Наконец мы усаживаемся вплотную друг к другу. Не припомню, чтобы кто-то из родителей когда-либо сидел во главе стола. Мама находит это чересчур пафосным — словно мы пируем в тронном зале замка, а не ужинаем в тесной квартирке с двумя спальнями. А папа просто не хочет сидеть далеко от мамы.
Мы беремся за руки, и мама приступает к молитве. Для моих родителей вера — не пустой звук, но при этом у нас здоровое отношение к религии. Мы не из тех кондовых католиков, которые размахивают Библией, но при этом выборочно игнорируют заповеди, мешающие им изрыгать ненависть. Нет, мы из тех католиков, которые считают, что люди не попадают в ад из-за ориентации, отличной от традиционной, — и так было еще до моего рождения. Родители молятся более-менее постоянно, а я — в основном за ужином. Этим вечером мама благодарит Бога за еду на нашем столе, просит здоровья бабушке, которая недавно упала, выходя из машины, молится о прибавке папе в его аптеке, а также о том, чтобы у всех все было хорошо.
— Итак. — Мама хлопает в ладоши. — Хадсон. Что у вас с ним?
Мне нравится, что родители не брезгуют обсуждать со мной подобные темы, но и не лезут особо в душу.
— Ну, я пытался помочь ему на уроке, а он дал сдачи.
Папа щурится.
— Ты вроде бы говорил, что он не любитель драк.
— Абсолютно нет, — киваю я, и папа ощутимо расслабляется. Пару лет назад меня ограбили на выходе из супермаркета, после чего родители установили мне жесткий комендантский час — ужасно несправедливо, потому что наказали фактически жертву. В итоге то лето вылетело в трубу, хотя я знаю, что папа из лучших побуждений учил меня основам самообороны и гонял по стадиону с секундомером. — Он просто наорал на меня перед классом. И я ничего не ответил.
— Вот и хорошо, — замечает мама.
— Особенно хорошо, что при необходимости ты сможешь ему накостылять.
— Это точно.
Как-то раз я поднял Хадсона и прижал к стене с поцелуями, потому что мы видели такую сцену в фильме про гетеропару и решили повторить. Однако когда он попробовал провернуть такой же фокус со мной, то с трудом удержал в воздухе — хотя весим мы одинаково.
— Ладно вам, варвары, — качает головой мама. Она не выносит разговоров о насилии и даже экшены не смотрит — чему мы с папой втайне радуемся, потому что она умудряется задать десять тысяч вопросов за фильм, пускай все и видят его в первый раз. — Надеюсь, скоро все наладится.
— Я бы на это не рассчитывал.
Я как могу стараюсь растянуть ужин, потому что оставаться одному невыносимо. Мама рассказывает про новый детективный подкаст, который сейчас слушает, — как напряжение в нем нарастает с каждой серией, так что ей уже не терпится добраться до финала и наконец вдохнуть полной грудью. Папа, в свою очередь, делится забавной историей про отца и сына, которые умудрились столкнуться в аптеке, покупая презервативы.
— А как продвигается твоя история, Бенито? — спрашивает мама. — Я там больше не появлялась?
О том, что я пишу роман, знают только Дилан, Хадсон, Харриет и мои родители. В этом году я не смог купить маме подарок на День матери и в качестве компенсации вывел ее в образе нестареющей чародейки, которая владеет магией умиротворения. Я даже распечатал эту главу, но в последнюю секунду пережил приступ неуверенности в себе и ограничился устным описанием. Боюсь, я продвинулся уже так далеко, что любой критический отзыв может заставить меня замолчать.
— Пока нет. Сирене Изабель приходится сидеть в своей башне. Чары умиротворения не очень-то помогают в войне волшебников.
— Может, им удастся прийти к компромиссу путем переговоров?
— Это вряд ли. — Я криво улыбаюсь. — К тому же ноутбук не сегодня завтра отдаст концы. Перегревается уже через двадцать минут.
— Вероятно, мы купим тебе новый, если успешно закончишь летнюю школу.
— Нет уж, — возражает папа. — Наградой за успешное окончание летней школы будет то, что он не останется на второй год.
— Вам же самим выгоднее, чтобы я сидел дома и писал роман, а не шлялся по улицам, где меня может ограбить каждый встречный.
— Дешевая уловка, — хмыкает папа, — но разыграно хорошо. Торговец Гектор тобой бы гордился.
Торговцу Гектору досталось в книге еще меньше экранного времени, чем Сирене Изабель.
— Можем поискать новый на Крейгслисте, — предлагает мама.
Меня тянет ответить, что если бы мы не нашли предыдущий ноутбук на Крейгслисте, то сейчас не было бы нужды в новом, — но кто я такой, чтобы жаловаться?
— Кстати, Фрэнки познакомился со своей новой девушкой на Крейгслисте, — замечает папа.
