Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Артур Конан Дойл

Шерлок Холмс. Его прощальный поклон

Предисловие

Друзья мистера Шерлока Холмса обрадуются известию, что он по-прежнему жив и благополучен, хотя временами и страдает от приступов ревматизма. Уже много лет он проживает на небольшой ферме в Даунс, в пяти милях от Истборна, где занимается попеременно философскими штудиями и земледелием. Расставшись с профессиональной деятельностью, он неоднократно отвергал самые щедрые предложения от клиентов, поскольку решил, что его отставка будет бессрочной. Однако близящаяся война с Германией вынудила его поставить на службу британским властям свои уникальные способности, сочетающие в себе мощь интеллекта и практическую опытность. Отчет об этом историческом случае содержится в рассказе «Его прощальный поклон». Дополняют том рассказы о нескольких прежних расследованиях, долгое время хранившиеся среди моих бумаг.

Джон Х. Ватсон, доктор медицины

I

Вистерия-Лодж

1. Необычное происшествие с мистером Джоном Скотт-Экклзом

В моей записной книжке значится, что произошло это промозглым ветреным днем в конце марта 1892 года. Мы сидели за ланчем, Холмсу принесли телеграмму, и он нацарапал ответ. Он ничего не сказал, однако явно погрузился в раздумья: стоя с отрешенным видом перед камином и попыхивая трубкой, он то и дело бросал взгляды на телеграмму. Вдруг Холмс обернулся ко мне; в его глазах я заметил задорный блеск.

— Ватсон, вы у нас человек, владеющий пером, — начал он. — Как бы вы определили слово «гротескный»?

— Абсурдный, нелепый, — предположил я.

Холмс помотал головой:

— В этом слове заключено нечто большее, некий трагический и зловещий оттенок. Если вы припомните иные из рассказов, которыми испытывали в свое время долготерпение публики, вам станет ясно, что за гротеском нередко следует злодеяние. Подумайте про историю с рыжими. Вначале был гротеск, а завершился он дерзкой попыткой грабежа. Возьмите опять же гротескную историю с пятью апельсиновыми зернышками, которая привела прямиком к заговору с целью убийства. При слове «гротескный» я всегда настораживаюсь.

— Оно есть в телеграмме? — спросил я.

Холмс зачитал ее вслух:

— «Только что со мной случилось нечто гротескное и совершенно невероятное. Можно ли обратиться к вам за консультацией? — Скотт-Экклз, почтовая контора, Чаринг-Кросс».

— Мужчина или женщина? — спросил я.

— Мужчина, конечно. Женщина не послала бы телеграмму с оплаченным ответом. Она бы уже приехала сама.

— Вы с ним встретитесь?

— Дорогой Ватсон, вы знаете, как я томлюсь от скуки, с тех пор как мы отправили за решетку полковника Карразерса. Мой ум — как двигатель, который пойдет вразнос, если лишить его привычной нагрузки. Жизнь банальна, газеты пусты; преступный мир, похоже, навеки утратил дух авантюризма и романтики. И вы еще спрашиваете, готов ли я взяться за новое расследование, пусть даже оно окажется вполне обыденным? Но вот, если не ошибаюсь, и наш клиент.

На лестнице послышались размеренные шаги, и в распахнутых дверях появился высокий плотный мужчина с седыми бакенбардами, весь вид которого говорил о солидности и респектабельности. В тяжелых чертах лица и величавых манерах гостя отражалась история всей его жизни. От коротких гетр до очков в золотой оправе это был консерватор, истовый христианин, добропорядочный член общества, ортодокс до мозга костей. Однако с ним явно произошло нечто поразительное, отчего врожденное самообладание его покинуло: волосы посетителя стояли дыбом, на щеках полыхал гневный румянец, движения были порывисты и суетливы. Прямо с порога он приступил к делу.

— Со мной случилась неприятность, мистер Холмс, причем самая поразительная. Впервые в жизни я попал в подобную историю. Это дико… просто неслыханно. Я настаиваю, чтобы мне было дано объяснение. — Посетитель клокотал от ярости.

— Садитесь, прошу вас, мистер Скотт-Экклз, — успокаивающим тоном предложил Холмс. — Прежде всего позвольте узнать, что вас сюда привело?

— Что ж, сэр, это дело, похоже, не для полиции, но, когда вы выслушаете факты, вам станет ясно, что я не мог сидеть сложа руки. К сословию частных сыщиков я не испытываю ни малейшей симпатии, и все же, поскольку мне известно ваше имя…

— Именно так. Но тогда второй вопрос: почему вы не явились ко мне сразу?

— О чем вы?

Холмс взглянул на часы:

— Сейчас четверть третьего. Телеграмма была отправлена примерно в час. Однако при взгляде на вас и вашу одежду всякий поймет, что вы пребываете в расстроенных чувствах с самого пробуждения.

Наш клиент пригладил встрепанные волосы и ощупал небритый подбородок.

— Вы правы, мистер Холмс. Я не привел себя в порядок, мне было не до того. Главное было — выбраться из этого дома. Но прежде чем явиться к вам, я побегал и навел справки. Побывал в агентстве недвижимости, и они сказали, что с Вистерия-Лодж все благополучно и платежи от мистера Гарсиа поступают вовремя.

— Погодите, погодите, сэр! — рассмеялся Холмс. — Вы похожи на моего друга, доктора Ватсона, который завел себе дурную привычку начинать рассказ не с того конца. Пожалуйста, упорядочьте свои мысли и изложите четко и в должной последовательности, что за события заставили вас, нечесаного и неприбранного, в криво застегнутых обуви и жилетке, искать моей помощи и совета.

