— Да, но если бы поезд не встал…
— Если бы ты пришел вовремя, мы бы уехали на предыдущем.
— Да брось, Артур.
— Я просто… — Я делаю глубокий вдох. — Ты хоть понимаешь, что только что потерял билеты на «Гамильтона» в первый ряд?
— Понимаю. — Голос Бена звучит непривычно сипло. — Ты не представляешь, как я их хотел. Как хотел, чтобы у нас получилось.
— Я тоже.
— Знаю. Это же «Гамильтон». То есть…
— Дело не в «Гамильтоне», окей?
— Нет? — Бен растерянно смотрит на меня.
— Как ты не понимаешь? Господи, Бен. — Грудь так распирает, что кажется: еще чуть-чуть, и она взорвется. — Ты опоздал на все наши свидания. То есть буквально на все.
— Я в курсе, но…
— И знаешь что? Если бы ты действительно хотел этих встреч, подобного не случилось бы. Просто, видимо, они тебя не слишком волнуют.
У Бена такое лицо, будто я отвесил ему пощечину.
— Волнуют!
— Но недостаточно. Недостаточно. — Я поднимаю на него расплывающийся взгляд. Сердце бешено колотится. — Может, это мне стоило бы волноваться о них меньше.
Глава двадцать четвертая
БЕН
Не думаю, что когда-нибудь чувствовал себя таким убожеством.
Бойфренды должны служить группой поддержки. Вызывать улыбки и подбадривать партнера, даже когда сами не в духе. Чего они точно не должны — так это разбивать ему сердце. Но именно я — та причина, по которой Артур сейчас стоит с искаженным лицом, не похожий сам на себя. Я предал его доверие, фактически взял его бродвейские мечты и разбил вдребезги.
Хотел порадовать, а вместо этого обнажил свои худшие стороны.
— Артур?
Но он лишь дрожит и молчит. Кажется, я не видел его таким несчастным с того самого вечера, когда на нас наехал мудак в метро. Только сегодня мудак — уже я.
Я тянусь взять Артура за плечо, но он стряхивает мою руку и опускается прямо на бордюр.
Даже если я попрошу прощения, он меня не услышит.
А затем он начинает плакать. Не только из-за билетов. Просто я облажался, и теперь он думает, что нравится мне далеко не так сильно, как я ему.
Я достаю телефон и сажусь рядом.
— Артур? Можешь посмотреть сюда? Пожалуйста.
Никогда в жизни мне так не хотелось исправить свою ошибку.
Я вставляю в ухо один наушник, а другой протягиваю ему. Потом запускаю ютьюб, набираю в поисковой строке «Гамильтон караоке» и, когда на экране появляются первые слова «Александра Гамильтона», начинаю петь. Раскрываюсь так же, как раскрылся передо мной Артур, исполнив «Бена». Я чувствую его взгляд, пока пытаюсь совладать с текстом, и не обращать внимания на прохожих, и не думать о том, что это самая жалкая пародия на шоу, которое вот-вот начнется у нас за спиной. Первую минуту Артур молчит. Но затем:
— Я Александр Гамильтон, — произносит он.
Ведущая роль.
Конечно.
Мы заканчиваем песню на два голоса — один явно чище и увереннее другого. Но мне плевать. Он — единственная аудитория, чье мнение меня интересует.
Наконец музыка стихает. Я уже открываю рот для извинений, но Артур забирает у меня телефон и щелкает по обложке «Только мы» из «Дорогого Эвана Хэнсена». Так что, если это мы? Что, если это мы и только мы? Песня такая красивая. Она о том, что иногда тебя видят и хотят — настоящего. О том, как целый мир блекнет и отходит на второй план, если ты с правильным человеком. Когда наступает моя очередь выбирать, я включаю «Внезапно Сеймор» из «Магазинчика ужасов» — фильма, который смотрел несколько лет назад с родителями. Артур выбирает «Волшебник и я» из «Злой». Я решаюсь пойти дальше и выбираю «Ты чувствуешь мою любовь сегодня?» из «Короля Льва». Артур выбирает «Что я сделала ради любви» из «Кордебалета» — такое ощущение, что мы ведем беседу, не говоря ни слова.
— Давай еще одну, — предлагает Артур.
— Сколько угодно, — отвечаю я. — Правда, на телефоне осталось только двадцать процентов зарядки.
Он запускает «Мой шанс» в исполнении хора старшеклассников, и я невольно жалею, что в нашей школе нет драмкружка. Хотелось бы мне увидеть такое представление вживую.
Эта мысль ведет за собой следующую — что мы вообще-то могли бы сейчас сидеть в театре.
— Мне так стыдно, Артур. Никогда себя не прощу. Мы должны быть там и смотреть настоящее шоу.
— Знаю, это прозвучит ужасно, но здесь мне понравилось даже больше.
— Серьезно?!
— Бен, тысячи людей могут сказать, что были в театре Ричарда Роджерса и смотрели «Гамильтона». И только мы постигли всю суть Бродвея, просидев один вечер на бордюре.
— И ты думаешь, что это луч… — Но Артур затыкает мне рот поцелуем.
— Отличная уловка, — говорю я, поднимаясь. — Нет, правда, мне ужасно…
Еще один поцелуй.
