— Почему тебе было недостаточно только сердца моего брата? — Хуан взял девушку за подбородок, длинными пальцами провел по щеке и обвел контур ее припухлых розовых губ. — Зачем тебе нужно было украсть доверенные ему деньги, а вместе с ними его честь и едва ли не жизнь в придачу? — Оскорбительный вопрос был задан холодным, безжизненным тоном. — Неужели ты и впрямь надеялась сбежать с этими деньгами?
— Что бы я ни сделала и на что бы ни надеялась, это касается только Марио и меня! — Разозлилась Дора и отпрянула от Хуана с его возбуждающей лаской. Казалось, вокруг этого мужчины кружился хоровод темных чувств, лишавших девушку покоя и обволакивающих ее своими жадными щупальцами. — Возможно, если бы вы поменьше его опекали, он не дал бы себя так одурачить!
Раскрасневшись и тяжело дыша, она стояла перед Хуаном, смело глядя ему в лицо и обхватив плечи руками, чтобы скрыть сотрясавшую тело нервную дрожь.
— Заканчивай ужин, красавица. — К ее величайшему облегчению, Фламинг отошел и налил себе еще один бокал вина.
— Хотите сказать, что допрос окончен? — недоверчиво спросила она.
— Я хочу сказать, что нахожу твои доводы недостаточно вескими. — Он оглядел ее с нарочитой дерзостью. — Любой другой на моем месте попытался бы выбить из тебя правду, но, как ты сказала, пороть тебя я не имею права… — Хуан задумчиво потягивал вино, не обращая внимания на яростный взгляд девушки. — Остается надеяться, что полученный опыт достаточно ожесточил моего брата, чтобы он воздал тебе по справедливости. Так что дальнейший обмен любезностями представляется мне нецелесообразным.
— Я с вами совершенно согласна, — предпочла уступить Дора, не желавшая обострять и без того напряженную обстановку. Она вернулась к столу и лениво принялась за еду. — Правда, я не понимаю, почему вы не могли отвезти меня к Марио еще сегодня вечером. Уверена, что при таких тяжелых случаях больничные правила не запрещают жене видеться с мужем во внеурочное время.
— Марио еще слаб и много спит. Возможно, если брат спокойно проведет еще одну ночь, это позволит ему лучше подготовиться к столь волнующей встрече.
Фламинг жевал мясо, внимательно рассматривая девушку. От него не укрылись ни ее усталость, ни расстроенный вид. Проглотив очередной кусок, он будничным тоном спросил:
— Скажи мне, красавица, что ты сделала с украденными деньгами? Спрятала их под полом в доме брата или снова положила в банк, открыв счет на свою девичью фамилию?
Дора вздрогнула. Глупо было верить, что Хуан так легко от нее отвяжется. Несправедливые обвинения предъявляли ей не впервые, но все равно это больно ранило душу. Чем хуже становилось бабушке, тем чаще эта почтенная леди обвиняла внучку в том, что та крадет ее драгоценности и продает одежду. Эта одежда была давным-давно изношена и выброшена, а драгоценностей у Мириам никогда не было. Сначала Дора с возмущением отвергала эти обвинения, но потом поняла, что спорить с человеком, страдающим психическим расстройством, бесполезно. Мириам любила девочку, воспитала ее, когда та фактически осталась сиротой; Дора платила ей глубокой привязанностью и со временем научилась не реагировать на эти выпады. Она ничего не отрицала и не признавала вины, а просто обещала все вернуть завтра. А так как в призрачном мире Мириам «завтра» никогда не наступало, больная успокаивалась до нового приступа подозрительности.
К сожалению, у Хуана Фламинга с головой было все в порядке, так что эта уловка здесь не годилась. Тем более что потакать ему Дора вовсе не собиралась.
— Ничего такого я не делала, — холодно ответила она. — Но, честно говоря, если ваш братец готов предоставить солидную сумму чужих денег в распоряжение едва знакомой женщины, то сам во всем виноват.
