Лаура ожидала чего угодно, но не этой завуалированной агрессивности. Было ясно, что решение принято и дальнейшие пререкания ни к чему не приведут. Оставалось на практике учиться хладнокровным манерам у кратера ожившего вулкана.
— Итак, куда же именно мы направляемся? — холодно осведомилась она. — Что я должна взять с собой в первую и, увы, последнюю очередь?
Джесс равнодушно пожал плечами.
— Могла бы и сама сообразить. Кажется, колесо фортуны посылает мне случай приобщить жену к моим иноземным корням.
— Неужели Корсика!? — Едва ли речь могла идти о чем-то другом. Догадка заставила ее затрепетать от возбуждения и мигом забыть о досаде, вызванной деспотическим произволом. — Это же просто чудесно! Нелли мне столько рассказывала об острове…
— Я рад, что ты одобряешь мой выбор. — Насмешливый огонек в его глазах обидно напомнил, что одобрение жены — отнюдь не высшая инстанция для властелина «гарема». — И все же вынужден предупредить тебя, что нас вовсе не ждет первоклассный отель на одном из шикарных курортов. Гасьеры обитали в небольшом горном селении восточнее залива Порто. Сейчас туда забредают туристы, но все же это пока еще мало похоже на крупные прибрежные курорты с яхтами и прочей показной роскошью. Так что не стоит особенно ломать голову над гардеробом. Пара джинсов, несколько футболок, теплый свитер и, конечно, соответствующая обувь… Этого вполне достаточно.
Он скользнул взглядом по ее стройным щиколоткам и узким ступням в изящных лодочках. И удовлетворенно хмыкнул.
— Видите ли, корсиканские тропки не рассчитаны на золушку, умчавшуюся с бала. Кругом камни, ухабы… Колючки и шипы.
— Там нам предстоит пеший поход? — насторожилась Лаура, задетая его менторским тоном. — Если бы я узнала об этом раньше, то могла бы купить рюкзак. Не запихивать же теперь мой скудный гардероб в пакет из местного супермаркета!
— Небольшой дорожный чемодан вполне сгодится. — Джесс пропустил мимо ушей ее сарказм, явно считая это ниже своего достоинства. — Со стиркой не будет никаких осложнений. На таком солнце с ветром вещи сохнут буквально на глазах. Не забудь только о зубной щетке и… сама понимаешь.
Но Лауре было не до того, чтобы копаться в его намеках.
— Как же все-таки здорово! Я сгораю от нетерпения оказаться на Корсике. Хорошо, что мой паспорт в порядке.
— М-да, — вяло поддержал он. — Хотя отсутствие паспорта задержало бы нас не более суток. Катастрофы бы из-за этого не случилось.
Это правда, но тогда она имела бы целый день передышки для того, чтобы мысленно свыкнуться с последствиями неожиданных решений, которые Джесс принял единолично! Раздражение, вызванное недостатком чуткости с его стороны, тем временем улеглось, уступив место радостному волнению от предстоящей встречи с местами, где прошло детство Нелли. Ласковое море, величественные горы вокруг, легкий запах маки, оливковые рощи…
— А вы… ты хорошо знаешь остров? — Двигаясь с очаровательной неловкостью и как бы спотыкаясь на высоких каблучках о мужской взгляд, неотступно следовавший за ней по комнате, Лаура извлекла чемодан, лежавший на дне платяного шкафа.
— Не так уж плохо, хотя знатоком назвать себя не могу. Надеюсь, что у меня будет время исправить это упущение.
Четко уловив отзвук сожаления в этих словах, она приостановила сборы и повернулась в его сторону. Джесс продолжал с потухшим лицом:
— Бабушка наверняка тебе говорила, что после свадьбы с дедом она так никогда больше и не смогла попасть на родину и только лелеяла мечту, что в один прекрасный день навестит деревушку, где родилась.
— Нелли мне призналась, что смерть мужа подкосила ее. — Чтобы не сказать чего-нибудь лишнего, Лаура старательно сложила джинсы, пристроив их поверх стопки белья, уже перекочевавшей в чемодан, и нырнула в шкаф, чтобы выбрать там еще что-нибудь на свой вкус. Она остановилась на джинсовой юбке, летнем платье и легких сандалиях.
