Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Вы справитесь, я в вас не сомневаюсь, — указал я средним и указательным пальцем на человека, и через секунду меня вырвало кровью. — Венкельроуз, моя привязка, ищите меня там…

После этого Лейла уложила меня на пол. Ошарашенная произошедшим, она смотрела в мои затухающие глаза, и у нее из глаз пошли кровавые слезы. Сил уже не оставалось, но я нашел ее руку и сжал, она должна была понять, что это значит. А это значит, что нужно быть сильнее, впереди тяжелые времена. Семфира в этот момент уже нейтрализовала того, кто подал мне чашку, и сейчас тоже присев рядом с другой стороны, пускала слезу. Я попробовал выйти из тела, поскольку не мог им шевелить, и смысла в нем находиться не видел, но символы, выбитые на теле, не позволили мне этого сделать. Пришлось наблюдать за происходящим с этого ракурса.

Семфира встала и направилась в сторону того, кто принёс мне чашу. Она начала причинять ему боль, а все остальные стали собираться вокруг меня. Я видел их лица и знал их давно, они все тосковали по утрате. Они не знали то, что я на них смотрю, они видели перед собой лишь мёртвое тело. Лейла зациклилась только на мне. Я чувствовал, что подвёл их к черте, сквозь которую они должны были пройти. Я знал, что моя семья справиться с этим. Думать сейчас не было смысла, и всё было для меня бессмысленно в этот момент. Я дождался, пока все утихнет, и они смогут, наконец, освободить меня. Меня перетащили на мраморный стол, после чего, разорвав символы и плоть, я смог умереть.

Глава 3

Я раскрыл глаза и проснулся в своей тёплой постели. В попытках понять, что же это значило, невозможно было понять ничего. Для меня этот сон был гораздо реальнее, чем моя жизнь. Но это был всего лишь сон, от которого я не мог отойти, и всё остальное померкло в серости будней по сравнению с этим. Я уже не думал о вчера, не думал о сегодня, но я не мог избавиться от мысли, а вдруг это все правда. Конечно, подобное правдой не могло быть. И всё же, ранее ничего подобного не происходило.

Раздался звонок, звонок, уведомляющий о том, что звонит голосовой ретранслятор. Они находились на каждом этаже, и при необходимости, уведомляли о том, что кто-то желает связаться со мной. Я накинул халат, обул тапочки и вышел в коридор, в сторону небольшой комнаты, сделанной из оргстекла. Лампочка сигнализировала красным цветом, я снял трубку и приложил к уху.

— Привет! — услышал я знакомый голос моего друга Жозефа, и не успел я поприветствовать его, как он начал рассказывать о том, что произошло предыдущим вечером.

— Помнишь тех двух нимфеток?! Так вот, извини, что я вчера пропал. Я встретил девушку, которая мне ничего не объяснила, просто взяла за руку и увела наверх. Это было нечто! Такие красотки! Я впервые снял рубашку не с помощью рук. Я даже такого во сне не видел. Друг, нам надо это обязательно повторить, только на этот раз ты пойдёшь со мной. А как у тебя-то дела? Как прошло всё? Ты встретил кого-нибудь?

— Ты знаешь, я не совсем понял, что произошло. Там была девушка, но, что именно было, я не могу припомнить. Мне было настолько хорошо, что я большую часть не помню.

— А, ты про это? Мне тоже эту фигню предложили, и я тоже многого не помню, но я уверен, это было классно. Боже, если бы ты видел их вблизи, то, наверное, был бы также счастлив утром, как и я. Эта кожа, эти глаза, а волосы и запах. Когда одна из них отрезала своими ногтями пуговицы на моём жакете, казалось, все мурашки мира собрались на моей спине. Друг, мы пойдём туда через неделю, я познакомлю тебя с ними.

В этот момент я не знал, что ему ответить, потому что не помнил всего, что произошло вчера. Да и признаться, не особо готов был видеть ту незнакомку, поскольку не знал, какого было её расположение ко мне. А мысли, что могло произойти, разрывали меня в разные стороны. Поэтому я согласился заранее, но хотел отказаться от этого в течение недели, поскольку не хотел огорчать его сейчас. Мы сменили ещё пару тем, обменялись фразами, и оба поняли, что разговор зашёл в тупик, а неловкость молчания в нашем состоянии не хотелось перебивать какой-то другой разбавленной темой.

Я вернулся в комнату. Лежать уже не хотелось, поэтому я просто сел на кровать и уставился в стену. К чему этот сон? Спустя пять минут я понял, что мыслями к правде не прийти. Мой желудок подсказал, что стоит сделать в ближайшее время. Спустившись на второй этаж и пройдя в столовую, где можно было вдоволь наесться за сущие гроши, я увидел уже заканчивающего прием пищи консьержа, с которым как мне казалось, у нас были теплые отношения.