Лицо Хуана исказилось от еле сдерживаемой ярости, и девушке показалось, что собственное горячее дыхание огнем опалило ей горло. Она уже зашла слишком далеко. Страшный гнев мог обрушиться на нее в любую минуту. Но словесная дуэль возбуждала ее и приводила в азарт. Дору пьянило чувство свободы, которое испытывает узник, выпущенный на волю после многих лет, проведенных в тюремной камере.
— Но, как я поняла из общения с вами, в семье Фламингов головой пользуются в последнюю очередь, — сострила она.
На несколько секунд в комнате воцарилась мертвая тишина, а потом Хуан вскочил на ноги.
— Ну так просвети меня, негодница! — закричал он, схватившись обеими руками за стол, словно хотел перевернуть его вместе с посудой.
Дору охватила дрожь. Нервное напряжение последних лет сказалось на ней самым неожиданным образом. Надо же было этому случиться как раз тогда, когда она поверила, что вернулась к нормальной жизни! С одной стороны, она сочувствовала Хуану, обеспокоенному здоровьем брата, переживающему, что он может попасть под суд, а с другой — она ненавидела человека, несправедливо обвиняющего ее. Конечно, время все поставит на свои места. В конце концов найдется ответ на вопрос о том, кто и зачем воспользовался ее именем. Но Фламингу все было ясно уже сейчас.
Дора быстро поднялась из-за стола, над которым навис Хуан, подавляя ее своим ростом. Глаза девушки метали молнии, золотистые волосы в беспорядке рассыпались по плечам.
— Просвещать вас? Ну уж нет! С какой стати? Вы с первой минуты отказались меня слушать! Все сведения обо мне вы сможете получить завтра у вашего брата. А до того времени мне нечего вам сказать!
Приступ отчаянной смелости все же не помешал ей ощутить холодок тревоги, пробежавший по позвоночнику. Пора подумать об осторожности и вообще сменить тему разговора. Дора сделала глубокий вдох.
— Если вы закончили ужин, я пойду мыть посуду.
— Оставь! — коротко приказал Хуан. — Я сам все сделаю. — И тут же ошеломил Дору, заявив: — Тебе нужно хорошенько выспаться перед тем, как встретишься лицом к лицу с человеком, которого ты обманула.
В его глазах не было ни жалости, ни снисхождения. Этот тип хотел, чтобы она хорошо выглядела, когда он станет топтать ее ногами. Видно, заранее предвкушал удовольствие, с которым будет наблюдать за ее попытками выкрутиться и убежать от мужчины, которого, она якобы обокрала и жестоко предала.
— Ценность вашего совета намного увеличилась бы, если бы я заранее знала, что мне придется ночевать в чужом доме, — высокомерно бросила она.
— Может быть, — уронил он. — Но я хотел, чтобы совместно проведенная ночь стала для тебя сюрпризом.
Дора обомлела и тут же, к своему ужасу, ощутила, как горячая волна возбуждения поглотила каждую клеточку ее тела. В ту же секунду она со стыдом обнаружила, что вспоминает его прикосновения, ощущение его близости, запах и вкус губ во время того жестокого поцелуя, которым Хуан хотел укротить ее у машины. Слова «совместно проведенная ночь» заставили сердце тревожно забиться. Что он имеет в виду?
Хуан первым нашел в себе силы заговорить.
— Как бы там ни было, — спокойно сказал он, — я не лишен рыцарского благородства. Хотя ты и обманщица, но это не значит, что я заставлю тебя спать на голой скамье, лишив современных удобств. Все нужное ты найдешь в спальне в задней части дома.
— Вы поразительно щедры, сеньор! — насмешливо улыбнулась Дора. Сейчас она чувствовала себя гораздо увереннее.
— Тогда поторопись воспользоваться этой щедростью, — хмуро буркнул Хуан, — потому что второго такого случая тебе не представится!
4
Интересно, что именно ее высокомерный похититель считает современными удобствами, которые нужны женщине, отбывающей тюремное заключение? — размышляла Дора, открывая дверь в отведенную ей спальню и ожидая найти там фланелевую ночную рубашку, зубную щетку и кусок карболового мыла.