— Знаю, — с горечью произнес Джесс. — Но мне не раз доводилось от нее слышать, что потеря мужа — конечно, трагедия, но потеря ребенка — самая ужасная катастрофа, какая только может постигнуть женщину.
А что же говорить о ребенке, который с рождения лишился матери и фактически не имел отца? Лаура сжалась, мучительно осознавая, что ее сострадание слишком запоздало.
— Но у нее был… — осторожно начала она, вновь отрываясь от сборов и глядя в карие глаза, полные невыразимой тоски. Едва скрываемая боль в голосе Джесса еще более усиливала угрызения совести. — По крайней мере, у Нелли оставался bhук, ради которого стоило жить.
— И чье преступное равнодушие выбило у нее из-под ног последнюю опору? Ты это хотела сказать? Считаешь, что мое отсутствие, мое затянувшееся молчание стали причиной последнего приступа и убили ее? Отвечай же!
— Нет! — Она же хотела его утешить… Утешить, а не заклеймить в очередной раз. Похолодев от ужаса, Лаура не сводила глаз с его искаженного лица. — Конечно, ей не хватало тебя. Не собираюсь отрицать это. Но Нелли не сомневалась, что рано или поздно ты вернешься в Хантерс. Верила, что встреча близка…
— И устала ждать? — Вопрос был явно риторический, поскольку Джесс продолжал без всякой паузы: — Она лишилась мужа, затем дочери, и наконец, внук удалился куда-то в неизвестность. Причин цепляться за жизнь не оставалось, а?
Он подошел ближе, с каким-то подсознательным торжеством, будто самоубийца, вынесший себе приговор, взял ее обеими руками за плечи, заставив заглянуть в бездонную глубину мерцающих глаз.
— В суде такое обращение не прошло бы, но ведь это не твоя забота? Ты буквально травила меня, осуждала, как преступника, приняв на веру худшие предположения и даже не попытавшись выяснить, существуют ли смягчающие обстоятельства.
Но это же неправда! Да, в свое время ее просто бесило молчание Джесса. Но она знала достаточно о непредсказуемости инсультов, чтобы оставлять смерть Нелли на совести незадачливого внука. И она знала о смягчающих обстоятельствах. Джесс сам поведал об этом. И ей, знакомой с чувством отчаяния отнюдь не понаслышке, было не так уж сложно представить себе, каким тяжким ударом должен был стать внезапный уход красотки де Буи из его жизни.
Какое-то время Лаура молчала, скованная нервным спазмом. Затем ее накрыла импульсивная волна сопереживания его горю, вместе с которой пришло и нечто поистине пугающее — непроизвольное желание утешить своего мужа. Ощутить вновь его плотскую власть и хоть немного разделить с ним тяжкое бремя, впитав этот яд каждой клеточкой.
— Клянусь, все было не так. — Она настойчиво искала на его лице хотя бы слабый признак того, что сможет проникнуть сквозь сплошную пелену боли. За телесной оболочкой взрослого человека ясно угадывались шрамы от незримых полученных с детства ран.
— Скажи мне… — Его пальцы медленными сомнамбулическими движениями прикасались к шелку ее жакета. — Раз уж ты считаешь себя таким непререкаемым авторитетом во всем, что касается любви… Что чувствует тот, кто потерял любимого человека? Объясни, как можно жить дальше, если память о нем не вытравить ничем, притом, что невозможно протянуть руку и дотронуться до него? Это проходит со временем? Или нужно находить кого-то взамен и зажмуриваться, когда целуешь, чтобы перед глазами вставал именно тот, любимый образ?
— Прошу тебя! — взмолилась Лаура. — Я думала, что мы с тобой говорим о Нелли… — Она почувствовала, как пересохло в горле, когда призрак Элен де Буи адски отозвался мелодичным смехом одновременно изо всех углов комнаты.
