Барбара Картленд

Тайная власть

Глава 1


1878

Удобно расположившись в частном вагоне, леди Одель Эшфорд с удовлетворением подумала, что скоро прибудет в Чарл. Ее красивое лицо в раме окна напоминало одну из тех ее фотографий, что выставлялись в витринах магазинов среди портретов самых знаменитых красавиц эпохи.

В соболях и изящном дорожном костюме, возбужденная в предвкушении встречи наедине с князем Иваном, по крайней мере в течение нескольких часов, она выглядела особенно привлекательной.

В своем письме князь откровенно просил ее приехать в Чарл пораньше, до того, как прибудут остальные гости.

Когда она думала о его красивом лице, темных, страстных глазах и стройном атлетическом теле, сердце ее начинало биться чаще, охваченное дотоле неизвестным ей чувством. Как давно уже не было у нее такого привлекательного, неутомимого и вдобавок ко всему сказочно богатого любовника! Леди Одель слышала, как ее муж говорил, что состояние князя Ивана больше, чем сложенные вместе состояния всех отнюдь не бедных людей высшего света, составляющих окружение принца Уэльского в Мальборо Хаус. В связи с этим тот факт, что из сонма упорно добивавшихся его расположения красавиц он выбрал именно ее, еще больше льстил самолюбию леди Одель. Князь проявил предусмотрительность, выбрав эту неделю для приема гостей в Чарле. Он не мог не знать, что Эдвард Эшфорд, чьей единственной истинной страстью были лошади, уедет на скачки в Донкастер, и хотя, вероятнее всего, присоединится к жене после их окончания, она останется без его опеки на два, а может быть, и три дня.

Что же было такого в князе Иване, спрашивала себя леди Одель, отчего так трудно было противиться его обаянию и отчего он казался гораздо более интересным, чем все те красивые англичане, которые вертелись возле нее в Мальборо Хаус и других домах, где устраивались приемы в честь принца Уэльского? Возможно, в нем говорила кровь русских предков, хотя он был наполовину англичанином. Однако, как казалось леди Одель, дело было не только в этом.

Князь был так умен, что, когда заходила речь о политике, самые выдающиеся государственные деятели склоняли голову перед его превосходством. Да и в других вопросах, мужчины, оставаясь в столовой после ухода дам, чтобы поговорить и выпить портвейна, относились с большим уважением к его мнению. Он был общепризнан как отменный наездник, и его знание лошадей высоких кровей помогало ему выигрывать во всех классических гонках к бешеной зависти мужа леди Одель и других членов жокей-клуба. Вдобавок ко всему в нем было что-то загадочное, что делало его интересным в глазах женщин, заставляя их безуспешно добиваться разгадки.

Впрочем, чем бы ни объяснялось обаяние князя, сейчас леди Одель чуть ли не с девическим возбуждением ожидала своего прибытия в Чарл.

Поезд затормозил перед станцией с табличкой "Только для гостей замка Чарл". Как она и предполагала, здесь ее встречал личный секретарь князя в котелке и слуги, которых легко было отличить по роскошным ливреям.

Вдоль платформы был расстелен красный ковер, а с другой стороны станционного здания ее должен был ожидать удобный экипаж, запряженный четверкой великолепных лошадей, которые с захватывающей дух скоростью доставят ее в замок.

Поезд остановился, однако леди Одель не двинулась с места, пока секретарь князя не распахнул перед ней дверь. Он снял шляпу и поклонился. Из соседнего вагона появилась горничная, держа наготове муфту из соболя. Привычно одаривая всех улыбкой, которая должна была покорить любого, будь то женщина или мужчина, леди Одель ступила на платформу.

—  Добро пожаловать в Чарл, миледи! — приветствовал ее секретарь князя, мистер Бросвик.

—  Спасибо, — ответила леди Одель и с лебединой грацией двинулась по красному ковру к дверям станционного здания.

