— А теперь давай обсудим, почему ты на самом деле не отправил коробку, — говорит Дилан, будто поклялся сегодня выесть мне мозг чайной ложечкой.
— Только если ты бросишь этот тон психотерапевта, — отвечаю я.
— Может, начнем с того, почему тебя беспокоит мой тон? Я напоминаю тебе некую авторитетную фигуру?
Я отправляю Луиджи в нокаут и показываю Дилану средний палец.
— Просто… Я правда рассчитывал отдать коробку лично и на том закрыть тему. Но Хадсон так и не появился, поэтому я пошел на почту и с какой-то стати принялся жаловаться на Хадсона незнакомому парню, а потом в отделение вкатился флешмоб с оркестром…
— Что? Отмотай-ка.
— Серьезно, настоящий оркестр. Они играли Бруно Марса и…
— Нет. Тот парень. Что? Кто?
Дилан медленно поворачивается ко мне, снова доказывая, что магия кнопки «Пауза» пока для него недоступна.
— Ах ты засранец. Я тут, значит, подыхаю от чувства вины, а он уже кого-то подцепил…
— Что? Нет! Никого я не цеплял. Даже не собирался.
— Почему нет? Кто он? Имя. Адрес. Номер страховки. Ники в твиттере и инстаграме.
— Артур. Фамилию и адрес не знаю. Ники тем более. И раз уж мы заговорили на эту тему, почему люди не могут использовать один ник во всех соцсетях?
— Люди — сложные создания, — говорит Дилан глубокомысленно. — Что ты вообще о нем знаешь?
— В Нью-Йорке он новенький. Приехал из Джорджии. Носит самые нелепые галстуки в округе.
— Гей?
— Ага.
Круто, когда сразу знаешь ориентацию симпатичного парня. Обычно на разгадку этой головоломки уходит уйма времени и нервов — и в большинстве случаев напрасно.
— Ох, что-то мне жарко стало. — Дилан принимается демонстративно обмахиваться.
— Он симпатичный, угу. Правда, не очень высокий. Метр семьдесят пять, может, метр семьдесят без ботинок. И глаза голубые, будто в фотошопе нарисованы. Или как у пришельца.
Дилан хлопает в ладони.
— Ну все, я куплен с потрохами. Предлагаю отправить коробку курьером, а тебя — на свидание!
Я качаю головой и опускаю джойстик.
— Ди, нет. Это плохая идея. Мне бы для начала наладить отношения с самим собой.
— Ты в качестве бойфренда — всегда отличная идея, Биг-Бен.
— Спасибо, друг.
— Как-нибудь в не-столь-отдаленном будущем мы с тобой непременно наклюкаемся, я напрошусь с ночевкой, потому что на часах будет два утра, и… ох, как душевно мы с тобой пообжимаемся. Обещаю даже не называть это наутро плохой идеей.
— Эх, такой момент испортил.
— Прости, — говорит Дилан. — Я только хочу сказать, что ты к себе слишком строг. Если Хадсон оказался мудаком, который тебя ни в грош не ставил, это еще не значит, что следующий парень будет таким же. И черт возьми, ты встретил классного чувака с отвратительным вкусом в галстуках в тот же день, когда пытался поставить точку в прежних отношениях. Это знак.
Я вспоминаю, как мы с Артуром спорили о мироздании, и он снова встает перед глазами. Обычно, натыкаясь в городе на симпатичных парней, я красочно воображаю нашу эпическую любовь до гроба, но уже через час не могу вспомнить их лицо. А вот Артур остался в памяти на удивление четко. Ярко-белые зубы, чуть сколотые на клыках. Спутанная копна каштановых волос. Чересчур официальная одежда для нашего возраста — пожалуй, так мог бы одеваться пришелец, который прилетел из другой галактики и теперь пытается изображать взрослого, только вот слегка промахнулся с телом. Не надо было мне убегать. Может, Дилан прав, и я действительно проворонил знак мироздания.
— Пойду домой, — решаю я, скиснув окончательно. — Задания сами себя не сделают.
— И это летом в понедельник. Наслаждайся. — Дилан встает с кровати и заключает меня в объятия.
— Вечером позвоню.
— Если не буду говорить с Самантой, непременно отвечу.
Как будто я не в курсе. Остается надеяться, что я не потеряю за одно лето и бойфренда, и лучшего друга.
Я уже направляюсь к двери, когда Дилан меня окликает.
— Ничего не забыл? — Он указывает на коробку. — Нет, если хочешь, я с ней разберусь, конечно. Надену маску и перчатки и проникну к Хадсону под покровом ночи. Ни у кого и мысли не возникнет, что это мы.
— Это тебе нужен психотерапевт, — отвечаю я и тянусь за коробкой. — Сам справлюсь.
Не знаю, лгу я или нет.
Я сажусь за стол и включаю ноутбук. Ему нужно несколько минут, чтобы загрузиться, потому что это не новая модель и даже не новый экземпляр старой. В противном случае играть в Sims было бы куда проще.