— Ну, что ты, Ло… Я говорил о страсти. О любви, которая внешне выглядит ну хотя бы так…
Не успев ничего сообразить, Лаура оказалась в объятиях Джесса и, ощутив на губах пульсирующее давление поцелуя, инстинктивно заметалась, пытаясь уйти от неминуемой расплаты за свою предательскую эмоциональность. Застигнутая врасплох столь ошеломляющей атакой, она издала слабый вскрик, в котором одновременно смешались и протест и дикая пьянящая радость. А его губы между тем двинулись дальше, прокладывая страстный путь по трепещущей шее, все ниже, ниже…
Когда он добрался до ямки между ключицами, Лаура закрыла глаза, дав волю затопившему ее наслаждению, которым была сейчас напоена каждая частица тела. И, быть может, души…
Завороженная магией никогда прежде не испытанных ощущений, она сама не заметила, как прекратила робкое сопротивление и обманчиво затихла в пленивших ее сильных и вместе с тем, ангельски нежных руках. Голова экстатически запрокинулась назад, волосы струились по спине… Словно языческая жрица, готовая отдаться своему кумиру, своему божеству.
Только когда он самозабвенно завладел ее грудью, и тонкая блузка была откинута к плечам, Лаура несколько опомнилась.
— Не надо! — Испуганная собственным возгласом не меньше, чем этим опаляющим вторжением, она отпрянула в сторону, неловко прикрываясь дрожащими руками. Как можно было позволить такое, зная подлинный характер их супружества?
С застывшим лицом, скорее напоминавшим красивую маску, Джесс безучастно наблюдал за ней. Только хриплое, неровное дыхание выдавало степень его возбуждения.
— Ты права, — с усилием выговорил он. — Сейчас не время и не место. Нам еще нужно поспеть на самолет. Всего полчаса, Лаура. Пожалуйста, не заставляй меня ждать. Я буду внизу с гостями.
Все еще не оправившись от потрясения, она проводила его взглядом, не ощущая ничего, кроме стука бешено колотившегося сердца, — то ли от той беды, что уже успела случиться, то ли от еще более скверных предчувствий.
На пороге Джесс задержался и внимательно посмотрел на нее. На мгновение она почувствовала что-то вроде сверхъестественной надежды. Вдруг сейчас развеются все гнетущие подозрения относительно Элен? Но чудес не бывает! Он беззвучно исчез за дверью, оставив ее одну с наполовину запакованным чемоданом и чувством полной внутренней опустошенности.
6 глава
Далеко внизу в лучах предвечернего солнца блестела река, напоминавшая с высоты гладкий ручеек расплавленного металла. Привыкшая к полетам, Лаура удобно устроилась в роскошном кресле, разглядывая проплывающие внизу игрушечные пейзажи и вспоминая, как чуть не упала в обморок, когда в частном аэропорту, куда доставила их машина, выяснилось, что небольшой реактивный самолет, заправленный горючим и готовый к взлету, дожидается персонально миссис Фоклейн и ее мужа.
— Ты же сказал Мадлен, что не собираешься пользоваться самолетом компании! — удивленно воскликнула она.
— Так оно и есть, — буркнул Джесс. — Этот я нанял частным порядком. Из собственного кармана. Никаких прямых рейсов с юга Англии на Корсику в расписании нет, а прерывать наше путешествие в Париже я совершенно не расположен. Может, когда-нибудь в другой раз, но не сейчас… Неужели это имеет значение?
— Нет, конечно же нет, — пролепетала Лаура, несколько уязвленная непонятной резкостью тона. Ожидать, что он станет по-прежнему играть роль пылкого Ромео, освободившись от условностей, сковывавших его по рукам и ногам в Хантерсе, было, конечно, нелепо. Но разве нельзя вести себя по-человечески? Господи, как же она устала от этой нескончаемой враждебности! А ведь все еще только начинается…
— Ты собираешься вести самолет? — проворковала она, подарив супругу уничтожающе-невинный взгляд.
— Жаль тебя разочаровывать, дорогая. Авиатор из меня нулевой. Но даже будь я пилотом высшей марки, предпочел бы провести время в полете с молодой женой, а не в кабине летчика.
