— Вообще-то это вы с Харриет первыми угробили нашу тусовку, — замечаю я.
Дилан отмахивается:
— Детали.
— Мы об этом думали, конечно, — говорит Джесси. — Но пришли к выводу, что если не попробуем, то и не узнаем, верно? Мы же не проснулись в один день со своими чувствами.
— Определенно нет, — кивает Итан.
— Может, в итоге мы и пожалеем, но я сомневаюсь, если честно. Я хочу сказать, мы знаем друг друга целую вечность. Такую дружбу не выбросишь по щелчку пальцев.
Надеюсь, это хоть немного приободрит Артура. И, вернувшись домой, он не будет все время бояться потерять компанию детства.
— А вы, парни, жалеете, что решили встречаться с друзьями? — спрашивает Итан.
— Я — да, — отвечает Дилан без запинки.
— Правда? — удивляюсь я.
— Ну, я рискнул хорошими отношениями ради непонятно чего — и проиграл. Может, если бы мы с Харриет были знакомы так долго, как вы, все сложилось бы иначе.
— Угу, только мы с Хадсоном были знакомы даже меньше, и… — Что-то мне не нравится, куда сворачивает эта беседа.
— А ты жалеешь о Хадсоне? — вдруг подает голос Артур.
— Я скучаю по своим друзьям, — отвечаю я твердо. — Не то чтобы Хадсон и Харриет были нужны мне прямо здесь и сейчас, но мне не нравится, что сама эта мысль кажется чем-то абсурдным. Они были нашими друзьями, а потом все распалось. Я не мог заговорить с Харриет, чтобы не почувствовать себя неловко из-за Хадсона или Дилана. Хадсон и Дилан не могли общаться по той же причине. Стоило нам с Хадсоном оказаться в одной комнате, как обоим хотелось провалиться под землю. И совершенно никто больше не мог сказать: эй, пойдем погуляем!
— Так ты жалеешь, что с ним встречался? — спрашивает Артур. — Можешь ответить прямо, все нормально.
— Я не жалею, что с ним встречался, — говорю я. Пожалуй, еще несколько недель назад я ответил бы иначе, да и вообще не стал поднимать эту тему с Артуром. Но он заслужил мою честность. — Понимаешь, это как у Итана и Джесси. Или Дилана и Харриет. Мы должны были попробовать. Что, если бы получилось прекрасно? То есть да, получилось отстойно — но что, если? Мы бы никогда не узнали. А еще я стал тем, кто я есть, потому что встречался с Хадсоном. Парень, который тебе понравился, встречался с Хадсоном. И наткнулся на меня ты тоже потому, что я встречался с Хадсоном — и порвал с ним.
— Да здравствует Хадсон, — провозглашает Дилан и поднимает бокал. Никто не двигается. — Переборщил, да?
— Однозначно, — киваю я и снова поворачиваюсь к Артуру. — Я должен был ответить с Хадсоном на вопрос «что, если». Точно так же, как потом ответил с тобой.
— Но здесь-то никаких сожалений? — скептически уточняет Артур.
— Никаких.
— По крайней мере пока.
— И никогда, — заверяю я его, обнимая за плечи.
Если я не жалею о Хадсоне, то об Артуре уж точно жалеть не буду. Правда, не представляю, как могут выглядеть наши следующие главы. К какому финалу нам обоим готовиться.
Время позднее, так что мы начинаем устраиваться на ночь. Родители Артура предполагали, что Джесси займет его кровать, сам Артур останется в спальне дедушки, а Итан расположится в гостиной. Этот план очевидно летит в трубу.
В итоге Итан и Джесси забираются в пижамах на разложенный диван, Дилан тянет Саманту в мир своих бесстыдных фантазий, филиалом которого временно служит спальня дедушки Мильтона, а мы с Артуром наконец остаемся одни в его комнате.
Точнее, останемся — если Дилан все-таки соизволит убраться.
— Прелестная комната, — заявляет он, оглядев интерьер. — И где ты обычно спишь?
— Я всегда снизу, — отвечает Артур, застилая свежие простыни.
— О, — многозначительно тянет Дилан.
Артур цепенеет.
— Стой. Я не это имел в виду. То есть именно это. Но про двухъярусную кровать, а не про что-то другое.
— Разумеется, — кивает Дилан. — Это в мемуары лучше не вноси. К слову о ярусах — пожалуй, пойду приступлю к работе над будущим наследником.