Она прекрасно сознавала, что изо всех окон поезда на нее смотрят пассажиры, жаждущие увидеть прославленную красавицу Англии. Леди Одель никогда не разочаровывала тех, кого в тайне называла "своей аудиторией", поэтому сейчас она намеренно обернулась к идущей следом за ней горничной, чтобы продемонстрировать легендарный бело-розовый цвет кожи, голубые глаза и золотистые волосы.

—  Робинсон, вы не забыли мои драгоценности? — Вопрос был абсолютно излишен, потому что горничная крепко, обеими руками держала шкатулку.

—  Нет, миледи.

Леди Одель окинула взглядом поезд, будто увидев его в первый раз. Ей показалось, что она слышит восхищенные "ахи" и "охи", вызванные ее движением.

За дверьми станции ее ожидал роскошный экипаж. До замка было не более двух миль. Он возвышался над долиной, поблескивая сотнями окон в лучах солнца, над его высокой башней развевался флаг. Леди Одель не делала попыток наклониться вперед, чтобы получше разглядеть замок, как было свойственно посетителям, для которых это зрелище было внове. Она знала Чарл уже многие годы. В течение четырех веков замок принадлежал семье лорда Чарлвуда. Леди Одель симпатизировала лорду и была рада за него, когда князь Иван купил эамок и потратил целое состояние на восстановление его интерьера. Конечно, трудно расставаться с фамильным достоянием, но благодаря тем деньгам, которые заплатил за замок князь Иван, шестой лорд Чарлвуд и его жена могли продолжать жить на широкую ногу, не слишком залезая в долги.

Один из самых больших замков Англии, Чарл идеально подходил к облику князя Ивана. В прошлом леди Одель не раз недоумевала, почему, проводя столько времени в провинции, где родилась его мать, он не купит там собственного дома.

Правда, у него хватало особняков в Европе — дворец в Венеции, замок во Франции, охотничий домик в Венгрии и вилла в Монте-Карло, куда, как уже решила для себя леди Одель, она приедет погостить следующей весной. Впрочем, сначала князь хотел устроить несколько грандиозных охот на фазанов, чтобы позабавить принца Уэльского. Он и сам собирался участвовать в них с двумя лучшими сворами гончих Мидланда. Леди Одель заранее предвкушала, как будет блистать на огромном множестве балов, устраиваемых в грандиозной бальной зале Чарла.

Она была так погружена в свои мысли, что пришла в себя только тогда, когда экипаж развернулся на широкой гравийной дороге, изгибающейся дугой перед воротами замка.

Бросив быстрый взгляд в зеркальце, которое она носила у себя в сумочке, леди Одель убедилась, что нос ее не нуждается в пудре, а губы накрашены именно в той степени, которую она могла себе позволить. Она сознавала, что при каждом движении от нее исходит тонкий аромат французских духов, а приколотый к соболиному манто букетик красных орхидей, который ждал ее в экипаже в Кингс-Кросс, смотрится очень изящно.

Она прошла мимо шестерых лакеев, выстроившихся на ступеньках лестницы, в холл, где ее встретил дворецкий, всем своим видом напоминавший архиепископа.

—  Добро пожаловать в Чарл, миледи! — сказал он с сердечностью, прозвучавшей и в приветствии мистера Бросвика.

—  Благодарю, Ньютон, — ответила леди Одель. — Мне приятно снова попасть сюда.

—  Его светлость ждет вас в голубом салоне, миледи.

Леди Одель улыбнулась про себя. Она знала, что голубой салон, одна из самых маленьких комнат Чарла, был частью личных апартаментов князя, куда гости допускались только по личному его приглашению.

Леди Одель была рада, что в начале октября было еще достаточно тепло, и ей не пришлось надевать костюм из тяжелой ткани. Шелковые нижние, юбки шелестели при каждом движении, тонкий материал турнюра обрисовывал точеную фигуру, а накинутые на плечи знаменитые соболя не давали замерзнуть. Их подарил ей один богач, безумно в нее влюбленный. Но разве сравниться им было с манто и муфтой из меха шиншиллы, которые, как уже решила для себя она, будут одним из подарков князя?

