— Чего подождать? — интересуется Джульетта.
— Просто… О боже. Я сегодня уезжаю. Это наш последний разговор.
— Даже не надейся, — отвечает Намрата. — После тебя в документах Шумейкера сам черт ногу сломит. Лично я собираюсь еще месяц названивать тебе с вопросами.
Я обнимаю ее.
— Идет.
— Хотя мы будем скучать по твоей физиономии, — добавляет Джульетта.
— Немного, — кивает Намрата.
— Ужасно, — вздыхает Джульетта.
Я еще раз обнимаю обеих, пулей выскакиваю на улицу и запрыгиваю в первое попавшееся такси. До караоке всего пара кварталов, но сегодня я не намерен терять ни минуты. Пока за окном проплывают перекрестки и витрины, я кручусь на заднем сиденье, как на иголках. Наконец впереди показывается вывеска бара. Я сую водителю деньги и вылетаю из машины.
Дилан стоит у входа с телефоном, парой наушников и огромным термосом кофе. Увидев меня, он заметно вздрагивает.
— Вот дерьмо. Сьюзикл, ну ты шустрый. Ладно, послушай пока. — Он нахлобучивает мне на голову наушники и делает мощный, прямо-таки атлетический зевок. — Чертов Бенозавр. В такую рань… Хотя ладно, молчу.
Он тыкает пальцем в экран.
— Регги?.. — Но не успеваю я закончить вопрос, как узнаю мелодию. Это не просто регги. Это Зигги Марли. — Это же…
— Песня про трубкозуба? — говорит Дилан. — В точку.
Артур Рид [Главный герой американского мультсериала «Артур» — восьмилетний мальчик, выглядящий как антропоморфный трубкозуб.], мое очкастое альтер-эго. Король желтых джемперов, растиражированный в тысяче мемов.
Лицо Дилана принимает задумчивое выражение.
— Я один сейчас вообразил, как выглядел бы ребенок крысы и трубкозуба?
— Видимо.
— Артур! — Саманта выворачивает из-за угла и, подбежав к нам, заключает меня в объятия. — Ты рано! Следующие подсказки еще не прибыли, но будут тут буквально через секунду.
— Подсказки во множественном числе?
— Определенно во множественном.
— Наслушался, Сьюзикл? — Не успеваю я ответить, как Дилан сдергивает у меня с головы наушники. — Так, пока не смотри…
Но я уже увидел. Они переходят дорогу, слаженно чеканя шаг — правда, на этот раз в баварских штанах, а не комбинезонах.
— Срань. Господня, — бормочу я. — Что…
— Это Вильгельм, а это Алистер, — говорит Саманта. — Они проводят тебя до последней остановки.
Я при всем желании не могу перестать пялиться. Эти закрученные усы. И пучки на затылках. Каким-то образом они кажутся еще более одинаковыми, чем прежде.
А потом они синхронно протягивают мне два конверта.
— Как он… вас нашел? — наконец выдавливаю я.
Усы Вильгельма шевелятся от улыбки.
— На Крейгслисте.
— Но…
Не может быть. Бен таки написал в «Потерянные связи». Ради меня. Ну, то есть технически ради близнецов — но именно я был причиной.
— Мы каждый день читаем Крейгслист, — объясняет Алистер. — После переезда сюда нас искали уже тридцать шесть раз.
— Это ведь… хорошо? — неуверенно спрашивает Дилан.
— Это просто прекрасно, — подтверждает Вильгельм. — Артур, вскрывай конверты.
— По порядку, — напоминает Саманта.
Четыре бумажные полоски складываются в короткое письмо от Бена.
Артур, я знаю, что из нас двоих именно ты — мастер широких жестов.
Но правда в том, что никто не заслуживает широких жестов так, как ты.
Может, я и не обладаю твоей изобретательностью, но искренне собираюсь пройти сегодня лишнюю милю.
Тебе, кстати, тоже придется ее пройти. С любовью, Б.
Глаза наполняются слезами. Не думал, что возможно чувствовать себя таким счастливым и несчастным одновременно. Следующее, что я помню, — близнецы ведут меня обратно в центр. Все происходящее ощущается нереальным. Если бы не горький ком в горле, я бы точно решил, что сплю.
Вильгельм и Алистер забрасывают меня какими-то будничными вопросами — про музыку, про фильмы, про Бена, — но я с трудом складываю слова в ответ. Трудно функционировать нормально, когда твое сердце переселилось в четыре конверта.
Я делаю глубокий вдох. Соберись, Артур. Ты справишься с одной маленькой беседой.
— Так вы, парни, живете в Бруклине?
— Не-а, в Верхнем Вест-Сайде. Точнее, мы жили в Верхнем Вест-Сайде, но сейчас переезжаем к родителям в Лонг-Айленд.
— Вообще-то мы художники, — говорит Вильгельм. — Выпускаем собственный веб-комикс.
— Про динозавров, — добавляет Алистер.
Я спотыкаюсь и чуть не лечу носом в землю.
— Ну конечно.
Вильгельм указывает в конец улицы.