Очень мило! Лаура отвернулась и, не говоря больше ни слова, взошла по коротенькому трапу в основной отсек. Здесь на время она забыла о досаде, встреченная улыбающейся стюардессой, которая проводила ее в великолепно оборудованный пассажирский салон.
Обстановка была просто шикарной. И Лаура с улыбкой подумала о родителях. Даже им, давно привыкшим к первому классу, наверняка не приходилось путешествовать в такой фешенебельной летающей гостиной!
Джесс вальяжно развалился в кресле напротив. Лениво оглядевшись по сторонам, он уткнулся в последний номер «Уолл-стрит джорнал» из имевшейся на борту подборки прессы.
Наверное, то, что он читает, страшно интересно, мрачно подумала Лаура, наблюдая, как внизу растворяется в дымке берег Франции. Какая сосредоточенность… Насупленный хам!
Зачем было себя обманывать, внушая, что этот мужчина и раньше играл какую-то роль в ее жизни? Фоклейн по роковой случайности выделился среди толпы статистов в некоторых эпизодах ее детства и юности. Так создаются притворные идолы. И гибнут, когда пробьет их час.
Как жестоко она заблуждалась! Подписав брачное свидетельство, Лаура втайне надеялась, что неудачное начало знакомства не помешает найти хотя бы общий язык. Ведь обоюдная заинтересованность в сохранении Хантерса могла бы послужить гарантом нормальных отношений на время их вынужденного союза.
Лаура с растущим унынием осознала, что быть миссис Фоклейн, похоже, означает гораздо худшее, чем казалось еще недавно. Джесс не любил ее, не испытывал даже тривиального уважения. По существу, после окончания церемонии он вел себя так, как будто и на дух ее не выносит. Постоянные насмешки и издевательства!
Появление стюардессы с меню в руке вернуло ее к действительности, заставив даже слегка подпрыгнуть от удивления.
— Но я же сегодня и так целый день ем! — со смехом запротестовала она, беря карту в руки. — Не уверена, что там найдется место еще для чего-нибудь.
— Советую, по крайней мере, попробовать, — небрежно бросил из-за газеты Джесс. — Скорее всего, это последняя заправка. Завтрак придется готовить утром, когда откроются лавки. Кстати, нам еще предстоит прилично гнать на машине после посадки в Аяччо. А в старом доме Гасьеров никакой холодильной техники не водится.
— Чудесно! Настоящая экзотика. — Задетая, скорее тоном, чем смыслом сказанного, Лаура ответила рекламной улыбкой. — А погибать от жажды до утра мне, надеюсь, там не придется?
— В саду есть насос, — благодушно пояснил Джесс. — Боюсь, что тебя ждет разочарование, если ожидала найти там все современные удобства. Деревня расположена далеко в стороне от модных туристских маршрутов. Хотя, как я уже говорил, некоторые психи с рюкзаками все-таки пробираются. Такие места оптимисты называют «нетронутыми цивилизацией».
— А пессимисты «непролазной глушью»? — добавила она с вызовом. — Я вовсе не настраивалась на «Хилтон»!
— Ну, тогда я за тебя спокоен.
В его голосе и впрямь послышалось озадачивающее умиротворение.
— Да, что ты… У тебя были основания переживать? — едко поинтересовалась Лаура. — Ты забыл, что немалую часть детства я провела в деревне?
— Нет, — загадочно улыбнулся он. — Я просто, как раз вспоминал еще кое-какие эпизоды, когда наши пути пересекались в прошлом. Скажи мне, — он доверительно наклонился поближе, — от какой чумы ты бежала, решив похоронить себя заживо в Амершеме?
— Ни от чего такого, что касалось бы тебя, — отрезала Лаура, решив начисто пресекать подобные допросы. — У нас только коммерческие отношения, и никакого права влезать в мои личные дела это тебе не дает.
Некоторое время Джесс якобы с благоговением созерцал ее лик не сломленной пытками мученицы.
— Интересно, сколько же их было, этих личных дел? Впрочем, что бы там ни творилось в прошлом, могу тебя заверить, что в обозримом будущем ничего подобного не предвидится. Можешь сколько угодно напоминать мне о чисто деловом характере наших отношений, но, что касается меня, я добьюсь от тебя несравненно большего, чем от девушки, нанятой изображать мою жену за деньги. И чем скорее ты поймешь это, тем будет лучше.