— Ладно. Но я испортил…
Еще один поцелуй.
— Да дай же ты мне…
Еще один поцелуй.
— Знаешь, очень трудно извиняться в таких условиях. Хотя это приятная проблема.
— Бен, я счастлив. Это было романтично, восхитительно и просто идеально. Ты король извинений.
Мы возвращаемся на Таймс-сквер. Вокруг бурлит человеческое море, но мы упорно находим друг друга — неважно, разделяют нас случайные туристы или целые компании с селфи-палками. В очередной раз нашарив ладонь Артура, я притягиваю его к себе и думаю, что не хочу отпускать.
Ни сегодня.
Ни в любой другой день.
Глава двадцать пятая
АРТУР
Сообщение Джесси застает наш вагон на Тридцать третьей улице.
Ты сейчас свободен?
Еду в гости к Бену. Прости!!
Меня тут же настигает приступ раскаяния. Прошла почти неделя с тех пор, как мы прервали последний разговор по скайпу — и так и не нашли времени созвониться снова. Я по-прежнему не знаю, что за Сложную Тему нам нужно обсудить.
Нас будто разносит течением в разные стороны, и я — сам не знаю почему — чувствую себя виноватым. Даже когда заняты Итан и Джесси. Даже когда не отвечают именно они. Неуютно быть единственным другом с отношениями.
Ничего страшного, — отвечает Джесси. — Собираетесь *эмодзи с баклажаном* *эмодзи с персиком* *эмодзи с двумя мужчинами и младенцем*?
Тебя интересует, не планируем ли мы ребенка?
Хехехе. Ты знаешь, о чем я.
Черт возьми, знаю. Сегодня у нас с Беном будет целых три с половиной часа наедине, раз уж соседка миссис Ортиц (непревзойденный агент мироздания, лучший на свете штурман, самый ценный член команды) пригласила Диего и Изабель поиграть в карты. И я, скажем прямо, догадываюсь, чем может закончиться вечер с симпатичным бойфрендом у него в квартире. Хотя нет, лучше об этом не думать. Меньше ожиданий, меньше разочарований.
— Следующая станция — Первая авеню, — объявляет голос из динамиков.
Почти на месте!!!!!! — пишу я Бену.
Жду на выходе! — отвечает он немедленно. — Говорил же, что не опоздаю. *смайлик* Надо понимать, шесть восклицательных знаков — следующая ступень отношений?
У знаков пунктуации тоже вечеринка!!!!!!
ЛАДНО Я НА МЕСТЕ, поднимаюсь
Скоро увидимся!!!!!! — отвечает Бен.
И он в самом деле тут — в наушниках и футболке с Айсменом, прислонился к решетке возле станции. Едва мы встречаемся взглядами, как все его лицо озаряется, и мой желудок привычно делает сальто. Ужасно хочется поцеловать его в губы. Без языка и прочего, обычный приветственный поцелуй. Но вместо этого я просто его обнимаю, он делает глубокий вдох, зарывшись носом мне в волосы, и это тоже без преуменьшения великолепно.
— Так странно тебя здесь видеть.
— Я уже был здесь пять дней назад, — напоминаю я.
— Да, но не здесь. — Он обводит неопределенным жестом станцию. — И мы были с предками. Совсем другое дело.
Бен заливается краской, и, если раньше я как-то отгораживался от мыслей с грифом «не при родителях», теперь это становится в сто раз труднее.
— Давай заберу сумку, — предлагает он.
— Она довольно тяжелая.
— А я довольно сильный, — отвечает Бен, улыбаясь, и я не могу тоже не улыбнуться и не уступить его просьбе. — Ого! Что там у тебя?
— В основном ноутбук.
Ноутбук и шесть пачек презервативов. Не то чтобы я рассчитывал на тридцать шесть раундов секса. Но если до него дойдет, хочу иметь все возможные варианты, в том числе светящиеся в темноте.
Мы направляемся вниз по улице.
— Ну вот, это Ист-Виллидж. Хотя ты его уже видел в воскресенье.
— Боюсь, наш таксист был не в настроении для экскурсии.
— О. Тогда сегодня тебе тоже не повезет.
— Нет?
— Пустая квартира. Клевый бойфренд в клевых шмотках. — Бен прикусывает губу, чтобы не ухмыляться совсем уж широко. — Не думаю, что из меня получится толковый гид.
Я ухмыляюсь в ответ.
— Это простительно.
Но вот что удивительно: из Бена получается отличный гид. Он ведет меня не особенно длинным маршрутом, но припоминает историю буквально для каждого дома. Мы проходим его школу — нормальную школу, подчеркивает Бен, в отличие от летней школы Белеццы в центре города. Магазин косметики, где они с Диланом однажды порядочно обкорнали себя маникюрными ножницами, чтобы приложить пряди ко всем краскам на витрине и наконец-то выяснить, как называется цвет их волос (у Дилана — «шоколадная лава», у Бена — «медовый коричневый»). Кондитерская с мороженым в картонных стаканчиках, которое полагается есть деревянными палочками. А вот здесь восьмилетний Дилан сломал руку и поймал паническую атаку.