Мне и в самом деле пора приниматься за химию — но трудно сосредоточиться, когда взгляд то и дело цепляется за коробку с останками отношений, которые должны были значить в твоей жизни всё, а в итоге обернулись пшиком. Иногда я нарочно воскрешаю в памяти хорошие моменты, чтобы не сойти с ума от злости. Например, то, как Хадсон пристраивал голову у меня на плече во время ежевечерних объятий — будто не хотел отпускать домой, не хотел вообще размыкать руки. Каким значимым я чувствовал себя рядом с ним — и как он искал меня взглядом, даже когда смотрел в другую сторону. Как мы читали бок о бок книги. Как я постоянно заряжал телефон, чтобы он не сел посреди очередного полуночного созвона.
Но Хадсон начал отдаляться, когда первого апреля его родители объявили о разводе после двадцати лет брака. Сначала он подумал, что это его мама так неудачно пошутила. Даже когда она переехала из Бруклина на Манхэттен, Хадсон не терял надежды, что они вот-вот сойдутся обратно. С такой наивностью дети в фильмах разрабатывают грандиозные планы, чтобы заставить родителей снова влюбиться друг в друга.
То, что любовь, в которую он верил с детства, развалилась у него на глазах, не лучшим образом отразилось и на нашей собственной. Мы словно рассинхронизировались. Бывало, что он отталкивал меня, когда я пытался его утешить, — или соглашался на встречу, но при этом вел себя как полный засранец. И все равно мне потребовалось множество пинков, чтобы отступиться. Я дал ему столько шансов — я дал нам столько шансов. Просто мне не удалось доказать ему, что любовь бывает и хорошей штукой.
Ноутбук наконец разогревается, но мне нужно хоть немного выпустить пар, прежде чем взяться за домашку. Поэтому я открываю файл с полуавтобиографичным фэнтези-романом, над которым работаю с января. Это единственное новогоднее обещание, которое мне удалось сдержать, — может, потому что я реально кайфую от процесса. «Великие войны волшебников» — ВВВ для краткости — пока пишутся «в стол», но я не исключаю, что когда-нибудь поделюсь ими со всем миром. Ну, или хотя бы с Диланом, раз ему так хочется взглянуть на своего персонажа.
Я нахожу место, где остановился.
Это довольно простая сцена с героем, прототипом которого выступил Хадсон. Бен-Жамин и Хадсоньен ускользают ночью из замка Дзен и углубляются в Темные леса для романтического свидания. Бен-Жамин разгоняет туман заклинанием ветра, но тут откуда ни возьмись появляются Пожиратели жизни — им давно не терпится выбить из Хадсоньена все дерьмо. Какая жалость. Я принимаюсь за подробное описание гигантской гильотины, при помощи которой они собираются лишить его головы. Картина так и встает перед глазами. Пожиратели жизни уже готовятся обрушить лезвие — но курсор вдруг замирает посреди строки.
Я не могу.
Не могу убить Хадсоньена. Или избавиться от коробки.
Может, нам все же удастся поговорить по-человечески. Найти какой-то компромисс.
Остаться друзьями.
Я хочу узнать, как у него дела.
Сердце пускается вскачь, пока я загружаю профиль Хадсона в инстаграме — @HudsonLikeRiver. Час назад он запостил новое селфи, и я понятия не имею, почему Харриет сказала, будто он болен, если выглядит он чертовски здоровым. На снимке он делает знак мира. Подпись к фото гласит: #ВремяДвигатьсяДальше. И дураку ясно, какой палец ему хочется оттопырить на самом деле.
Конечно, Хадсон знает, что я от него отписался. Как знает и то, что я не удержусь и все равно залезу к нему в профиль — раз уж он не закрытый, в отличие от моего. Правда, если у него нет проблем с движением вперед, зачем прогуливать школу?
Я задумываюсь, насколько правдив этот хештег. Хадсон упоминал, что тот парень с вечеринки не из Нью-Йорка — но, может, им удастся поддерживать отношения на расстоянии. Иногда мне казалось, будто Хадсону нравится Дэнни из математического класса, но он уверял, что Дэнни не его тип: слишком много мускулов и задвиг на тачках. Должно быть, это кто-то совершенно другой.
Я тоже мог бы запостить такой хештег. Хоть мироздание и не особенно ему способствует — иначе я бы сейчас переписывался с Артуром, а не глазел на бывшего бойфренда. Слова Дилана упорно не выходят из головы. А следом в памяти всплывает упрек Хадсона, брошенный при расставании: что у меня чересчур завышенные ожидания, и следовало бы поумерить требования к кандидату. Я тогда так и не понял, что в этом плохого. Почему нельзя хотеть бойфренда, который будет меня ценить? Который останется со мной надолго?
Я не мастер искать симпатичных незнакомцев в Нью-Йорке. Обычно я мельком вижу их в толпе, и на этом все заканчивается. Но я говорил с Артуром. Узнал его имя.