кристально чистая и просматривалась до самого дна — в том числе и потому, что в Кёнигзее никогда не сбрасывалось стоков. Йенни прочла об этом пару дней назад в буклете. И о том, что максимальная глубина озера составляла сто девяносто метров.

— Положила рюкзак, чтобы никому не пришло в голову сесть рядом?

Йенни вздрогнула и оглянулась. Она не заметила, как подошел Флориан.

— Что за глупости. Только тебе такое и могло прийти в голову… — Йенни рассмеялась и кивнула на соседнее сиденье. — Так что, хочешь подсесть?

Флориан вскинул руки.

— Ну, может, ты хочешь провести в уединении эти последние минуты среди цивилизации… Помедитировать или что-то в этом роде.

— Не выдумывай. Давай, садись уже. — Она взяла рюкзак и переложила на заднее сиденье.

Флориан был приятным человеком и хорошо выполнял свои обязанности, но у Джейн порой складывалось ощущение, будто ему тяжело признать начальника в женщине, которая, ко всему прочему, еще и младше его лет на пять. И это при том, что она поддерживала приятельские отношения со всеми членами своей небольшой команды. В том числе с Флорианом, с которым поначалу было не так просто. Он включился в работу с первого дня и отлично себя показал. Проблема была не в этом. Флориан производил впечатление замкнутого человека, словно что-то держал в себе. Впрочем, со временем он стал более открытым. Йенни считала его одним из ключевых сотрудников и ценила во всех отношениях.

— Этот Давид сейчас спорил с Йоханнесом и Эллен, почему не может совершить еще пару важных звонков, прежде чем отдаст телефон, — сообщил Флориан, устраиваясь рядом. — Сдался, только когда Йоханнес пригрозил, что отплывем без него, если не положит чертов телефон в пакет. И тут же поднял вой, потому что пакет для его священного телефона не обит шелком.

Йенни невольно рассмеялась.

— Да, с него станется. Судя по всему, трудный человек.

Флориан посмотрел в окно.

— Любопытно посмотреть, как он проживет без своего смартфона.

— А мне любопытно, как я проживу без смартфона. Сложно поверить, но мне его уже не хватает.

Некоторое время они молча смотрели в окно, как две утки неспешно проплывают мимо парома.

— И ведь не мерзнут… — От одной только мысли, что температура воды у поверхности близка к нулю, у Йенни мороз пробегал по коже.

— У них толстый… — начал Флориан, но его прервал Давид, с шумом бросив рюкзак на противоположную скамью. Он подмигнул Йенни и странно посмотрел на Флориана, после чего рухнул на сиденье и тоже уставился в окно.

Некоторое время каждый думал о своем. Остальные члены группы между тем один за другим поднимались на «Марктшелленберг» и занимали места.

Йенни наблюдала, как Маттиас устраивает на полу рюкзак жены. Она как раз подумала, что он, наверное, одного возраста с женой, возможно, даже младше на два или три года, и в этот момент Давид проговорил:

— Флориан Траппен…

Йенни и Флориан взглянули на него.

— Все думаю, откуда же знаю твое имя. Никак не могу вспомнить. По крайней мере, пока. Но я еще припомню, не сомневайся. Откуда-то я тебя знаю…

2

Йенни вопросительно посмотрела на Флориана. Тот лишь пожал плечами.

— Понятия не имею, о чем ты. Уверен, мы никогда не пересекались. Тебя-то я точно вспомнил бы. Хотя, возможно, все потому, что я так и не увидел целиком твоего лица. Трудно узнать человека, если он даже в пасмурную погоду и в помещении прячет глаза за зеркальными очками.

— Хм… да нет, мы не встречались, — ответил Давид. Он оставил без внимания намеки Флориана и так и не снял очки. — Дело скорее в имени. Я уже слышал его или где-то прочел о нем. Но, как уже было сказано, я обязательно вспомню. У меня память, как у слона.

С этими словами он вновь отвернулся. Очевидно, для него эта тема была исчерпана. По крайней мере, на время.

Йенни и Флориан многозначительно переглянулись. Затем она вновь переключила внимание на величественный пейзаж за окном и только теперь заметила, что паром уже отплыл и медленно отдаляется от пристани.