— Здравствуйте, сэр, — воскликнул я, приближаясь к нему.

Руку протягивать на мой взгляд было не уместно, поскольку человек вел прием пищи и навряд ли ему хотелось производить обмен микробами в этот момент.

— Добрый день, голубчик, я рад наблюдать вас в добром здравии, что было с вами вчера? Вы словно околдованный промчались мимо меня, с таким же взглядом влюбленные идут на край земли за своим счастьем.

Он улыбнулся краешком глаз и кончиками губ, после чего растаял в искренней улыбке. Я тоже не смог ее удержать, и просто стал улыбаться.

— Простите, Генри, я очень смутно помню вчерашний вечер, но хорошо помню ту, которая вызвала эту улыбку. Я пойду, что-нибудь поглощу, — сказал ему, и дружески хлопнул по спине человека, на лет тридцать старше меня.

Взяв поднос в свои руки, мои глаза разбежались, но выбора особенно не было. Я взял суп с грибами, две половинки разного гарнира с большим шницелем, политым густым соусом, три постных булочки и два салата, в названиях которых я сомневался. Разумеется, в конце это все связать должен был чай, горячий и черный, примерно такой, как вчерашняя ночь вдали от центра города, фонарей, и людей.

Голод невозможно было сдержать, накинувшись на еду, я даже забыл про осанку, хорошо, что относительно быстро вспомнил об этом. Видимо, моя врожденная особенность обращать внимание на себя и видеть со стороны вновь сыграла положительную роль. Вновь каждый кусочек пищи стал пережевывать двадцать пять раз, низменные чувства вновь отошли на второй план. Время блаженства было растянуто до максимума, и еще остался чай, я всматривался в его черное глянцевое дно, натянутое на поверхность. Взял кружечку двумя руками не потому, что она была огромной или мои руки замерзли, я просто побоялся, что они могли немного дрожать.

Когда я пью чай, то смотрю либо в пол, либо на собеседника, и лишь иногда осматриваю место, в котором нахожусь. Я поднял глаза и направил взгляд на дверь в тот момент, когда входил вчерашний странный тип, давший мне тот пакетик, половина которого до сих пор была где-то в комнате, о чем я вспомнил и улыбнулся.

Что ему тут было нужно? Может он тоже живет в этом доме? Да какая разница, еда вкусная, а чай горячий, что может еще интересовать меня? Не обращая внимания, я допил чай и унес поднос к мойке, открыл дверь выхода и переступил за порог. Теплые оттенки интерьера, немного обшарпанный вид, эта картина после плотного приема пищи прибавила лени к моему состоянию. Мягкий красный ковер с зелеными полосами по краям, стены, обшитые деревянными панелями с толстым слоем лака, вставки в виде декоративных колонн, покрытые краской золотистого цвета, которая от времени приобрела несколько оттенков. Цветы, стоящие на подставке, высотой примерно метр с небольшим, так, что можно было, едва пригнувшись, почувствовать запах. Весь интерьер дополнял высокий и когда-то белый потолок. Мысль о простом походе в комнату угнетала, мне хотелось пройтись, но не на улицу, а просто прогуляться по этим длинным коридорам. Я направился в левое крыло здания к лестнице, мне нравилась загнутая лестница, она была ровной, словно балкон с перилами, прилегающий к общей стене с квартирами. Полуовальное помещение мне нравилось. Взявшись левой рукой за перила, я начал свое восхождение вверх, много места по центру давало чувство свободы, и после хорошего завтрака захотелось покурить. Ширина перила позволяла его захватить, оно как влитое лежало в моей руке. Ступеньки были невысокими, поскольку их было немало, что без сомнения, облегчало подъем.

Поднявшись на этаж, я вошел внутрь. Стиль был один, но некоторые детали сменились, возможно, просто управляющему было все равно и он не хотел тратить время, чтобы поддерживать первоначальную идею интерьера. Нижние этажи были гораздо хуже по своему состоянию, нежели верхние, двери были обшарпаны, со следами физического взлома. Сама атмосфера соответствовала запаху, пахло чем-то домашнем, но отторгающим, как от соседей, которые по моральным принципам тебе не близки. У квартиры в конце коридора собралась небольшая куча людей, дверь на лестницу была приоткрыта.

Я подходил ближе, и в открытую дверь зашел тот странный тип, он встал с людьми, объединившись в одну кучу. Он смотрел на меня, я чувствовал его взгляд на себе, но смотрел просто прямо. Когда я стал проходить мимо, он подошёл ко мне.

— Привет! — сказал он мне, немного опустив свой лоб, и посмотрел на меня глазами, а не сквозь очки. — Заходи к нам на огонёк, будет весело.