Было бы обидно запороть все сейчас, когда дела только-только пошли на лад.
— Это исключено.
Странно, но довериться Артуру мне проще, чем людям, которых я знаю не один год. Дилану, Хадсону, Харриет. Собственным родителям. И дело не в том, что с Артуром я меньше рискую — раз не уверен, задержится ли он в моей жизни. Наоборот: я рассчитываю, что наше знакомство продлится еще очень долго, а потому мне важно, чтобы он как можно раньше увидел меня настоящего.
— Ладно. Но я должен предупредить. Это действительно книга про меня в мире магии. То есть персонаж Хадсона там тоже будет. Я пойму, если ты не захочешь читать.
Артур замолкает. Ага, вот сейчас он и сбежит с корабля. Вписывать кого-то в книгу — пусть даже в фэнтези с огнедышащими детьми и полетами на драконах — дело очень личное, почти интимное, а между мной и Хадсоном там все-таки много хорошего. Не знаю, сумеет ли он с этим смириться.
— Если ты написал про Хадсона, — наконец говорит Артур, — может, однажды напишешь и про меня?
— Посмотрим, что ты скажешь про книгу.
— Обещаю быть самым великодушным критиком.
— И единственным.
— У меня идея.
— Да?
— Ты послушаешь «Гамильтона», пока я буду читать «Великие войны волшебников».
— Идет.
Мы кладем трубки.
Поверить не могу, что прикрепляю файл с рукописью к письму, в адресной строке которого стоит не мой имейл. Остается надеяться, что Артуру она искренне понравится. Если он скажет только, что мой персонаж секси — или у глав прикольные названия, — это будет значить, что книга отстой. Я мысленно скрещиваю пальцы и нажимаю «Отправить».
После чего открываю ютьюб и запускаю полную версию «Гамильтона».
Ладно, буду честен: я понятия не имею, кто такой Александр Гамильтон. В смысле я уже гуглил его недавно, когда почему-то решил, будто это один из бывших президентов, мама меня поправила, и я смутился, хотя в комнате был еще только папа. Но я до сих пор не знаю, чем Гамильтон прославился. Если вы не супергерой или волшебник, можете быть уверены, что моя память исторгнет информацию о вас через две секунды. Однако стоит мне устроиться поудобнее, открыть текст и включить первую песню, как история Гамильтона затягивает меня с головой.
А Артура затягивает моя история. Едва дочитав, как Бен-Жамин обретает волшебные силы во время снежной бури, он начинает закидывать меня сообщениями, что уже хочет экранизацию, футболки с избранными цитатами и фигурку Бен-Жамина от «Фанко Поп». Пожалуй, он даже чересчур великодушен — хотя мне искренне льстит, когда он принимается цитировать любимые эпизоды. Это именно те сцены, которые я считал крутыми, но не был уверен, покажутся ли они крутыми кому-то еще. Попутно Артур рассказывает, какие места вызвали у него смех — или заставили сердце пуститься вскачь, — и я плавлюсь окончательно. Не буду скрывать, это здорово тешит самолюбие. Может, я и правда способен увлечь кого-то своими придумками.
Следующую пару часов мы продолжаем обмениваться любимыми цитатами. Гамильтон не упускает свой шанс, а Бен-Жамин отвергает свою судьбу. Король Георг отправляет вооруженный батальон, чтобы напомнить колонистам, как их любит, а чародейка Ева пророчит беду кучке волшебников-оборванцев. Гамильтон набирает вес в обществе, а Бен-Жамин бросается в битву на однокрылом драконе. Сестры Скайлер теряют голову на балу, а Бен-Жамин вдрызг напивается с герцогом Дилем. История всевидяща и не прощает ошибок, предательство разрушает любовь, а случайный флирт оборачивается катастрофой.
Артур добирается до последней написанной сцены, в которой Бен-Жамин сражается с чудовищами в стеклянном городе, и хочет обсудить — но меня слишком захватывает растущее напряжение между Гамильтоном и Анжеликой Скайлер, и дурацкая измена Гамильтона, и душераздирающая песня Элайзы над раненым Филиппом. Поверить не могу, что меня так пробирают события, произошедшие двести лет назад. На «Этом тихом пригороде» я понимаю, что сейчас расплачусь, ставлю трек на паузу и звоню Артуру.
— Ты еще не закончил, — говорит он. Разумеется, он точно знает, на каком моменте мюзикла я сейчас.
— Решил сделать перерыв. Это дерьмо становится слишком грустным.
— Ох, да. «Этот тихий пригород» просто жесть. Но ты должен дослушать.
— Ладно. Повисишь на линии? Буду рыдать тебе в жилетку, если станет совсем паршиво.
— С радостью.
Я дожидаюсь, пока Артур со мной синхронизируется, и мы одновременно жмем на «пуск». Последние двадцать минут я слушаю с закрытыми глазами, почти ощущая рядом его присутствие.
— Погоди, Гамильтон же сейчас не ум…
— Ну, Бёрр…
— Без спойлеров!
— Это история!
— История, которую я не знаю.
Музыка прерывается выстрелом.
— Вот ублюдок, — выдыхаю я.