Щелкнув выключателем, она зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, то с удивлением обнаружила, что комната мила и элегантна. На окнах накрахмаленные ситцевые занавески, сочетающиеся по цвету с розовым ковром во весь пол; простые белые встроенные шкафы, большое зеркало над туалетным столиком; стоящая рядом с дверью огромная кровать застелена бледно-розовым покрывалом. Хотя, конечно, спесивый мексиканец не принимал никакого участия в выборе обстановки.
Увидев то, что лежало на кровати, Дора изумленно ахнула. Атласная ночная рубашка простого фасона была бледно-рыжего цвета. При ближайшем рассмотрении это оказался всего лишь прекрасно сшитый балахон без рукавов с V-образным вырезом на груди и спине. К рубашке был приложен длинный пеньюар типа кимоно, сшитый из той же ткани и с широким расшитым поясом. На полу стояла пара атласных домашних туфелек без задников. Дора не смогла устоять перед искушением примерить их. На полразмера больше, чем нужно, но удобные!
Она повернула голову и осмотрела целую батарею пузырьков и флакончиков, выстроившихся на туалетном столике. Дезодорант, пудра, увлажняющие кремы, крем для рук и всевозможная косметика, а также мыло, салфетки и полотенца. Даже духи! Дора подошла поближе, чтобы узнать, какой запах предпочитает Хуан. Наверно, терпкий и возбуждающий, подходящий для блудницы вавилонской, каковой он ее считает. Но и тут девушку ожидало приятное разочарование. Вопреки всему, Фламинг выбрал один из ее любимых запахов — легкий, благоухающий и свежий.
Ее губы тронула грустная улыбка. Ясно, Хуан хотел, чтобы от нее пахло так, как ему нравится.
Кажется, он упомянул и о белье… Дора с любопытством открыла верхний ящик комода и обнаружила там прозрачный пакет с фирменным знаком известных производителей. Она нетерпеливо сорвала обертку и застенчиво улыбнулась, увидев нарядные французские панталончики и шелковый корсаж. На обоих предметах красовалась надпись «средний размер».
Очевидно, описывая свою жену, Марио передал ее облик лишь в общих чертах, не углубляясь в слишком интимные подробности. Слава Богу, что Фламинг-младший не влюбился в какую-нибудь толстушку… Она задумчиво погладила кремовый шелк. Женщина, присвоившая ее имя и личность, должна очень походить на нее — такая же фигура, похожий цвет волос… Наверно, это сходство и натолкнуло мошенницу на мысль выдать себя за кого-то известного ей. Но девушка не знала никого, хотя бы отдаленно похожего на нее!
Она заставила себя забыть про своего двойника. До завтра. Нужно быть терпеливой, потому что, если завтра и не найдется разгадка, у ее сердитого похитителя не останется никаких претензий, по крайней мере, к ней. Безусловно, этой нелепой ситуации нужно положить конец, но когда обнаружится ее непричастность к мошенничеству, она уж посмеется.
Дора пошла в ванную. Снизу не доносилось ни звука. Она приняла душ, наслаждаясь ароматом обнаруженного на полочке великолепного геля. Потом наскоро вытерлась, надела ночную рубашку и пеньюар и бегом прошмыгнула через лестничную площадку, чтобы поскорее очутиться в безопасной спальне. Девушка посмотрела на одежду. К счастью, блузка не слишком помялась; если на ночь повесить ее на плечики, завтра она будет выглядеть вполне прилично.
Дора с удовольствием вытянулась на мягкой постели. К своим обычным коротеньким молитвам девушка добавила молитву во здравие Марио Фламинга, прося Бога дать юноше физических сил и мужества, чтобы перенести свалившееся на него несчастье.
Проснувшись поутру, Дора услышала пение птиц. Перед глазами колыхались цветы на пронизанных солнцем занавесках. Легкий ветерок доносил в комнату аромат роз. Хорошо, что Хуан, стремившийся содержать ее как узницу, все же не стал закрывать окна в спальне. Видно, Фламинг не верил, что даже такая мошенница, как она, решится прыгать с большой высоты.
Когда раздался громкий стук в дверь, Дора поспешно натянула на себя одеяло, стесняясь слишком глубокого выреза рубашки.
