— А интересно, группа крови у них какая?
— Выясняли, — тут же откликнулся Валерка. — Всё как в природе. В основном первая и вторая, реже третья, ну и четвертая — у пары человек.
Кабинет вновь погрузился в тяжелую тишину.
— Может, хобби?.. — тихонько сказал кто-то, словно боялся выглядеть глупо.
— Явных совпадений и здесь нет. Кто-то марки в детстве собирал. Мужики футбол смотрят. Все банально.
— А место рождения? — не унимался эфэсбэшник.
Троекуров полистал свои измятые листки с записями:
— Очень разрозненно. Двое из Самары, двое из Челябинска. Так… В Останкине родились только трое. Еще двое в Медведкове. Остальные разбросаны по карте.
Еременко вдруг нахмурился:
— А может… Может, их родственников что-то связывает?
— На родителей информация подробная. Там тоже пусто. В любом случае предлагаю данные по всем пятидесяти трем эпизодам обобщить и отправить аналитикам.
— Согласен, — коротко отрезал начальник отделения и спросил: — У кого-нибудь есть вопросы?
— У меня есть вопрос, — неожиданно для всех сказал Троекуров.
— У тебя? — удивленно вскинул брови Еременко.
Капитан кивнул.
— Коллеги! Я хочу вас спросить. Кто-нибудь когда-нибудь хотя бы слышал о чем-то подобном?
ПОВЕСТВОВАНИЕ ШЕСТОЕ
— Кирюша, завтрак готов. Оторвись от телика, радость моя, — пропела из кухни жена Оля. Правдивость ее слов подтверждали запахи, будоражащие аппетит.
— Пап, ну пойдем кушать, — вторил ей настойчивый детский голосок восьмилетнего Евгения Кирилловича, такого же рыжего и конопатого, как и его отец.
— Иду-иду, сейчас уже, — отозвался глава семейства, жадно впившись взглядом в экран телевизора.
Сюжет закончился, и он поспешил на кухню, где уже ждала утренняя трапеза с самыми дорогими людьми. Он знал, что стол полон изысканных яств, ведь в такой компании самая неприхотливая пища мгновенно превращается в деликатес. И все же как ни прекрасен был предстоящий субботний завтрак в кругу семьи, новость, которую рассказал ему телевизор, не отпускала. Проходя по длинному коридору, он даже пробубнил себе под нос:
— Ерунда какая-то, быть этого не может.
Пообещав себе не думать о новости за столом, он окунулся в святые мгновения семейного счастья и данное себе обещание сдержал. Ну, почти сдержал. Пару раз он все-таки возвращался мысленно к новостному сюжету. Смакуя яичницу, щедро приправленную сыром и креветками, Кирилл подумал: «Пятьдесят три — это невозможно много». И потом, когда в руке рубиново светился бутерброд с малиновым джемом, он мысленно сказал себе: «Если это правда… вот чем стоило бы заняться».
Когда еда на столе, а вместе с ней и завтрак закончились, Кирилл, поцеловав жену и сынишку, бросился выяснять подробности в Интернете. Включив ноутбук, он нетерпеливо подгонял вальяжный Windows, приговаривая: «Ну что ж ты такой сонный-то». Когда компьютер наконец-то был готов беспрекословно ему повиноваться, Кирилл услышал звонок сотового телефона.
— Ну, кого несет? — раздраженно сказал он и схватил со стола мобильник. Номер был незнакомый. В трубке он услышал нервный прерывающийся голос женщины, которая только что справилась со слезами, но они в любой момент вновь могли одержать верх.
— Кирилл Андреевич? — спросила она.
— Да, я вас слушаю.
И тут же почуял всем организмом, что столкнулся с чем-то огромным, могучим, с чем-то, что сильнее его, как океан сильнее человека. И это что-то готово перевернуть его жизнь, причем неизвестно в какую сторону. Эта стихия нависала над ним, выбравшись из сотового телефона, словно демонстрируя свое очевидное величие. Кириллу стало так страшно, как не было уже очень много лет, а может, и никогда в жизни. Он инстинктивно понял, что надо немедленно прекратить этот разговор. Просто сбросить вызов, после чего тут же сменить номер. Но… он замешкался. Буквально на долю секунды.