Не только горы в отдалении были укрыты снегом. Снег безупречным покровом укрывал и берег озера, и прилегающие окрестности. Крыши немногочисленных домов и хижин изнемогали под тяжестью почти полуметровой толщи. Йенни уже знала, что для местных жителей подобное явление в конце февраля в порядке вещей.

Йенни же проживала на севере Германии, и для нее такое зрелище было в диковинку, так что она скорее любовалась красотой снежных масс, чем принимала во внимание скрытые в них угрозы.

Потом ее мысли вернулись к Давиду. Люди, подобные ему, вероятно, так и останутся для нее загадкой. Ведь он должен понимать, что своим поведением раздражает окружающих, и вряд ли это поможет ему обзавестись друзьями. Впрочем, возможно, ему не было до этого никакого дела. Йенни взглянула на него, увидела самодовольное выражение лица, и это предположение показалось ей вполне убедительным.

Как и было заявлено, переправа длилась примерно сорок минут, включая пятиминутную остановку у скалы эха примерно на середине пути, когда рулевой дал гудок при открытой двери, чтобы пассажиры услышали знаменитое эхо Кёнигзее.

Санкт-Бартоломе составляли несколько строений и небольшая церковь. Незадолго до того как паром медленно подошел к пристани, пассажирам открылся вид на восточный склон Вацманна, чья вершина была окутана плотными облаками. Две тысячи метров почти отвесного склона магически влекли к себе альпинистов со всего мира.

— А теперь прошу минуту внимания, — голос Нико раздался из динамика прямо над головой и вывел ее из задумчивости. — Сейчас мы сходим с парома и собираемся непосредственно у причала. Прошу не разбредаться, наше время строго ограничено. Если мы хотим засветло добраться до нашей цели, лучше не задерживаться. По всей видимости, подъем будет не из простых и займет по меньшей мере пять часов, а то и шесть. Все зависит от того, насколько тяжелым окажется путь по серпантинам Заугассе. К тому же к вечеру снова ожидается снегопад.

— Тяжелым? — воскликнул Томас, и в голосе его сквозила тревога. — Нам ведь сказали, что до отеля легкий пятичасовой переход.

Нико по-мальчишески улыбнулся.

— Не волнуйся, карабкаться не придется. Но все же это серпантины, и тут уж ничего не поделаешь, ведут они в гору. В последний раз снег выпадал несколько дней назад, и там уже протоптаны тропы, но и однозначно прогулкой это назвать нельзя.

— Ну замечательно. И что конкретно означает твое в гору?

— Это значит, что за отрезок в шестьсот метров нам придется преодолеть высоту примерно в триста метров. Всего тридцать два витка в серпантине при максимальном уклоне в сорок градусов.

— Эй, молодой человек, — окликнула Томаса Анника. — Взгляни на меня. Мне за сорок, и я даже не замечу этого подъема. Если устанешь в пути, дай знать, я тебя донесу.

Ее слова вызвали всеобщее веселье. Не засмеялись только Томас и Йенни. Ей не нравилось, когда над человеком насмехались из-за внешности, в особенности если это касалось ее сотрудника.

— Не думаю, что ему от этого полегчало, — заметила Анна, сидевшая рядом с Томасом.

Анника вскинула руки.

— Прошу прощения, я хотела только приободрить его и не хотела обидеть.

— В общем, — вновь взял слово Нико, — тебе не о чем беспокоиться, Томас. Я всем раздам снегоступы, в них шагать по глубоким сугробам одно удовольствие. При минимальной физической подготовке проблем в пути не возникнет.

«В том-то и проблема», — подумала Йенни и поднялась.

Тот факт, что Томас далек от спортивного идеала, был очевиден. Но в группе мало кто знал, что, помимо своего пристрастия к фастфуду и сладкому, он курил как паровоз и не мог преодолеть без одышки даже пару лестничных пролетов. И его желание воспользоваться этим туром, чтобы отказаться наконец от сигарет — или, вернее, предпринять еще одну попытку, — вызывало уважение, но вряд ли так сразу придало бы ему выносливости.