— Да?
Интонация была вопросительной, но Хуан принял ее ответ за приглашение войти. Он появился с небольшим подносом, на котором дымилась чашка ароматного кофе, стояли крошечный молочник, сахарница и фаянсовая тарелочка с двумя рогаликами — судя по восхитительному запаху, только что испеченными.
— Раз ты вчера готовила ужин, я решил, что завтрак должен взять на себя, — без улыбки сказал он и поставил поднос ей на колени, предварительно подстелив под него большую льняную салфетку. — К сожалению, американский завтрак приготовить я не сумел, поэтому придется довольствоваться самым обычным.
— Спасибо, — дрогнувшим голосом ответила Дора и смерила мексиканца взглядом. Ну, что ж — великолепная особь, красавец-мужчина, ухоженный и изысканно одетый. Светло-серые брюки туго охватывали стройные бедра, кожаный ремень опоясывал узкую талию. Майка с короткими рукавами и круглым вырезом была того же поразительного цвета, что и его глаза. Оттенок морской волны красиво контрастировал с легким загаром мощной шеи. Тонкий трикотаж облегал хорошо развитые грудные мышцы. На плоском животе, видно, не было ни единой унции жира.
— Я вижу, тебе нравится, — усмехнулся Хуан. Этого оказалось достаточно, чтобы к щекам Доры прихлынула кровь. Что она себе позволяет? Какого черта пялилась на него?
Зная, что близость без любви не доставит ей никакого удовольствия, Дора предпочитала придерживаться платонических отношений с молодыми людьми. Симпатия, которую она испытывала к молодому врачу Ренольду, наблюдавшему больную Мириам, основывалась лишь на благодарности за поддержку. Дора была достаточно разумна, чтобы не принять его предложение, сделанное после похорон бабушки: Ренольд заслуживал жены, которая действительно любила бы его.
Теперь девушка находила нахлынувшие на нее чувства болезненными и никчемными. Более того, унизительными, если учитывать презрительное высокомерие Хуана. К тому же он наверняка женат и уже произвел на свет целый выводок таких же несносных отпрысков.
— Я говорю о завтраке, сеньора. — Он на шаг отступил от кровати и придал лицу самое невинное выражение, абсолютно не свойственное лицу многоопытного мужчины. — Кофе натуральный, колумбийский, рогалики только что из печи.
— Я так и подумала. — Дора взяла себя в руки. Стараясь избавиться от непослушного локона, щекотавшего шею, девушка тряхнула головой, и ее роскошные волосы рассыпались по плечам. Она придерживала стоящий на коленях поднос, не замечая, что одеяло соскользнуло и открыло взору Хуана оголенную часть груди с нетронутой солнцем кожей.
Мелькнувшие в светлых глазах Фламинга искорки предупредили Дору, что она невольно провоцирует мужчину. Опасаясь, что ее ответ прозвучал вызывающе, и желая, чтобы их отношения не выходили за рамки официальной вежливости, девушка быстро добавила:
— Я и не знала, что вы так прекрасно печете!
— Я? Да что ты! Конечно нет, — протянул он, надменно выпятив губы. — Марио наверняка говорил тебе, что моя специальность — давать указания другим, а не делать что-нибудь самому. Просто когда я впервые приехал сюда, чтобы осмотреть коттедж, то увидел объявление на стене пекарни, что там каждое утро с восьми часов продаются свежие булочки.
Дора лучезарно улыбнулась и, не трогая молоко и сахар, сделала большой глоток ароматного, горячего кофе.
— Ммм, восхитительно! — одобрила она. Стремясь разрядить напряжение, подобное электрическому полю, заполнившему пространство между ними, девушка продолжила: — А что, в Мексике всегда едят на завтрак рогалики?
— Только тот, кто их любит. Я предпочитаю наше национальное блюдо — кукурузные лепешки. Снаружи они покрываются румяной, хрустящей корочкой, а внутри остаются необыкновенно нежными. А если завернуть в них мясо и овощи, можно вкусно поесть. Думаю, очень скоро у тебя появится возможность их попробовать.