— Кирилл Андреевич, здравствуйте, — нервно вибрируя, продолжил незнакомый голос. — Мне порекомендовал обратиться к вам Сергей Анатольевич Матвеев, ваш бывший клиент.
— Матвеев? Да-да, слушаю вас.
— У меня случилось горе. Мне срочно нужна ваша помощь. Это вопрос моего выживания… без преувеличения.
Ее голос с трудом сдерживал напор слез, старавшихся прорвать его, выплеснувшись на Кирилла девятым валом женских рыданий.
— Успокойтесь, пожалуйста. Давайте по порядку. Как вас зовут? — предельно спокойным, уверенным голосом спросил Кирилл. Внезапное необъяснимое предчувствие, нахлынувшее на него минуту назад, вдруг съежилось и пропало, оставив после себя лишь недоуменный стыд за внезапную трусость.
— Простите, ради бога, я очень нервничаю. Меня зовут Мария… Мария Ленберг. Я работаю у Матвеева финансовым консультантом. Узнав о том, что со мной случилось, он сразу же сказал, что я должна обратиться к вам за помощью.
— Так, уже понятнее. Мария, теперь в самых общих чертах расскажите, что у вас произошло.
— У ме… у меня про… про… пали муж и дочь, — с трудом выговорила она, заикаясь. Кириллу показалось, что сейчас она не сдерживает слезы, а пытается не упасть в обморок.
— Понятно. Я помогу вам. Когда и где?
— Вче… ра, в Ос… тан… танкино.
— В Останкино?! Я понял. Когда вы сможете со мной встретиться?
— Ко… ког… да надо?
— Сегодня. Через три… Нет. Давайте через два часа. Я буду ждать вас в машине у станции метро «Алексеевская».
Через два часа. Черный джип «Рэнглер». Наберите мой номер.
— С… спа… сибо вам, Кирилл.
— Мария, возьмите, пожалуйста, фото мужа и дочери. Крупные, портретные. И запишите все их данные. От паспортных до биометрических. То есть рост, вес, цвет глаз, размер обуви. И еще вот что. Выпейте успокаивающее, мне нужны будут ваши показания. Договорились? Скажу сразу, валерьянка не поможет.
— Я по… няла.
— И за руль не садитесь ни в коем случае.
— Лад… но.
— До встречи.
Отложив телефон, Кирилл схватился за ноутбук. Как только он взял в руки «мышку», телефон зазвонил снова. Это был Матвеев.
— Кирилл, привет, дорогой! — тепло поздоровался тот.
— Привет, Сергей Анатольевич! — с искренней симпатией ответил Кирилл. Матвеев был не только его главным клиентом, но и просто отличным дядькой.
— Звонила?
— Да, звонила. В очень плохом состоянии эта Маша, еле говорит.
— Да, она человек тонкий. И тут — такое! Странно, что еще жива. Я взялся ей помочь. Она много для меня сделала. Если бы не Маша, я бы сейчас по миру от кредиторов бегал. Давно это было… С тех пор я ей должен.
— Она финансовый консультант?
— Нет, она лучший финансовый консультант! Услуги твои оплачивать буду я. По моему тарифу. Так что ни в чем себя не ограничивай.
— Ей бы врача. А то найду я мужа ее с дочкой, а она не доживет.
— Врач к ней уже едет.
— А мы с ней через два часа встречаемся.
— Вот и отлично. Кирюша, дорогой, я на тебя надеюсь. Сделай все, что сможешь.
— Я всегда так делаю.
— Ну, с Богом, дорогой!
— С Богом, Сергей Анатольевич.
