Что ж, возможно, некая микроскопическая часть меня и задумывается, как классно было бы заявить: «Вообще-то Бен самый молодой в мире хирург» или «Бен служит в мэрии» — вместо «Бен ходит в летнюю школу и прячется в раковину от любого ее упоминания»…
Но нет. Это действительно не имеет значения. Мне неважно, что у него с оценками, и стажируется ли он в модном офисе, и поступит ли в конце концов в Йель. Но мне важно, что он выступил против того мудака в метро. Важно, что я чувствую, когда получаю от него сообщения. Важно, как он старался сделать мой первый поцелуй идеальным.
— Бен — писатель, — говорю я. — И очень крутой.
— Нет, не крутой. — Бен качает головой, но я вижу, что он улыбается.
— Крутой. Я читал его книгу.
— Как здорово, — говорит мама. — И что ты пишешь?
Бен медлит.
— Беллетристику?..
— О-о. — Папа садится ровнее. — Знаешь, по молодости я тоже хотел написать роман.
— Да ну? — удивляется мама.
— Серьезно, я даже…
— Надеюсь, ты не собираешься сказать, будто все это время ваял новую «Американскую трагедию» вместо рассылки резюме. Очень, вот просто очень надеюсь.
— Мара, давай не…
— Ого, как уже поздно, — быстро говорю я с пылающими щеками. — Пожалуй, провожу Бена до лифта.
Тот выглядит неуверенным.
— Да я и сам доберусь…
— Нет-нет, я тебя провожу, — перебиваю я, пытаясь испепелить родителей взглядом. Папа поглаживает бороду, а мама со смущенным видом сцепляет руки.
— Ну, Бен, рады были повидаться, — наконец говорит она. — Приходи к нам как-нибудь на ужин.
— Мам, — бросаю я резко, но потом замечаю выражение лица Бена. Его глаза широко распахнуты, но это не ужас. Он выглядит удивленным и счастливым.
— Прости, — вздыхаю я, как только за нами закрывается дверь.
— За что? У тебя клевые родители.
— Ага, примерно пять секунд в день, пока не начинают цапаться. Поверить не могу, что они решили устроить сцену прямо при тебе.
— Ты про новую «Американскую трагедию»?
— Угу. Иногда они ведут себя как полные засранцы.
— А я думал, твоя мама его просто подкалывает.
— Нет, она на полном серьезе. Целыми днями пилит отца, что тот никак не найдет работу, он в ответ огрызается, а я все жду, когда они позовут меня на диван и толкнут речь в духе «Артур, ты же понимаешь, что мы с папой оба тебя очень любим, это совершенно не твоя вина», и так далее, и тому подобное. Похоже, теперь это только вопрос времени. Мироздание больше не жалует Команду Сьюзов.
— Боже. — Бен смотрит на меня и молчит. — Артур.
— Боже, Артур — что?
— Мне очень жаль. Звучит ужасно. Я не знал. — Он привлекает меня к себе и касается губами лба — легко, будто бабочка крыльями.
Желудок расплавляется и стекает в пятки. Все слова опять разбежались, так что я просто поднимаю взгляд и улыбаюсь.
— Я в порядке.
— Ты не обязан быть в порядке.
— Мне лишь неловко, что они решили выгулять тараканов при тебе.
— Поверь, у моих родителей тараканов еще больше. Сам увидишь.
И все сожаления мигом испаряются. Потому что… ВАУ. Бен Алехо хочет познакомить меня со своими родителями. Мы отправимся к нему домой. Я улыбаюсь до ушей, пытаясь придумать игривый-но-не-чересчур ответ, когда он вдруг заявляет:
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Да?
Бен делает паузу, собираясь с мыслями. Вид у него такой, будто он сейчас упадет в обморок.
— Ты не обязан, — быстро замечаю я. — То есть можешь не говорить, если не хочешь.
— Нет, я хочу.
Олимпийская сборная по художественной гимнастике возвращается на желудочную арену. Он собирается сказать… то, что я думаю? А не слишком рано? С другой стороны, это Нью-Йорк, здесь люди времени не теряют. Надо срочно обдумать ответ. Признаться тоже? В смысле, если я не признаюсь, это же будет странно? Да и почему бы не признаться? Серьезно, почему нет?
— Это насчет летней школы, — наконец выдавливает Бен.
Я таращусь на него, ничего не говоря. Вот отстой. Моими щеками, наверное, сейчас можно осветить весь город. Интересно, я просто конченый идиот — или буквально чемпион по конченому идиотизму? Господи, только бы он не догадался, о чем я подумал. Потому что я в самом деле на секунду решил, будто он…
Окей. Ладно. Школа так школа.
— А что с ней? — спрашиваю я.
— Ну… — Бен опять умолкает. — Во-первых, между мной и Хадсоном действительно все кончено. Мы теперь даже не друзья. Ты ведь это знаешь?
— Конечно. — Я беру его за руки. — Дай угадаю: Хадсон издевался над тобой из-за летней школы.
Бен смотрит на меня как-то странно.