— Не смей трахаться в кровати дедушки Мильтона, — строго говорю я.
— О, мы всего лишь устроим быстрый сеанс ролевой игры. Я буду вампиром, а Саманта — охотницей на…
Саманта появляется в дверях со скрещенными на груди руками.
— Дилан, мы идем спать. Немедленно.
С этими словами она разворачивается и удаляется в комнату дедушки Мильтона.
— Как вы понимаете, «спать» — кодовое слово, — ухмыляется Дилан, закрывая за собой дверь.
Мы с Артуром гасим свет и устраиваемся бок о бок на нижнем ярусе кровати.
— Что ж… — произношу я в наступившей тишине. — Еще раз с днем рождения?
— Начался он довольно уныло.
— Прости.
— Затем последовало кардинальное улучшение.
— Рад слышать.
— Потом была еще пара унылых моментов.
— За Дилана тоже прости.
— И вот мы здесь.
— Тогда давай не будем унывать, — говорю я. — Мы наконец одни, и у меня для тебя кое-что есть.
Лицо Артура озаряется улыбкой.
— Правда?
Я вытаскиваю телефон и открываю почту, в которой сохранены все главы «Великих войн волшебников». История «Чародейской четверки», безвременно почившей вместе с родительским ноутбуком, многому меня научила.
— Я вписал тебя в ВВВ.
Артур подскакивает и врезается головой в верхний ярус кровати.
Я смеюсь и легонько растираю ему затылок.
— Ты в порядке?
— Ага. В смысле да. Еще бы. Меня сделали персонажем моей самой любимой истории после «Гамильтона». Я там хоть немного выше?
— Нет. Зато ты король. Король Артуро. На самом деле тебе не обязательно читать главу прямо сейчас.
— Когда ты ее написал?
— Начал в понедельник, а закончил вчера.
— Но ты же все равно мне ее отправил бы? В смысле, если бы мы так и не начали общаться?
— Ну, я собирался с духом. Наверное, да. Даже Хадсон сказал, что я должен ее тебе послать.
Артур молча кивает.
— Опять я его вспомнил. Извини.
— Вам с Диланом стоит помириться с Хадсоном и Харриет. Попробовать все исправить.
— Серьезно? А для тебя это будет не стремно?
— Для меня будет стремно вставать у тебя на пути. Я же вижу, как ты скучаешь по друзьям. Что, если надежда еще есть? Вы просто обязаны выяснить.
— Я об этом подумаю, — киваю я, внезапно воодушевленный мыслью как-нибудь снова собраться вчетвером с Диланом, Харриет и Хадсоном.
— Только давайте вы на этот раз ограничитесь дружбой, — добавляет Артур. — Безо всяких «что, если» романтического характера. А то, знаешь ли, один горячий парень со связями в суде может буквально устроить тебе разрыв сердца.
— Угроза смерти принята к сведению. — Здорово, что Артуру хватает самообладания о таком шутить. — Я надеялся, что Харриет на неделе заглянет ко мне и заберет коробку для Хадсона, но теперь думаю, что могу отдать ее и сам.
— Ты не обязан ее возвращать.
— Но я хочу.
— Нет, правда. Мне не нужно, чтобы ты избавлялся от его подарков или удалял пятьдесят шесть фотографий в инстаграме. Сейчас все иначе. Я уверен в твоих чувствах. И сам прикончил бы любого, кто попытается стереть меня из твоей жизни.
— Какой ты сегодня кровожадный, — присвистываю я. — И все же… Я хочу сделать это просто для себя.
Мне не нужны напоминания о том Хадсоне, который исчез с началом наших отношений. Не теперь, когда я пытаюсь помнить его другом, а не бойфрендом.
Я усилием воли возвращаюсь в настоящий момент, в день рождения Артура. Мы устраиваемся поудобнее, и он принимается за чтение главы. Мне доставляет неподдельное удовольствие наблюдать, как он смеется над шутками своего героя, которым я так старался придать его стиль. Каждый раз, когда король Артуро целует Бен-Жамина, Артур целует меня тоже. Даже не верится, что мы могли сегодня не увидеться. И вообще больше никогда.
Наконец глава подходит к финалу.
— Я люблю тебя, Артур.
Он поворачивается ко мне в полной темноте.
— Te amo, Бен.