Кирилл был приподнят, собран, напряжен и спокоен. Чувство сродни эйфории. Впервые за последнюю пару лет перед Кириллом была беда. Он искренне гордился тем, что люди доверяли ему свои беды. Почему?
Если подходить к вопросу формально, то потому, что Кирилл Андреевич Васютин имел лицензию на частную охранную и розыскную деятельность, а также на хранение и ношение нарезного огнестрельного оружия. Одним словом, он был частным детективом, каких на просторах нашей родины тысячи. А если заглянуть в суть вопроса… Люди доверяли ему свои беды, потому что в своем деле он был одним из лучших в стране, а может, и в Европе. Прослужив десять лет в органах, он исключительно благодаря своему труду и его результатам к тридцати двум годам добрался до должности старшего следователя по особо важным делам Московского уголовного розыска. Этот путь дал ему огромную практику и прекрасные связи в силовых структурах страны, начиная от МВД и заканчивая Интерполом. Будучи прирожденным математиком и любителем шахмат, он обладал недюжинными аналитическими способностями, которые позволяли ему быстро просчитывать головокружительные многоходовки, находя оптимальное решение. Этот талант он сочетал с врожденной интуицией, прекрасно развитой за долгие годы сыскной работы. Сочетание этих качеств становилось мощнейшим интеллектуальным оружием. Кроме того, сейчас, в свои тридцать восемь лет, он был в прекрасной физической форме, которую усердно поддерживал.
И еще. Васютин обладал колоссальным чувством уверенности в своих силах. Оно пронизывало его насквозь. Светилось в его серо-зеленых глазах и огненно-рыжей шевелюре, придавало значимости его размашистому породистому лицу, подчеркивало безупречную осанку и широкие атлетичные плечи. Эта уверенность передавалась и тем, кто доверял ему свои беды. Когда он брался за дело, людям было спокойно так, как бывает пациентам, ложащимся на операционный стол к состоявшемуся опытному хирургу.
Неудивительно, что, занявшись частной практикой, Кирилл Андреевич быстро сделал стремительную карьеру, прочно закрепившись в элите частного сыска. Довольно быстро он перестал нуждаться в рекламе. Люди приходили к нему со своими проблемами исключительно по рекомендации других клиентов. Внушительные расценки на его услуги надежно защищали Васютина от ревнивых супругов и прочей, дурно пахнущей мелочовки. Он брался преимущественно за расследования сложных случаев мошенничества, краж у частных коллекционеров, шантажей и исчезновений людей.
Так сложилось, что в течение пары последних лет он занимался проблемами своих клиентов, но не их бедами. Мошенничество, нечистые на руку партнеры по бизнесу, кражи антиквариата… Неприятно, обидно, но не беда. А вот настоящие беды давненько обходили его стороной. А когда Кирилл вытаскивал человека из беды, а не просто «решал проблемку», он переживал такой мощный моральный экстаз, рядом с которым модное слово «драйв» просто не имело право на существование. Временами он остро тосковал по этому забытому чувству. И теперь ждал встречи с ним.
Перед поездкой к Марии он созвонился со своим давним другом и бывшим коллегой Толиком. Когда Васютин ушел из органов, Толик остался. Испугавшись автономного плавания в суровых водах капиталистической Руси, он продолжал хоронить себя в могиле административной работы. Не зная другой жизни, он не жалел об этой, и в том было его простое ментовское счастье. Обменявшись скудными новостями из личной жизни, Толик выжидательно замолчал, как и требовал того многолетний ритуал.
— Дружище, выручай. Мне бы пообщаться с незаметным, но очень информированным человеком из Останкинского отдела. Реально?
— Из Останкинского, говоришь… Ты телевизор, что ли, смотрел?
— Да, есть за мной такой грешок.
— Ну, Кирюха… гарантировать не возьмусь. Сейчас туда большие люди понаехали. Маленькие могут на такое и не пойти. А вот я могу… получить, что тебя интересует, совершенно легально. Идет?
— Как скажешь, дружище! Когда ждать?