— Постой…
— И это говорит только о том, какой он мудак. Серьезно, Бен: я знаю, что он был важной частью твоей жизни и все такое, — но пусть идет на хрен. В летней школе нет ничего постыдного.
— Да, но…
— Он не имел никакого права тебя принижать. Может хоть обмазаться своими пятерками — он тебя все равно не заслуживает. И никогда не заслуживал.
Бен смотрит в пол.
— Надо вызвать лифт.
— Хорошо, но пообещай, что перестанешь оглядываться на Хадсона. Он ничего о тебе не знал. Слушай, ты охренительно умный. Просто сам этого не замечаешь.
Двери лифта разъезжаются.
— Ты очень добр.
— Я правда так думаю.
— Знаю.
Лифт начинает закрываться, но Бен успевает всунуть между створками ногу.
Я морщу нос.
— Не хочу, чтобы ты уходил.
— И я не хочу.
Он притягивает меня к себе, и я целую его на прощание — еще и еще, — пока вокруг нас сжимаются дверцы лифта.
Я откидываюсь на кровать. Все тело вибрирует — сердце, живот, даже кончики пальцев. Мысли будто заело. Ощущения такие, словно я вдруг очутился в любовной балладе.
Мозг услужливо повторяет сцены, как я целовал Бена. Держал его за руку. Смотрел в карие с крапинками глаза.
Надо ему написать.
Но едва я тянусь к телефону, как замечаю два непрочитанных сообщения от Джесси.
Первое: Привет!
И второе: Можем поговорить с тобой и И?
Конечно, что такое, — пишу я.
Она отвечает немедленно: Слишком сложно для чата. Созвонимся, ок?
Я принимаю видеовызов, по-прежнему лежа и улыбаясь, как идиот.
— Ого. У кого-то удался вечер, — говорит Итан.
Они с Джесси сидят на полу ее спальни, привалившись к кровати. Меня на секунду простреливает тоской от того, насколько привычна эта картина: их лица и голоса, фиолетовое цветочное покрывало Джесси.
Я ухмыляюсь.
— Поздно вы собрались потусить.
— Ты тоже, — фыркает Джесси.
— Туше. Так что это за слишком сложная для чата тема?
— Ну… — Они обмениваются взглядами.
— Ее нужно писать с заглавных букв, да? Сложная Тема.
Я смеюсь, но они даже не улыбаются.
— Погодите. — Я резко выпрямляюсь. — Меня ждет взбучка?
Джесси кажется испуганной.
— Что?
— Это из-за Бена, верно? Я совсем на нем свихнулся.
Я подношу руку ко рту, и Итан с Джесси снова переглядываются.
— Ну, ты почти все время о нем говоришь, — замечает Итан.
— Ребят, мне так стыдно.
Я медленно качаю головой. Этим летом меня точно ждет звание худшего друга на свете. Может, я из тех чуваков, у которых при влюбленности развивается туннельное зрение. А может, просто эгоист.
— Да все нормально.
— Нет, не нормально. Я даже перестал спрашивать, как у вас дела.
Снова взгляды украдкой. Джесси закусывает губу.
— Ну, — говорит Итан, — вообще-то…
Но тут на экране выскакивает сообщение от Бена и загораживает половину чата.
Слушай, я рассказал родителям, что твои пригласили меня на ужин, и мама тут же загорелась идеей позвать всю вашу семью завтра к нам. Только не паникуй, ок? Я в курсе, что это полное безумие, но им не терпится познакомиться с моим крутым новым бойфрендом.
Сердце застревает в горле. Итан продолжает что-то говорить, но я не слышу ни слова.
— Бойфрендом, — шепчу я.
Итан замолкает.
— Что?
— Бен назвал меня бойфрендом.
— Когда?
— Только что. В сообщении.
У Джесси отвисает челюсть.
— Артур, серьезно?!
Я молча киваю.
— Охренеть, — говорит Итан. — Быстро, однако.
— Да уж, — присвистывает Джесси. — А вы…
Но тут на экране всплывает новое сообщение, и ее голос отходит на второй план.
Черт. Прости. Я не собирался называть тебя бойфрендом. Только если ты сам не хочешь, конечно. В смысле мы не обязаны как-то это обозначать. Не паникуй, пожалуйста.
— …Разговор? — заканчивает она.
— Что, прости? — Я моргаю и быстро трясу головой. — Похоже, я опять отключился.
— Нет-нет, все в порядке, — торопливо заверяет Джесси. — Это серьезное событие. Бойфренд. Вау.
— Ага. — Я все моргаю, не зная, что сказать. — Ага.
— Ответь ему!
— Когда договорю с вами.
— Не заставляй своего бойфренда грызть локти.
Мысли тут же наполняются туманом, если не веселящим газом.
— Бойфренда. Я…
— Артур! — Джесси смеется. — Созвонимся позже, ладно? Я отключаюсь.
Я тоже нажимаю кнопку отбоя, перехожу в папку с входящими и перечитываю сообщения Бена, пока в голове не начинает гудеть.
Никакой паники, — набираю я наконец. — Увидимся завтра, бойфренд.