Она подошла к двери голубого салона, и Ньютон торжественно объявил:

—  Леди Одель Эшфорд, ваша светлость!

Князь, который в этот момент читал газету, поднялся при ее появлении, и леди Одель явственно почувствовала, как у нее забилось сердце.

Так всегда случалось при встрече с князем. За время разлуки она забывала, как он красив и как пронзителен взгляд его то мерцающих страстным огнем, то насмешливо поблескивающих глаз, который будто проникал в самые сокровенные тайники женской души.

—  Иван! — радостно воскликнула она, когда он приблизился к ней с необычной для англичанина грацией и поднес ее руку к губам.

По обычаю поцеловав замшевую перчатку, он стянул ее с руки леди Одель и, не отрывая пронзительного взгляда, поцеловал ладонь. Она затрепетала, почувствовав теплую настойчивость его губ.

Князь провел ее к софе возле камина и сел рядом.

—  Как вы себя чувствуете? Путешествие было приятным? — спросил он. — О вас хорошо заботились?

Он говорил глубоким, чарующим голосом, оглядывая ее с головы до ног, не упуская ни малейшей детали ее лица и туалета.

—  Как всегда, все было прекрасно.

—  Вы прелестно выглядите!

Леди Одель ждала этих слов и соблазнительно улыбнулась в ответ. Князь молча смотрел на нее. В этом крылась часть его очарования. Он был так непохож на других мужчин, которые, будь они сейчас на его месте, уже сжимали бы ее в объятиях и покрывали страстными поцелуями. Он прекрасно владел собой, и ожидание его ласк придавало им дополнительную остроту.

—  Почему вы хотели, чтобы я приехала раньше всех?

В дороге она повторяла себе, что должна подождать, пока он сам не заведет разговора об этом, но ее разбирало любопытство, и она не смогла удержаться от очевидного вопроса.

—  Вы же знаете, мне очень хотелось видеть вас, — ответил князь Иван. Леди Одель удовлетворенно вздохнула.

—  В нашем распоряжении по крайней мере два дня. Даже больше, если Эдварду попадется какое-нибудь четвероногое, которое он предпочтет встрече со мной.

Князь рассмеялся.

—  Нам будет хорошо вдвоем, — сказал он. — Для своих гостей я припас немало развлечений, но для меня единственным развлечением будете вы.

—  Милый Иван! — нежно произнесла леди Одель. — Вы сказали именно то, что мне так хотелось услышать.

—  Наверное, вам надо переодеться. Потом мы попьем чаю, а после этого мне надо будет поговорить с вами.

—  Поговорить? — Леди Одель изумленно подняла брови.

—  После чая.

Он поднялся, и леди Одель поняла, что спрашивать о чем-либо бесполезно. Ей оставалось лишь повиноваться. Князь, несомненно, обладал властью над женщинами. Он командовал, и они подчинялись ему. Он четко знал, чего хочет, и не допускал, чтобы кто-либо мешал осуществлению его желаний.

Князь проводил ее до дверей. Ожидающий ее выхода лакей провел гостью в спальню, где горничная уже распаковывала багаж.

Спустя час, потому что столько времени леди Одель требовалось для перемены туалета, одетая в изящное платье, придуманное специально для нее великим Фредериком Вортом, она снова появилась в голубом салоне. В спадающей широкими складками атласной юбке, украшенной гофрированным шифоном, она напоминала даже не лебедя, а экзотическую райскую птицу. Светлые волосы нимбом окружали изящно очерченную голову, а завитая челка волной спадала на изогнутые дугой брови.

С полным сознанием собственной красоты она приблизилась к чайному столику, который поместили на ковер рядом с камином. Князь стоял спиной к огню и не спускал с нее восхищенного взгляда.

"Он любит меня", — самодовольно подумала она про себя.

—  У вас подают лучший чай в Англии, — заметила леди Одель, разливая чай и демонстрируя всю прелесть своих рук с длинными белыми пальцами. — Впрочем, Иван, это можно сказать обо всем, чем вы, владеете.