— Может, сегодня, а может, и завтра, — задумчиво ответил милиционер.
— Я твой должник, как всегда, — произнес Кирилл фразу, которая была в этом разговоре главной, но традиционно произносилась в конце.
— Согласен, — ответил Толик с такой интонацией, с которой говорят «Аминь». На том и распрощались.
Увидев Марию воочию, Васютин переосмыслил выражение «убитый горем». Издалека — невысокая хрупкая девушка южного типа, лет тридцати, с мелкими чертами лица и большими карими глазами. Но вблизи… Это была тень от женщины. Серое обвисшее лицо, опухшее и безжизненное, губы, обметанные лихорадкой… Ненастоящие, совершенно пустые глаза. И ужас был в том, что, глядя на эту тень, можно было с легкостью увидеть, какой Маша была всего несколько дней назад, когда беда уже спешила к ней, но они еще не были представлены. Те дни, когда она была счастлива и жила будущим, еще отчетливо проступали в ее внешности. Теперь она жила прошлым, мечтая вернуть его любой ценой. Смотреть на это было тяжело.
Врач давал ей успокоительное, это очевидно. Говорила она вполне сносно, так что свидетельские показания Кирилл добыл без особого труда. Еле слышно поздоровавшись, лучший в мире финансовый консультант Маша Ленберг уселась на переднее пассажирское сиденье с грацией деревянного солдатика.
— Вот, тут всё, — сказала она сипловатым равнодушным голосом и протянула Кириллу конверт.
— Мария, вы готовы мне рассказать то, что знаете про день исчезновения?
— Да, это недолго. Все очень просто. Вчера утром мы с Лешей… Леша — мой муж. Мы с Лешей с утра съездили в магазин. В универмаг «Крестовский». Купили продуктов, сока… И пива еще купили.
— В котором часу вы были в магазине? — уточнил Васютин, карябая записи ручкой в блокноте.
— В начале одиннадцатого. Он выпил пива две бутылки, где-то в половине первого. И они пошли с Алисой гулять.
— Простите за вопрос, он был трезвый?
— Да, абсолютно.
— Когда они ушли?
— В начале второго. Пошли в Останкинский парк. Хотели посмотреть, работают карусели или нет. Я им позвонила.
— Когда именно?
— Минут через двадцать, после того как ушли.
— То есть в половине второго.
— Да, примерно. Они были на Калибровской улице.
— О чем вы говорили?
— Я спросила, не холодно ли Алисе. Мне всегда кажется, что она легко одета. Он сказал, что все нормально, ей не холодно и что они меня любят. Потом я вспомнила, что мы забыли купить масло.
— Какое масло?
— Сливочное. Ну, вот… И я позвонила опять минут через десять. Они были на Звездном. Я попросила Лешу купить масла.
Она замолчала, закрыла глаза. Спустя несколько секунд рывком очнулась.
— А он что сказал? — вернул ее к разговору Кирилл.
— Сказал, что на обратном пути у дома купит.
— И всё?
— Всё.
— Сказал, что купит и просто положил трубку?
— Нет… Сказал, что уже соскучился и целует.
— Ясно. И что дальше?
— Потом я принялась за уборку. У меня разболелась голова, я выпила таблетку. И уснула. Проснулась, посмотрела на часы — без десяти пять. А их нет. Я звоню — у Леши телефон выключен. Я звонила много раз. Потом села в машину и поехала их искать.
— Понятно. Простой прямой вопрос. Есть люди, которые могут хотеть вашей семье зла?
— Я постоянно думаю об этом. Я уже год не работаю. Леша… Он занимается дизайном помещений, но фирма принадлежит только ему. Леша никогда ничего от меня не скрывал. Если бы у него были конфликты, он бы сказал, это точно.
— Как называется фирма?
— «Малиса дизайн».