— Строго говоря, Гамильтон тоже не был святошей.
— Без комментариев!
Начинается последний трек. Я едва сдерживаю слезы вместе с Элайзой, которая поет, как мечтает снова увидеть Гамильтона, — и ух ты, мне действительно понравилась каждая секунда.
— Как бы ни назывались фанаты «Гамильтона», прошу меня в них записать.
— Правда? В смысле ты не обязан любить «Гамильтона», как я. Хоть это и было бы огромной ошибкой с твоей стороны.
— Нет, серьезно, я полный гамильбой.
— Вообще-то мы называемся гамильфанами.
Я говорю Артуру, что уже хочу написать фанфик — кроссовер «Гамильтона» и «Гарри Поттера», — назвать его «Великой американской фантазией» и разыграть все дуэли в декорациях Хогвартса. Обсудив, на какой факультет попал бы каждый из героев, я немного успокаиваюсь.
— Надо всю школьную историю преподавать рэпом Лина-Мануэля Миранды.
— Может, «Великие войны волшебников» станут следующим бродвейским хитом!
Артур, в свою очередь, рассказывает про любимые места в ВВВ — и я думаю только, как бы мне хотелось сейчас быть рядом, всем телом ощущать его смех и целовать в благодарность за то, что он заставляет меня чувствовать себя умнее, чем я есть.
— …И, когда Бен-Жамин разломил палочку колдуньи, я заорал, папа прибежал спросить, все ли в порядке, а потом велел мне заткнуться.
На часах почти два ночи, но я готов говорить с ним до тех пор, пока мой мозг не отключится, словно перегревшийся компьютер.
— Артур?
— Бен?
— Спасибо, что прочитал. И за «Гамильтона».
— Спасибо, что послушал. И за «Великие войны волшебников».
— Давай завтра встретимся.
— Свидание?
— Почему бы и нет.
— Значит, это будет пятое первое свидание?
— Второе, Артур.
— Вау. Второе свидание. Мы все-таки до него добрались.
— Как счастливы мы жить в такие времена…
— Боже, теперь ты цитируешь «Гамильтона». Я просто… Я от тебя без ума, знаешь?
А я без ума от него.
Дилан звонит мне по скайпу, когда я собираюсь на встречу с Артуром.
— Привет, — говорю я, бродя по комнате голым до пояса. Никак не могу решить, что надеть.
— Утренний стриптиз, — откликается он. — Дилан одобряет.
Я держу в одной руке белую футболку, а в другой зеленую.
— Какая?
— Зеленая. Что делаешь? Пойдем пошатаемся. Мне скучно. Саманта работает до шести.
Я натягиваю зеленую футболку.
— У меня встреча с Артуром.
— Круто. Давайте потусим вместе.
— Вообще-то я планировал встречу один на один.
— Ого! Нож в сердце, Биг-Бен.
— Да ты шутишь.
Нет, на эту уловку я не куплюсь.
— Вчера ты был очень даже не против потусить со мной и Самантой.
— Вчера я был вам нужен, чтобы снять напряжение после той истории с будущей женой. И для меня с Артуром вы сделали то же самое.
— Чувак, я тебя люблю, но мы бы и сами справились. Да, я ляпнул глупость, но мы с Самантой все равно пошли бы в караоке, с тобой или без тебя.
— Окей. Но ты хочешь встретиться со мной только потому, что Саманта занята и тебе скучно.
С Харриет было то же самое.
— Не вижу противоречия. Ты мой лучший друг.
Не представляю, как бы выглядела наша с Диланом ссора. По-моему, у нас обоих проблемы с аргументацией. Однако сейчас я не готов, как обычно, свести все к шутке.
— А Артур уже не просто парень, который мне нравится. И я хочу уделить ему столько времени и внимания, сколько получится. В смысле с тобой я тоже хочу потусить, но кто знает, надолго ли он в моей жизни?
Дилан кивает.
— И каков выигрышный сценарий? Отношения на расстояния? Друзья по инстаграму, которые лайкают все фотки друг друга?
Я пожимаю плечами.
— Не знаю. Буду пока жить настоящим. Это единственный способ выяснить, если ли у нас шанс.
— Тогда от чистого сердца благословляю тебя жить настоящим, — серьезно говорит Дилан. — Но будь поосторожней, ладно? Артур мне правда нравится. Не хотелось бы надирать ему задницу, если он разобьет тебе сердце.
— Это не понадобится, — заверяю я его, чертовски надеясь, что Артур не окажется Хадсоном 2.0.
Мы выходим к Хай-Лайну [Парк в Манхэттене на высоте примерно десяти метров от поверхности земли, разбитый на месте надземной и ныне закрытой железной дороги.], держась за руки.
После разговора с Диланом мне критически требуется обсудить с Артуром, что Анжелика «Я ищу работающие мозги» Скайлер точно попала бы в Когтевран, — а всему миру волшебников быстро настал бы кирдык, завербуй Волан-де-Морт Гамильтона в свои приспешники. Но все прекрасные моменты — вроде того, как мы целуемся на перекрестке в ожидании зеленого света или снова переплетаем пальцы, ненадолго разделенные толпой, — блекнут при мысли, что это скоро закончится.