—  Именно так и должно быть, — ответил князь. — Когда вы шли через комнату, я думал, что никто в Англии не сравнится с вами в красоте и грации.

—  Сомневаюсь, что принц Уэльский присоединится к вашему мнению, — улыбнулась леди Одель. — Он всецело поглощен миссис Лэнгтри.

—  Я знаю это, — ответил князь. — Его королевское высочество и Лили прибудут завтра.

—  Вы не предупредили меня, что принц тоже будет! — воскликнула леди Одель.

—  Но я не говорил и обратного, — заметил князь.

Леди Одель поняла, что допустила ошибку, ожидая, что он будет обсуждать с кем бы то ни было, даже с ней, своих гостей и вообще то, что касается его лично.

—  Разумеется, я в восторге оттого, что они будут, — поспешно сказала она. — Мне нравится миссис Лэнгтри, хотя большинство женщин ужасно завидуют ей. — Она бросила из-под длинных ресниц взгляд на князя и добавила: — Я тоже, Иван, буду очень завидовать ей, если вы найдете ее более привлекательной.

Князь не ответил, что это невозможно. Он лишь загадочно посмотрел на нее, и леди Одель продолжила:

—  Остается утешаться тем, что все женщины, которые вам нравились, были блондинками. Наверное, вас привлекают противоположности.

Она взглянула на темные, блестящие волосы князя и подумала, что, несмотря на мать англичанку, вся его внешность свидетельствовала о его русском происхождении.

Князь опустил чашку на стол и произнес:

—  Мне надо поговорить с вами, Одель. Мне нужна ваша помощь.

—  Моя помощь? — изумленно повторила леди Одель.

Все время, потраченное на переодевание, она пыталась угадать, о чем он хотел поговорить с нею, но никак не могла прийти к окончательному выводу. Хотя он и просил ее приехать раньше остальных гостей, так чтобы они могли побыть наедине, это не могло объясняться желанием интимной близости с ней. Леди Одель прекрасно сознавала, что князя не устроит софа в салоне, которой могли довольствоваться принц Уэльский и те, кто неизменно копировал его поведение. Впрочем, принцу ничего другого и не оставалось, поскольку полдень был тем временем, когда муж его избранницы обычно сидел в клубе и не мог помешать влюбленным

В случае же с леди Одель такие ухищрения были совершенно излишни, потому что ее разместили рядом с покоями князя, и впереди у них была целая ночь. Значит, его желание видеть ее в такое время не объяснялось любовью. Тогда чем же? Она гадала об этом все время, пока ехала в поезде, каждую минуту, которую провела в замке.

Леди Одель прошла к окну, чтобы предстать перед князем в более выгодном свете. Усаживаясь там, она сознавала, что каждое ее движение, каждый завиток на голове, поблескивающие в ушах бриллианты — все было в высшей степени соблазнительным.

—  Разумеется, мой милый Иван, — мягко произнесла она, — я буду рада помочь вам. Однако не могу представить себе, в чем может заключаться моя помощь. Вы возбуждаете мое любопытство.

—  Сейчас я объясню вам, — ответил князь. — Вы очень много для меня значите, Одель, и именно поэтому вы — единственный человек, чьего совета я могу попросить в данном вопросе.

Леди Одель элегантно сложила руки на одном колене и подняла на него голубые глаза с выражением почти детского внимания. Ей показалось, что князь с трудом подыскивает слова. Наконец, в своей обычной решительной манере, смягчаемой очарованием глубокого голоса, он произнес:

—  На прошлой неделе умерла моя жена.

Леди Одель застыла от изумления. Она совсем забыла про жену князя. В обществе о ней никогда не говорили, но теперь леди Одель вспомнила, что жена князя была венгеркой и много лет назад, вскоре после их свадьбы, пострадала, упав с лошади. Хотя князь никому не сообщал об этом, было известно, что она потеряла рассудок и находилась в лечебнице в Венгрии.

—  Разумеется, это огромное облегчение, — спокойно продолжал князь. — Многие годы она никого не узнавала. Было бы притворством говорить, что даже ее самые близкие родственники скорбят о ее смерти.