— Хоть что-нибудь необычное происходило в последнее время? Подумайте хорошенько. Звонили и бросали трубку, ошибались номером, незнакомцы звонили в дверь, случались инциденты на дороге… Может быть, кто-то на улице к вам подходил, пытался заговорить? Вот такие события меня интересуют.
— Нет, не было. Я бы запомнила.
— Может быть, новые соседи въезжали?
— Нет, мы своих соседей прекрасно знаем. Новых людей в доме не было.
— Старые знакомые, которых давно не видели, неожиданно не возникали?
— Нет.
— Сколько Алисе лет? Она ходит в детский сад?
— Шесть. Я сама занимаюсь ребенком.
— Домработница у вас есть?
— Нет. Не люблю чужих людей в доме.
— Как я понимаю, вы в милицию не обращались.
— Не обращалась. Они заявление принимают только через три дня. Какой смысл к ним идти? Я обратилась к вам. Вы моя милиция.
Кирилл внимательно посмотрел на свои записи и что-то в них подчеркнул.
— И знаете, что самое страшное, — вдруг сказала Ленберг. — Что я сама ему это пиво выбирала.
— А почему это страшно? — удивленно спросил Кирилл, оторвавшись от блокнота.
— Если бы не пиво, они бы поехали на машине. И не пропали бы…
Кирилл ничего не сказал ей на это, но задал еще несколько уточняющих вопросов и детально выяснил традиционный маршрут прогулки в парк.
А потом сделал то, чего не делал никогда. Переступив через профессиональное табу, сказал:
— Мария, я найду Лешу и Алису живыми и здоровыми, обещаю вам.
В тот момент ей это было очень нужно. Отказать женщине он не мог. Договорившись созвониться завтра, они расстались.
«Останкино, значит. Пятьдесят три пропажи за семьдесят пять часов. А на самом деле — пятьдесят пять. Надеюсь, Толик не подведет», — думал он, выезжая на проспект Мира. Не прошло и минуты, как ему позвонила Мария.
— Кирилл, я вспомнила. Когда я второй раз звонила мужу, чтобы про масло сказать, он произнес кое-что еще, правда, не мне, — скандировала она в трубку, стараясь говорить четче и громче. — Он сказал Алисе что-то вроде «да, сейчас обязательно зайдем». Я думаю, она пить захотела и они зашли в магазин за соком.
ПОВЕСТВОВАНИЕ СЕДЬМОЕ
......Телеканал «Москва ТВ». «Криминальные новости».
13 апреля, 20.00 мск
Десятого апреля в эфире нашего канала мы рассказывали о предполагаемых исчезновениях людей в Останкинском районе Северо-Восточного округа столицы. Не прошло и двух дней, как в редакцию «Криминальных новостей» поступила информация сразу из двух неофициальных источников, близких к руководству ГУВД города Москвы. Должностное лицо на условиях анонимности подтверждает информацию о двадцати семи москвичах, пропавших без вести в период с 7 по 8 апреля. Кроме того, источник утверждает, что исчезновения людей продолжаются. Их родственники оформляют заявления об исчезновении своих близких в ОВД «Останкинский». Редакция телеканала направила официальный запрос в пресс-службу МВД РФ, но ответа так и не получила. Съемочная группа «Криминальных новостей» выехала в ОВД «Останкинский». Официальные лица ОВД отказали нам в интервью и в каких-либо комментариях, посоветовав обратиться в пресс-службу МВД.
Сегодня утром, 13 апреля, в тот момент, когда наша съемочная группа находилась у здания Останкинского ОВД, на его территорию стали приходить жители района, преимущественно семейные пары. С первого же взгляда было понятно, что люди, направляющиеся в отделение милиции, потрясены и растеряны. У многих на глазах были слезы. Всего в это утро мы видели не менее двадцати семейных пар, входящих в проходную отделения. К 12 часам дня к ОВД стали стягиваться съемочные группы различных телеканалов. Все они, как и мы, располагают информацией о продолжающихся необъяснимых пропажах жителей района. Около 11 утра первые граждане, предположительно подавшие заявления о пропаже близких, стали покидать отделение. Они категорически не желали комментировать происходящее, а некоторые из них закрывали лица. Около 12.30 из здания ОВД вышла пожилая женщина. Она согласилась побеседовать с нами, не показывая своего лица.
