Глава тридцать пятая
АРТУР
Просыпаюсь я от того, что Дилан едва не щекочет мне нос бородой.
— Джентльмены, ПРОСЬБА СРОЧНО РАСЦЕПИТЬ ЧЛЕНЫ. У НАС ЭКСТРЕННАЯ СИТУАЦИЯ.
— Члены… не так работают.
Дилан подмигивает.
— Поверь, я знаю, как работают члены.
Бен притягивает меня к себе и что-то недовольно бормочет в плечо.
— И прикройте наготу. Подумайте о детях!
— Это даже близко… не нагота. — Бен садится и с зевком одергивает футболку. — Строго говоря, на нас одежды больше, чем на тебе.
Дилан шевелит бровями.
— Это намек?
— Угу. Тебе одеться.
— Так что за экстренная ситуация? — спрашиваю я.
— Мы собираемся за пончиками, — отвечает Дилан. — И нуждаемся в рекомендациях.
Бен недоуменно моргает.
— Ты разбудил нас ради пончиков?
— Именно.
— Окей, а «Данкин Донатс» сразу отметается, или…
— Ты серьезно собираешься порекомендовать мне «Данкин Донатс»?
— А что с ним не так?
Дилан вздрагивает.
— Прошу прощения, но это «Старбакс» мира пончиков.
— В «Старбаксе» тоже есть пончики, — возражает Бен. — «Старбакс» мира пончиков — это и есть «Старбакс».
— Биг-Бен, ты выше этого.
Саманта просовывает голову в дверь.
— Эй, мы идем в «Бирд Папа» [Beard Papa’s — международная сеть кафе-кондитерских, известная своими профитролями.] за завтраком. Бен, ты с нами?
— Надевай штаны, Бен-10 [Персонаж одноименного американского мультсериала, который приобрел умение превращаться в десять разных супергероев благодаря инопланетному прибору Омнитриксу.], — не терпящим возражений голосом приказывает Дилан. — Ты нужен свой стране.
Когда я захожу в гостиную, Джесси валяется на диване, закинув ноги на колени Итану. До меня вдруг доходит, что это первый раз за все лето, когда мы остались втроем.
Я плюхаюсь в кресло и подбираю под себя ноги.
— Так странно.
Джесси издает нервный смешок.
— Что странно?
— Не знаю. Что вы здесь. В Нью-Йорке. И встречаетесь!
— А у тебя бойфренд, — отвечает Джесси. — И на редкость симпатичный.
— Ха. Точно.
— Вы с ним разобрались? Теперь все в порядке?
— В полном. По крайней мере, еще на два дня.
Я пытаюсь выжать улыбку, но она упорно не пристает к лицу.
Джесси выжидательно смотрит на меня.
— А вы…
— Нет. Не знаю. Мы это еще не обсуждали.
— Возможно, стоило бы, — говорит Джесси.
У меня перехватывает дыхание.
— Угу.
Теперь руки Итана блуждают по… икрам Джесси? Или это скорее голени? Я стараюсь не пялиться, но черт возьми. Похожие ощущения я испытывал лет в двенадцать, когда папа внезапно сбрил бороду — и хотя, конечно, остался папой, первое время я его искренне не узнавал. Никак не получалось совместить привычный образ с новой картинкой. Сейчас я точно так же не могу уложить в голове изменившуюся реальность. Хотя и пытаюсь.
— Арт, мне правда очень жаль, что мы сразу не рассказали тебе… о нас. Понимаю, как странно все это выглядит.
— Ничего странного. — Я торопливо мотаю головой. — Это я повел себя странно. Просто… Наверное, я почувствовал себя как Амнерис в «Аиде» [Героиня оперы Джузеппе Верди «Аида» — египетская царевна, которая должна была выйти замуж за отцовского полководца Радамеса, но тот предпочел ее рабыню, пленную эфиопскую царевну Аиду.]. Будто должен был все это предвидеть.
— Чувак, — вздыхает Итан. — Прости нас. Это мы виноваты. Мы тебя заамнерили.
— Вы не могли бы говорить по-английски? — интересуется Джесси.
— Нет, это я должен просить прощения. Серьезно, в понедельник я повел себя как полный придурок. Если вы счастливы, то я тоже за вас счастлив!
— Но…
— И я буквально ненавижу себя за то, как отреагировал. Что заставил вас чувствовать себя плохо.
— А я, — говорит Итан, — ненавижу себя за то, что ты из-за моего молчания думал, будто у меня проблемы с твоей ориентацией.
— Да я сам себя накрутил.
Итан качает головой.
— Мне стоило выразиться яснее. И отвечать тебе каждый день. Прости, Арт.
— Я не в обиде.
— Знаю. Просто жалею, что не повел себя по-другому.
В гостиной воцаряется тишина.
— Что ж, — говорю я наконец. — Возможно, нам требуется перезапуск.
— Перезапуск?..
— Джесси, Итан. Мне нужно вам кое-что рассказать. — Я выдерживаю паузу. — Я гей.
Они переглядываются.
— Мы знаем?.. — неуверенно отвечает Джесси.
— Нет, это же перезапуск. Ответьте как-нибудь по-другому.
— Ладно, — кивает Джесси. — И как ты хочешь, чтобы мы ответили?
— Да как вы сами хотите. Например, «вау, круто», или «ну ты даешь, чувак», или «офигеть, вот так новости».
— Вау, круто, ну ты даешь, чувак, — говорит Джесси.
— Офигеть, вот так новости, — добавляет Итан.