Судя по тону, которым Хуан произнес последние слова, это было зловещее предупреждение о том, что ее ждет. Но теперь, когда отмщение было совсем близко, Дора не смогла отказать себе в удовольствии поиздеваться над обидчиком.
— Вы собираетесь увезти меня в Мексику? — Несмотря на уверенность, что у Фламингов нет никаких прав куда-то увозить ее, девушка все же ощутила невольный страх. Нечто подобное страху ребенка, протягивающего конфету большой собаке, но не уверенного, что ему не откусят руку. Разница заключалась в том, что ей, Доре, могли откусить голову.
Хуан задумчиво посматривал на ее грудь. Понимая, что подлила масла в огонь своим дурацким вопросом, Дора заставила себя спокойно перенести раздевающий мужской взгляд и все же чувствовала, как горят щеки. Нежно-розовой стала даже кожа на шее и груди, соблазнительно выглядывавшей из выреза ночной рубашки. Гордость заставила ее вскинуть голову, крепко сжать губы и не сводить светло-карих глаз с красивого лица мексиканца.
— Интересный вопрос, — наконец промолвил он. — Такой, на который я пока не могу ответить. Когда я узнал о твоем мошенничестве, моим первым побуждением было настоять на разводе, поскольку мотивы твоего вступления в брак были корыстными. Однако ты не первая женщина, выходящая замуж только для того, чтобы завладеть деньгами супруга. Правда, далеко не все представительницы слабого пола выказывают свою алчность так поспешно… — При виде негодующего лица девушки у Хуана мстительно искривился рот. — Теперь же я начинаю думать, что лучше всего отправить тебя с Марио в Мехико и там заняться твоим воспитанием. Это послужило бы хорошим уроком вам обоим!
— А что же сам Марио? Разве его мнение для вас ничего не значит? — удивленно спросила Дора.
Хуан пренебрежительно пожал плечами.
— Думаю, брат уже не столь уверен в своей способности принимать самостоятельные решения. А ты как думаешь? — Вопрос оказался риторическим, потому что Фламинг тут же продолжил: — Думаю, он последует моему совету.
— Ожидаете, что ваша невестка будет столь же уступчива? — с иронией осведомилась Дора. — А вдруг ей совсем не хочется эмигрировать?
— В таком случае, тебе следовало очаровывать богатого американца! Потому что, если ты действительно решишь остаться здесь вопреки воле Марио, я позабочусь о твоем публичном разоблачении. Сделаю так, что все бульварные газетенки будут иметь полный отчет о твоей афере, а фамилия Эллисон станет синонимом непорядочности и жульничества. Ты довольна? — Презрительный тон мексиканца вызывал в Доре чувство протеста и желание ринуться в бой.
По ее телу пробежала дрожь. Доказать свою невиновность девушка не могла; как ни обидно, в этой ситуации лучше было не доводить Фламинга до такого состояния, в котором он не сумеет справиться со своими низменными инстинктами. Дора примиряюще улыбнулась и сменила тему.
— И когда же вы успели съездить за булочками? Я не слышала шума мотора.
— Потому что я не брал машину, — спокойно ответил он. — Решил прогуляться и поближе познакомиться со здешней природой. Она показалась мне красивой, но не столь яркой, как наша. Хотя, несомненно, полной сюрпризов и приятных открытий. Пока Марио будет выздоравливать, тебе придется ознакомить меня со всеми ее прелестями.
Должно быть, у Доры разыгралось воображение: девушке показалось, что в его словах скрыта какая-то двусмысленность, далеко не безобидная. Во всяком случае, взгляд из-под нахмуренных бровей не сулил ей ничего хорошего.
Она беспокойно поерзала на кровати.
— Сколько времени?
— Девять часов.
— Так поздно? — Дора откусила кусочек рогалика, и тот растаял во рту. — Я никогда так долго не сплю!
— Должно быть, это вино успокоило твою совесть, — усмехнулся Хуан. — Поэтому я постарался уйти как можно тише, чтобы не тревожить твой сладкий сон. Ведь на сегодняшней встрече с мужем тебе будет нужно выглядеть как можно лучше!