— Скажите, вы ходили в отделение милиции, чтобы написать заявление?
— Да, ходила я, чтоб писать, да.
— А что у вас случилось?
— Да сын пропал, Митя мой. Он у меня непьющий, на двух работах, вот… А одиннадцатого ушел из дома и не вернулся.
— Скажите, сколько лет вашему сыну и кто он по профессии?
— С шестьдесят пятого он. Водителем троллейбуса работает, в тринадцатом парке.
— Скажите, у вас приняли заявление?
— Да, приняли. Расспрашивали подробно все, очень обстоятельно.
— Много еще людей пришли сегодня в ОВД с заявлениями?
— Да, есть еще, кроме меня, кто родных найти не может. Женщина с мужчиной со мной в очереди стояли. У них сестра пропала вчера, что ли.
Позже некоторые из тех, кто покидал отделение, соглашались на разговор без камер. Они подтвердили, что в районе Останкино действительно исчезают люди. По их словам, из желающих подать заявление в отделении образовалась очередь, в результате чего для ускорения процесса людей направили к разным следователям. А около пяти часов вечера на территорию ОВД въехал «Мерседес» с номерами ФСБ. Кроме того, на стоянке перед отделением стоит служебная машина майора Пантелеймонова, который является заместителем начальника ГУВД Москвы. По непроверенным данным, представители ГУВД и ФСБ прибыли в Останкинский ОВД на экстренное совещание, связанное с исчезновением людей.
На фоне этих фактов можно утверждать, что за прошедшие 80 часов в ОВД «Останкино» поступило около пятидесяти обращений граждан об исчезновении членов семей. Официальные лица отказываются давать разъяснения по данному вопросу. Чтобы добиться официальной информации, редакция телеканала направит обращение в общественный комитет Государственной думы по контролю за действиями милиции и силовых структур. «Криминальные новости» будут продолжать следить за событиями в районе Останкино.
Людмила Кукареева, Тамара Гриченко и Антон Тропарев, специально для «Криминальных новостей».
...Еженедельник «Столичный собеседник», 15 апреля.
Рубрика «Колонка обозревателя».
О чем молчит столица
Как ни ругаем мы московские пробки, а есть в них рациональное зерно. Несколько дней назад я оказался заперт в одной из них на несколько долгих часов. Включив радио, ушел с музыкальной волны на общественно-политические каналы. Хотел услышать, о чем говорит мой родной город, что обсуждает, какие темы тревожат москвичей. Проинспектировав эфиры почти всех радиостанций, остался доволен. Москвичи и гости столицы рассуждали об экономике, анализируя политику мировых банков. Не чурались политики, предсказывая перспективы республиканцев в США и компартии в России. Переживали за здоровье нации, критикуя равнодушие законодательной власти, не спешащей защищать фармакологическую отрасль. Спорили о сельскохозяйственной доктрине и восхищались заметными культурными событиями, делились впечатлениями от театрального фестиваля и фотобиеннале.
Добравшись до дома, хотелось гордиться Москвой, москвичами, гостями столицы. С этой гордостью я включил телевизор… Попал на телеканал «Москва ТВ», а именно на «Криминальные новости». Да так и опешил. Из небольшого двухминутного сюжета я узнал, что съемочная группа «Криминальных новостей» располагает данными, пусть и неофициальными, что в московском районе Останкино продолжают пропадать люди. Слово «продолжают» особенно смутило меня. Из этого же сюжета я узнал, что двумя днями ранее «Криминальные новости» уже рассказывали о таких исчезновениях. И что информацию они получили из источников, близких к МВД. Автор сюжета Людмила Кукареева утверждала, что сначала местное отделение приняло от граждан двадцать семь заявлений о пропажах родственников, а затем еще двадцать семь.