— Ага, отлично. Теперь вы.
Джесси хмурится.
— Ты имеешь в виду…
— Так что за Сложная Тема, ребят? — перебиваю я громко. — Что вы хотели мне рассказать?
— Ну… — начинает Джесси.
Итан с ухмылкой утыкается в телефон.
— Мы с Итаном встречаемся.
— Что? Да ладно! — Я хлопаю в ладоши. — Я так за вас рад. Это НЕРЕАЛЬНО РОМАНТИЧНО.
Джесси смеется.
— Можешь чуть умерить восторги.
— Ладно, но я правда за вас рад. Вы ведь знаете?
— Знаем. — Джесси пожимает плечами. — Хотя мы сами пока не привыкли. Столько всего изменилось.
— Ну, вы мои лучшие друзья. Это уж точно не изменится.
— Ага. — Джесси шмыгает носом, продолжая улыбаться, и встает с дивана. — А ну-ка подвинься.
В следующую секунду меня вдавливает в подлокотник.
— Эй, где твое уважение к личному пространству? — шутливо возмущаюсь я, пытаясь выпихнуть ее из кресла.
Джесси обвивает меня руками.
— Забыла в Джорджии.
Внезапно телефон вибрирует новым сообщением. Джесси беззастенчиво заглядывает мне через плечо.
Люблю тебя, чувак.
Отправитель — Итан. И это сообщение не в групповой чат, а в наш личный.
Когда я поднимаю глаза, он уже на полпути к креслу.
— Я тоже хочу, — заявляет Итан, прежде чем плюхнуться нам обоим на колени.
Я падаю на диван рядом с Беном.
— Наконец-то все эти ужасные люди свалили.
— Наконец-то, — соглашается он, подтягивая меня к себе. Забавно: при других Бен боится меня даже коснуться, а стоит нам остаться наедине, как торопится стереть любую дистанцию. — Хотя Итан с Джесси мне понравились.
— Итан-с-Джесси. В одно слово. До сих пор не верится.
— Представляю.
— Ужасно странно. Хотя я правда за них счастлив. — Я улыбаюсь Бену. — А может быть, просто счастлив.
Он зарывается лицом мне в плечо.
— Я понимаю, о чем ты.
— Господи, мы с тобой как двое престарелых папаш.
Бен смеется.
— Почему?
— Дети разъехались, а мы сидим дома и занимаемся ничегонеделанием.
— Мне нравится заниматься с тобой ничегонеделанием.
Я улыбаюсь еще шире.
— Мне тоже.
И это правда. Даже не могу выразить. Мне всегда казалось, что любовь — череда эффектных моментов, без пустых диалогов и пауз в сюжете. Но если паузы — это вот такие тихие минуты наедине, возможно, их серьезно недооценивают.
— Надо каждый день так проводить, — говорю я.
— Каждый из оставшихся двух? — спрашивает Бен со своей печальной полуулыбкой.
У меня падает сердце.
— О.
— Прости. Опять я все испортил.
— Нет. — Я целую его в лоб. — Ты всего лишь честен, как и обещал.
Бен кивает.
— Хоть я и не в восторге от этой правды.
— Я тоже, — отвечает он мягко.
— Ладно. Иди сюда. — Я тяну его за собой на диван, пока мы не оказываемся лицом к лицу. Бен утыкается носом мне в изгиб шеи, делает глубокий вдох, и сердце тут же пускается вскачь. Его грусть почти осязаема. Не думаю, что я был к ней готов.
Я чуть отстраняюсь и несколько секунд разглядываю его в упор: густые ресницы, отбрасывающие тень на покрасневшие щеки, созвездие веснушек на носу. Тишина в гостиной становится такой плотной, что можно зачерпнуть ложкой. Я снова прижимаюсь губами к его лбу.
Глубокий вдох.
— Ладно, — говорю я наконец. — Что будем делать через два дня?
Бен мгновение молчит.
— Не знаю.
— Я уеду в Джорджию.
Наши взгляды пересекаются.
— У меня никогда не было бойфренда на расстоянии.
— А у меня до тебя вообще никакого не было, — отвечаю я. — Даже не представляю, как это работает.
— Как работает — что?
— Время порознь. — Я прослеживаю пальцами линию его челюсти. — В фильмах это обычно монтаж. Ну, знаешь, герои чахнут в разлуке, несколько раз созваниваются, кто-то меняет стрижку или отращивает бороду, чтобы показать, что прошло время, — но выглядит все это довольно нереалистично. Я бы скорее поставил на видеочат, эсэмэски, слезы в подушку и иногда секс по телефону. Как считаешь?
Бен кажется шокированным.
— Гм. Я как-то не задумывался.
— Хотя возможен вариант, что тосковать и напиваться мне придется в одиночестве, потому что ты в это время будешь тусить по клубам, и, когда я попробую тебе прозвониться, ты как раз будешь валяться в задней комнате какого-нибудь притона, окруженный горячими сынками звездных родителей и усыпанный кокаином.
— Боже, Артур. Ты ведь знаешь, что 99 % времени я играю в «Симс» или сочиняю про волшебников?
— Угу.
— У тебя просто фантазия без тормозов, да?
— Абсолютно.
Бен целует меня в щеку.
— Ладно, я отлучусь ненадолго. Надо кое-что сделать.
— О-о, что? Это секрет? Мне закрыть глаза?
— Не обязательно. Просто посиди тут смирно. Можешь отсчитать три трека из «Дорогого Эвана Хэнсена».