— Какой Фрэнки? — уточняю я. — Фармацевт Фрэнки или Почтальон Фрэнки?
— Фармацевт Фрэнки. Родригез. Оказывается, на Крейгслисте есть раздел, где ты можешь разыскать людей, с которыми случайно познакомился. Ну, или почти познакомился. «Затерянные связи», если не ошибаюсь. — Папа смотрит на нас с мамой, будто мы должны знать, о чем он говорит, но, видимо, не встречает понимания и пожимает плечами. — В общем, Фрэнки встретил Лолу в поезде, они разговорились, но не успели обменяться номерами. Тогда друг посоветовал ему проверить объявления на Крейгслисте — и что бы вы думали? Уже две недели гуляют под ручку.
— Как романтично, — вздыхает мама.
— Впечатляет, — киваю я.
Звучит так, будто Крейгслист — инструмент мироздания. Регулировщик вероятностей. А еще — будто мироздание папиными устами подталкивает меня сделать то же самое. Проверить, не пытается ли Артур, моя Лола, тоже меня найти. Я резко встаю из-за стола.
— Простите. Надо кое-что проверить.
— А десерт? — спрашивает мама.
Я колеблюсь, уже готовый сдаться магии кокосового пудинга, но все же иду в комнату. Десерт от меня не убежит. А вот грудь так и распирает от ощущения «сделай-это-немедленно-или-пожалеешь».
Я прикрываю дверь спальни, сажусь на кровать и откидываю крышку ноутбука, который и дал начало всем этим беседам о Крейгслисте. Внутри поднимается пьянящая волна — как когда я впервые обменивался эсэмэсками с Хадсоном или флиртовал с Артуром на почте.
Я захожу на Крейгслист в раздел потерянных связей — не затерянных, пап, — и внимательно просматриваю все объявления под тегом «мужчина ищет мужчину, Манхэттен». Обнадеживающее сперва чтение вскоре повергает меня в бездну уныния. Стоило бы создать отдельную группу поддержки для всех этих людей с их сожалениями и фантазиями на тему «что было бы, если».
Я решительно захлопываю ноутбук.
Пора ставить точку в этой истории с Артуром.
Для Артура все только начинается: он приехал в Нью-Йорк на летнюю стажировку и мечтает попасть на все свои любимые бродвейские шоу.
У Бена каникулы не задались: он недавно пережил расставание и, вместо того чтобы писать свою книгу, вынужден ходить на дополнительные занятия.
Однако мимолетная встреча в почтовом отделении переворачивает их жизни с ног на голову. Что, если они никогда не найдут друг друга в огромном мегаполисе? А что, если найдут… но все пойдет не так, как в великих мюзиклах о любви?
Глава седьмая
АРТУР
— Артур, обувайся. Мы из-за тебя опоздаем. — Мама проверяет часы на телефоне. — Так, все, я вызываю такси.
Я бросаю на нее страдальческий взгляд с дивана.
— Еще только восемь.
— Да, но раз уж твой отец прикончил весь кофе в доме и забыл мне об этом сказать, — мама демонстративно повышает голос в направлении спальни, — нужно заехать в «Старбакс», пока мне не начали названивать по поводу Брэй-Элиопулоса. Ты ведь выпил свою таблетку?
— Угу. — Я медленно поднимаюсь. — А почему я не могу поехать на метро?
— Чтобы успеть на метро, тебе нужно выйти сейчас.
— Не обязательно. У меня еще есть время до восьми двадцати.
Мама фыркает.
— Так вот почему ты появляешься в офисе в девять пятнадцать?
— Это было один раз!
Она взъерошивает мне волосы.
— Хватит спорить. Я все равно уже вызвала такси.
Ответить я не успеваю: дверь в родительскую комнату открывается, и на пороге возникает заспанный папа в клетчатых пижамных штанах и вчерашней футболке.
— Доброе утро. — Он с зевком потирает бороду. — Эй, Арти. Будешь рогалики?
— Да!
— Майкл, не мог бы ты просто не… Не. — Мама шумно выдыхает. — Не сейчас.
Они встречаются взглядами, и в гостиной снова происходит один из тех молниеносных немых споров, в которых обычно так подкованы родители. Хотя спором это назвать трудно. Скорее уж «бульдозер наехал на червя».
Папа похлопывает меня по плечу.
— Значит, рогалики подождут до завтра.
— Не бросай меня в такси с мамой, которая еще даже кофе не выпила, — яростно шепчу я ему на ухо.
— Ты это переживешь.
Такси останавливается у самого подъезда, и я проскальзываю на заднее сиденье вслед за мамой. Она разглаживает юбку, пристраивает смартфон на коленях экраном вниз и переплетает пальцы. Когда машина трогается с места, мама заметно успокаивается, однако так настойчиво бросает на меня косые взгляды, что любой дурак догадался бы: Грядет Разговор.
Наконец мама откашливается.
— Ну, расскажи мне про этого мальчика.