Звучало так невероятно, что я сперва посмеялся над очередной уткой. Но потом мне стало совсем не до смеха. Сюжет наглядно демонстрировал заплаканных женщин и мужчин, которые входили за ворота Останкинского отделения милиции. Их снимали с расстояния, они не позировали. Их были десятки. Не успел я опомниться, как автор сюжета показала мне машины западных телекомпаний, запаркованные рядом с ОВД. И они тоже снимали. Потом из окон соседнего дома камера продемонстрировала нам автомобили руководства силовых министерств, стоящие во дворе отделения милиции. По информации телеканала, высокие чины съехались на экстренное совещание прямо на место событий. Сняла Кукареева и выходящих из ОВД людей, которые уже подали заявления, но отказывались говорить с прессой, закрывая лица руками. А потом я своими глазами увидел интервью с бабулей, у которой пропал сын. Она прямым текстом говорила, что стояла в очереди к следователю, чтобы подать заявление. В конце репортажа Кукареева заявила, что руководство МВД отказывается комментировать ситуацию и что «Криминальные новости» будут обращаться в Госдуму с обращением по поводу этих отказов.
Когда сюжет закончился, я подумал, что вижу страшный сон. С одной стороны, более пятидесяти пропавших без вести меньше чем за неделю в одном из районов Москвы — это шок. Это угроза безопасности горожан. Около десяти человек в день — сравнимо с потерями в ожесточенном локальном конфликте! В Останкино что, идет война? Когда первое замешательство прошло, посыпались вопросы. Если это правда, почему не принимаются меры? Где реакция МВД? А если это утка, коварная циничная инсценировка, почему канал не закрыт и почему МВД никак не реагирует? Они обязаны либо защищать людей, либо объяснять им, что это бред, но бездействие власти в такой ситуации — уголовное преступление. Одно лишь предположение возможности таких событий должно поднимать ночью из постели чиновников всех рангов. Но вместо этого журналистка Людмила Кукареева будет обращаться в Государственную думу с жалобой на то, что ответственные должностные лица не желают объяснить ей и всем нам, пропадает ли без вести десять человек в день в Останкине или это провокация. Есть лишь одно объяснение. Я сплю, мне снится кошмар. Почему радиостанции рассказывают мне о республиканцах в Штатах, когда никто не может ответить на элементарный вопрос, касающийся моей безопасности? Почему такая сенсационная тема, вышедшая в эфир в прайм-тайм, не тиражируется тысячами СМИ? Потому что так надо? Кому надо? Тому, кто решает, о чем должна молчать столица? Как бы мне глянуть на этого человека?
С удовольствием прогулялся бы с ним по Останкину…
Антон Армаев, политический обозреватель «Столичного собеседника».
Телеканал Europe News.
Новостной выпуск Extra News. 14 апреля, 12.00 (СЕТ)
10 и 13 апреля телеканал «Москва ТВ» выпустил в эфир два сюжета, в которых представлены косвенные доказательства массового исчезновения людей в московском районе Останкино. Автор сюжетов тележурналист Людмила Кукареева утверждает, что по информации, полученной ею от анонимного источника из структуры московской милиции, за пять дней в милицейском участке района принято пятьдесят три заявления о пропаже родственников. Сюжет от 13 апреля содержит интервью с одним из тех, кто только что подал подобное заявление. Несмотря на требования телеканала о подтверждении или опровержении этих фактов, Министерство внутренних дел России никак не отреагировало на происходящее. Людмила Кукареева уверена, что такая позиция министерства противоречит не только российскому закону о СМИ, но и элементарным нравственным нормам. Тележурналист собирается обратиться в высший законодательный орган страны — Государственную думу (парламент). Глава Комиссии по правам человека при ООН Элизабет Бернштоффен высказала озабоченность такой ситуацией и заявила, что Комиссия опубликует заявление по данному вопросу в ближайшие дни.
По материалам российского бюро Europe News.