Наш клиент обозрел унылым взглядом хаос в своем туалете.

— Да, мистер Холмс, вид у меня, должно быть, из ряда вон; не помню, чтобы со мной прежде такое случалось. Но я расскажу вам всю эту поразительную историю, и под конец вы наверняка признаете, что меня можно понять.

Однако его рассказ был прерван, не начавшись. Снаружи донесся шум, и миссис Хадсон открыла дверь, впуская к нам двух крепко сбитых, казенного вида субъектов, один из которых был нам хорошо знаком как инспектор Грегсон из Скотленд-Ярда — энергичный, храбрый и, в своих пределах, недурной полицейский. Обменявшись с Холмсом рукопожатием, он представил ему своего товарища — инспектора Бейнза из полиции Саррея.

— Мы идем по следу, мистер Холмс, и он ведет именно сюда. — Грегсон уставил свои бульдожьи глаза на нашего посетителя. — Вы ведь мистер Джон Скотт-Экклз из Попем-Хауса, Ли?

— Да.

— Мы все утро за вами гоняемся.

— И выследили его, конечно же, благодаря телеграмме, — проговорил Холмс.

— Верно, мистер Холмс. Мы взяли след в почтовой конторе Чаринг-Кросс, и вот мы здесь.

— Но зачем вы меня искали? Что вам нужно?

— Нам нужны показания, мистер Скотт-Экклз, по поводу событий, которые прошлой ночью привели к смерти мистера Алоизиуса Гарсиа из Вистерия-Лодж, близ Эшера.

Наш клиент выпрямился, побледнел и удивленно уставился на полицейских:

— Он умер? Вы сказали, он умер?

— Да, сэр, умер.

— Но отчего? От несчастного случая?

— Убит, вне всякого сомнения.

— Боже правый! Это ужасно! Но разве вы… разве вы подозреваете меня?

— В кармане убитого было найдено ваше письмо, и нам известно, что вы собирались прошлую ночь провести в его доме.

— Да, собирался.

— И провели?

Грегсон вынул свой служебный блокнот.

— Погодите минутку, — остановил его Шерлок Холмс. — Вам ведь нужны не более чем показания?

— И мой долг предупредить мистера Скотт-Экклза, что сказанное может быть использовано против него.

— Когда вы вошли, мистер Экклз как раз собирался поведать нам об этом деле. Думаю, Ватсон, бренди с содовой ему не повредит. А теперь, сэр, предлагаю вам не обращать внимания на возросшее число слушателей и продолжить рассказ с того места, на котором вас прервали.

Отхлебнув бренди, наш посетитель вновь порозовел. Недоверчиво покосившись на блокнот инспектора, он приступил к своим поистине удивительным показаниям.

— В браке я не состою, — начал он, — и, будучи человеком общительным, завел себе немало друзей. К ним принадлежит и семейство удалившегося от дел пивовара по фамилии Мелвилл, обитающее в Олбемарл-Мэншн, Кенсингтон. Как раз в его доме я и познакомился за столом с молодым человеком по фамилии Гарсиа. Как я понял, он происходил из Испании и имел какое-то отношение к посольству этой страны. Он безупречно говорил по-английски, имел приятные манеры и был поразительно хорош собой.

Мы с этим молодым человеком с самого начала перешли на дружескую ногу. Он, похоже, сразу проникся ко мне симпатией, и не прошло и двух дней, как он явился в Ли меня проведать. Одно за другим, и наконец он пригласил меня погостить несколько дней в его доме — Вистерия-Лодж, расположенном между Эшером и Оксшоттом. Вчера вечером я, согласно уговору, отправился в Эшер.

Гарсиа еще раньше описал мне, как устроено у него хозяйство. За всем смотрел один-единственный лакей, очень преданный, его соотечественник. Слуга говорил по-английски, и на нем лежали все домашние работы. Еще был замечательный, по словам Гарсиа, повар, полукровка, которого он привез из очередного путешествия; тот готовил отличные обеды. Помню, он заметил, что такое домоустройство для Саррея в диковинку, и я с ним согласился, не зная, что оно окажется еще диковинней, чем я ожидал.

Я подъехал к дому, который находится южнее Эшера в двух милях. Дом обширный, стоит поодаль от дороги, к нему ведет изогнутая аллея, обсаженная высоким вечнозеленым кустарником. Здание старое, ветхое, вот-вот развалится. Когда моя двуколка, миновав заросшую травой подъездную аллею, остановилась перед облупившейся дверью, я подумал, что не следовало, наверно, принимать приглашение от малознакомого человека. Хозяин, однако, сам распахнул дверь и очень радушно меня приветствовал. Он дал поручение лакею, унылому смуглому субъекту, и тот взял мою сумку и проводил меня в мою спальню. Дом производил гнетущее впечатление. Обедали мы тет-а-тет, и хотя хозяин дома как мог старался меня развлечь, время от времени его одолевали какие-то посторонние мысли и речь становилась такой бессвязной, что я едва ее понимал. Он непрестанно барабанил пальцами по столу, грыз ногти и не мог скрыть свою нервную взвинченность. Как сервировка, так и сам обед оставляли желать лучшего, а постоянное присутствие угрюмо молчавшего слуги отнюдь не оживляло обстановку. Поверьте, за вечер я неоднократно подумывал изобрести какой-то предлог, чтобы вернуться к себе в Ли.