— Ты, кажется, угрожаешь? — осторожно осведомилась она, надеясь, что тень дурных предчувствий не слишком отразилась на лице.
— Предупреждаю, а отнюдь не угрожаю. Причем исключительно заботясь о твоем будущем благосостоянии. — Мелькнувшие в глазах бесовские искорки показали, что ей не удалось скрыть волнения. — Никогда в жизни пальцем не трогал женщину, если, конечно, она сама не просила об этом, и то лишь затем, чтобы доставить ей наслаждение. — На долю секунды впечатлительная Ло, таившаяся в ее подсознании, казалось, оттеснила в сторону лишенную иллюзий Лауру. И эта наивная девочка залилась краской, не сомневаясь, что Джесс Фоклейн способен доставить наслаждение любой женщине! — Какими бы изощренными мотивами ты ни руководствовалась, согласившись помочь мне спасти Хантерс от разорения, сейчас явно и не подлежит сомнению одно. Ты теперь моя жена и, подобно жене Цезаря, должна быть выше всяких подозрений.
Тут уж Лаура буквально взвилась!
— Ты сказал — «жена»? Заблуждаешься. Я вовсе не твоя жена, а лишь соучастник твоей брачной аферы. Здесь действуют уже совсем другие законы!
— Не преувеличивай, кошечка. — Рокот его голоса настиг ее быстрее, чем нацеленный на жертву язык хищной ящерицы. Джесс источал благодушие, но улыбка обрывалась на губах, как бы пугаясь холодного мрака в его взгляде. — Правила просты. Я решаю что-то, ты подчиняешься. Если мы сойдемся на этом, значит, обойдется без слез.
— А ты разве не слышал, что теперь для сильного пола лить слезы не считается зазорным? Более того, некоторые женщины находят это весьма привлекательным. — Неприятно пораженная столь откровенной демонстрацией мужского шовинизма, она держалась нарочито небрежно, как будто речь идет о чем-то отвлеченном.
— К сожалению, не могу разделить энтузиазм в отношении женских слез, — дипломатично ответил Джесс. — Не вижу ничего привлекательного в опухших красных глазах и размазанной по щекам туши.
— Тогда мне жаль тебя, котик, — безмятежно сказала она, решив не замечать скрытой направленности реплики. — Ибо мужчина, не способный к сопереживанию, напоминает яйцо без желтка.
Собственное сравнение поразило ее не меньше, чем поднаторевшего в дискуссиях супруга. Лаура подметила, как глуповато вытянулась его физиономия, и на душе у нее потеплело от удовольствия.
Странное дело, хотя она никогда не считала себя таким уж специалистом по части остроумия, эти слова сами прыгнули на язык, словно заученные.
— Ты утверждаешь, что во мне нет, так сказать, мягкой сердцевины? — вкрадчиво спросил он.
Лаура внезапно почувствовала прилив необъяснимого желания начать заигрывать с ним в этом уютном салоне. По крайней мере, здесь вполне безопасно.
— А что, неужели есть? — лукаво уточнила она, хлопая длинными ресницами. — О, как бы мне хотелось этого! Даже не представляешь. У меня всегда была слабость к таким мужчинам.
— Я безумно рад слышать твое признание.
Только сейчас Лаура вспомнила о необходимости соблюдать осторожность. Что подумает стюардесса о столь странной супружеской паре? К счастью, девушка тактично покинула их и не появлялась, ожидая вызова. А тем временем Джесс прочувствованно продолжал:
— Я уже начинал приходить к выводу, что ты сделана вся из высоколегированной стали. От макушки очаровательной белокурой головки до набоек на каблучках. Обнаружить в тебе, по крайней мере, одно уязвимое место — неслыханная удача. Но, думаю, со временем мне удастся открыть еще и другие…
Прежде чем Лаура смогла сообразить, к чему он клонит, Джесс молниеносно перегнулся через разделявший их столик и скользнул рукой под отворот ее жакета.