—  Значит, теперь вы свободны! — мягко произнесла леди Одель.

В ее мозгу пронеслась мысль о том, что, возможно, князь собирается сделать ей предложение. Впрочем, это было совершенно нелепо! Как бы возмутительно не было поведение тех, кто принадлежал к высшему обществу, они всегда руководствовались строгим правилом: не допускать скандала!

Опустись князь на колени, предлагая ей себя и все свое состояние, Одель отказала бы ему без малейшего колебания. Как бы ни любила она мужчину, а она не раз говорила себе, что любит князя Ивана сильнее, чем кого-либо до него, ее положение в обществе значило для нее несравненно больше.

Эдвард был не только во многих отношениях добрым и великодушным мужем, но пользовался расположением принца Уэльского и считался своим среди других членов жокей и Уайта-клуба. Уйти от него значило отказаться от всего, что составляло ее жизнь. Никто, даже Иван, не в силах был компенсировать этого.

—  Итак, сейчас, когда я, по вашему собственному выражению, Одель, стал свободен, — между тем говорил князь, — я пришел к определенному решению, в осуществлении которого и прошу вас помочь мне.

—  И в чем же заключается ваше решение.

—  Я хочу снова жениться!

Значит, он действительно думает о женитьбе! Леди Одель замерла, пытаясь определить для себя, как отказать ему, в то же время не потеряв его.

—  Как вы хорошо знаете, — продолжал князь, — у меня нет детей. Моя жена была беременна, когда произошел тот несчастный случай, в результате которого она потеряла рассудок. — На мгновение его голос стал суровым. — Мне нужен наследник, может быть, несколько сыновей и дочерей, которым я мог бы передать свое состояние и которые привнесли бы новый интерес в мою жизнь.

Леди Одель сидела молча, не зная, Какого ответа он от нее ждет.

—  Я тщательно все обдумал, — продолжал князь, — и понял, что среди обширного круга моих знакомых очень мало женщин подходящего возраста.

—  Какого именно? — спросила леди Одель изменившимся голосом.

—  Этот вопрос я тоже тщательно взвесил, — ответил князь. Я хочу, чтобы мать моих детей была чиста и невинна, чтобы это от меня она научилась любить.

Леди Одель с изумлением посмотрела на него. Не ослышалась ли она? И это говорит мужчина, который по всей Европе славится своими любовными приключениями? Она подумала о сотнях красавиц, которые бросили ему под ноги свои сердца, и язвительно произнесла:

—  В этом случае ваша жена должна быть очень молода.

—  Вот именно! — согласился князь.

—  Молодая девушка на пороге женственности?

—  Да, это я и имел в виду.

—  Вы уже сделали предложение кому-нибудь? — спросила леди Одель.

Несмотря на все ее старания оставаться холодной и спокойной, она не могла удержаться от нотки негодования в голосе и от резкого взгляда выразительных, прекрасных глазах.

—  В этом-то все и дело, — покачал головой князь. — Я точно знаю, чего хочу, но, как вы сами прекрасно представляете себе, Одель, в своем кругу я не встречаю молодых девушек. Им нет места в мире, заполненном такими изощренными красавицами, как вы.

Леди Одель чуть ли не вздохнула от облегчения.

Она начала понимать, почему он обратился к ней за помощью.

—  Вы хотите жениться на англичанке?

—  Как вам известно, я нахожу англичанок очень привлекательными, — сказал он, бросив на нее выразительный, почти интимный взгляд. — Мне нравится, как они хорошо воспитаны, как умеют держать себя в руках в отличие от женщин других национальностей.

—  Вы и сам наполовину англичанин.

Леди Одель знала, как гордится князь своей английской кровью. Подобно своему отцу, он полностью отгородился от всего русского.

Покойный князь Катиновский поссорился с царем и уехал из Петербурга в Европу, чтобы уже никогда не возвращаться на родину. Он женился на дочери графа Ворминстера и воспитал своего единственного сына, князя Ивана, в истинно английском духе.