— Смотри-ка, почти пришли.
Я прослеживаю за направлением его взгляда. Думаю, я знал с самого начала.
В следующую секунду я срываюсь с места и бегу — огибая прохожих, разбивая парочки и прижимая к груди четыре драгоценных конверта. Наверное, сейчас я выгляжу особенно смехотворно — или хотя бы смехотворно целеустремленным. В жизни не думал, что способен развить такую скорость. Артур Сьюз, мелкий уроженец Атланты и самый быстрый бегун во всем Нью-Йорке.
Я замечаю его еще за квартал — белый каменный фасад, сияющий в лучах солнца.
На прозрачной витрине красуется эмблема Почты США.
И Бен ждет внутри с картонной коробкой на колене.
Глава тридцать восьмая
БЕН
И вот мы опять в начале.
Артур заходит на почту, и его улыбка озаряет все помещение. Как обычно. Неважно, что он делает: листает учебник по химии, жует хот-дог, смущается из-за родительских подколок или пытается восстановить дыхание после олимпийской пробежки по Нью-Йорку; стоит мне его увидеть, как сердце пускается вскачь. Ничего общего с нашей первой встречей. Может, это и предполагалось любовью с первого взгляда, как во всех великих историях, но в ту минуту я был еще не готов. Впрочем, не страшно. Мы все равно сотворили нечто великое. Было бы гораздо хуже, если бы мы не нашли друг друга — или вообще не встретились месяц назад.
Я опускаю коробку, чтобы его обнять.
— Ну, как я справился?
Квест по памятным местам показался мне идеальным способом подвести итог этому лету.
— Лучший выход на поклон в истории, — отвечает Артур. — Господи, как я не хочу, чтобы все заканчивалось.
— Я тоже. Ты даже не представляешь.
— Мне нужна машина времени. Вернуться в прошлое и сделать все правильно. Если бы я спросил тогда твое имя! Я бы все переиграл. Разыскал тебя в инстаграме и начал оттуда.
— Мироздание знало, что это было бы слишком просто, и решило нас перехитрить. — Я целую его в лоб. — К тому же именно препятствия сделали все таким значимым, верно?
Я до сих пор не уверен, было это историей любви или историей о любви. Но точно знаю: она сложилась именно потому, что мы продолжали преодолевать препятствия вместе.
— И все равно я хочу машину времени, — говорит Артур. — Заглянуть в будущее и посмотреть, где мы окажемся в конечном итоге.
— Здесь спорить не стану, — отвечаю я.
Артур переводит взгляд на коробку.
— Надеюсь, это не то, о чем я думаю. Не включай меня в свой круговорот расставательных коробок.
— Это не расставательная коробка, — говорю я, снова подтягивая ее на колено. — Это коробка лучшего друга.
— Серьезно?
В окошке видеочата его улыбка тоже будет волшебной. Но не такой, как сейчас.
— Серьезно. Только не говори Дилану. Он не верит, что у человека может быть несколько лучших друзей, и, вероятно, устроит тебе загадочное исчезновение.
— Понял. А что внутри?
— Просто несколько мелочей на память о нашем лете.
Артур качает головой.
— Я не забуду его и без коробки.
— Отлично. Тогда я оставлю себе ту эротическую сцену между Бен-Жамином и королем Артуро…
— Она мне нужна.
— …и специально для тебя выпеченное печенье из «Левейн Бейкери»…
— Я сказал, мне нужна эта коробка!
Я буду невыносимо скучать по его жизнелюбию и полному отсутствию хладнокровия.
— Еще там туристический магнитик с моим именем. Магнитик с твоим я прикарманил, извини. — Я набираю в грудь воздуха. — И я вставил в рамку фотографию с твоего дня рождения. У меня в комнате будет стоять такая же.
На глазах Артура выступают слезы.
— Спасибо тебе за все. За это утро. За это лето. Знаю, я не подарок. Не представляю, как тебе хватило терпения.
У меня вырывается смешок.
— Да мы оба хороши. То есть плохи. Но и хороши тоже. Ты вечно думаешь, что не подарок, а я — что тебя не заслуживаю.
— Я уже сто раз говорил, но скажу в сто первый. Бен, ты заслуживаешь самого лучшего.
— Кажется, я начинаю тебе верить.
Мы подходим к приемному окошку, и я быстро целую почтовую наклейку с именем Артура, прежде чем отдать ее кассиру. Та смотрит на меня с выражением «какого-черта-тут-творится». Конечно — она-то не знает, через что мы с Артуром прошли в последние несколько недель, чтобы вернуться в эту самую точку.
Наконец коробка отправляется в путь, и мы тоже.
На этот раз, выходя из отделения, я крепко держу Артура за руку. Мы останавливаемся под металлической эмблемой почты.
— Последнее фото на память, — предлагает Артур, доставая телефон.
Я закрываю глаза и прижимаюсь губами к его щеке. Щелчок камеры. Артур показывает мне, что получилось: на снимке у него такая улыбка, будто он все-таки выиграл билеты на «Гамильтона».