— Я знаю. Просто…
— Ты соврал моей богине Иссе Рэй!
— Не совсем. То есть… типа того? — Я смущенно тру лоб. — Ладно, как бы там ни было. Хочешь послушать о моем последнем провале?
— Я думала, мы его и обсуждаем, — замечает Намрата.
— Нет, я про другой. В связи с парнем.
Обе поднимают головы. Наконец-то. Даже самые суровые юристы не могут противиться искушению послушать про мою личную жизнь (не то чтобы она у меня была). Обычно я просто рассказываю им про симпатичных мальчиков, которых встретил в метро. Круто, что здесь о таких вещах можно говорить вслух. Как будто в этом нет ничего особенного. Как будто это просто еще одна черта моего характера.
— Я столкнулся на почте с клевым парнем, — начинаю я. — И угадайте что.
— Вы полчаса целовались за абонентскими ящиками, — говорит Намрата.
— Гм, нет.
— Перед абонентскими ящиками, — предполагает Джульетта.
— Нет. Мы вообще не целовались. Но он недавно расстался с парнем.
— То есть он гей.
— Или би, или пан, или что-то в этом роде. И он пока свободен — если, конечно, уже не подцепил кого-нибудь. Ньюйоркцы вообще быстро оправляются после разрывов?
Намрата переходит сразу к делу:
— Так а в чем провал-то?
— Я не взял его номер.
— О-о-о, — тянет Намрата.
— Может, поискать его в сети? — предлагает Джульетта. — Ты в этом вроде… эксперт.
— Боюсь, имени его я тоже не знаю.
— Ох, милый.
— Но я пытался узнать. Честно! Я на пятьдесят процентов уверен, что его зовут Хадсон.
— На пятьдесят процентов. — Губы Джульетты подрагивают в улыбке.
Я медленно качаю головой. Конечно, я мог бы показать им почтовую наклейку — но не уверен, что девчонкам стоит знать, как я охотился на мусор. Даже Джесси сочла это странным. Джесси, которая однажды заявила всему классу, будто приходится родственницей Бейонсе, а на следующий день принесла отфотошопленные снимки, чтобы это доказать!
— Значит, тебе известно только его имя… Да и то ты не уверен, что его так зовут.
Я киваю.
— Безнадежно.
— Может, — отвечает Намрата. — А может, и нет. Попробуй разместить объявление на Крейгслисте [Сайт электронных объявлений, пользующийся большой популярностью в Америке.].
— Объявление?
— В разделе «Потерянные связи». Знаешь, как там обычно пишут: «Я увидел тебя на линии Рокавей, ты ела сладкую кукурузу и читала “Пятьдесят оттенков серого”».
— Сладкую кукурузу? Фу.
— Прошу прощения, — возвышает голос Намрата. — Сладкая кукуруза — дар богов людям.
— Гм…
— Серьезно, Артур, попробуй, — подхватывает Джульетта. — Просто сделай пост с описанием времени и места. Вроде: «Помнишь, мы встретились вчера на почте и полчаса целовались за абонентскими ящиками…»
— Да кто вообще целуется за абонентскими ящиками? Вот мы в Джорджии не целуемся.
— Джулс, придется писать за него.
— Что это за фишка такая с поцелуями на почте? — не унимаюсь я.
— Так, — говорит Намрата. — Запускай ноутбук, мелкий.
Окей, крохотная мозоль: терпеть не могу, когда девчонки называют меня мелким. Словно они-то — взрослые и всезнающие, а я — полусформировавшийся эмбрион. Разумеется, я все равно включаю компьютер.
— Открывай Крейгслист.
— А это не там людей убивают?
— Нет, — отвечает Намрата. — Только тех, кто слишком медленно открывает Крейгслист и тратит мое драгоценное время.
Теперь Намрата нависает надо мной, Джульетта — сбоку, а на экране мельтешит миллион синих ссылок, сгруппированных в узкие колонки.
— Гм. Ладно.
Намрата постукивает ногтем по экрану.
— Вот здесь, прямо под разделом «Попутчики».
— А ты, похоже, неплохо здесь ориентируешься, — замечаю я и тут же получаю подзатыльник.
Должен признать, на самом деле мне это нравится. Ну, что они заинтересовались. Иногда меня охватывает смутная паника, что я только бешу девчонок. Как будто я великовозрастный младенец, с которым им приходится нянчиться — вместо того чтобы заниматься действительно важной работой вроде сверки материалов по Шумейкеру.
Но правда в том, что больше у меня в Нью-Йорке никого нет. Понятия не имею, как люди заводят друзей на летних стажировках. Только на Манхэттене проживает полтора миллиона человек, но ни один даже не взглянет тебе в глаза, если не знает лично. А я здесь не знаю никого — за исключением коллег в мамином офисе.
Иногда я скучаю по Итану и Джесси так сильно, что прихватывает сердце.
Джульетта отбирает у меня ноутбук.
— О боже, вы посмотрите, какая милота, — говорит она, показывая нам экран.
Посередине красуется объявление:
«Старбакс» на Бликер-стрит / Тебя зовут не Райан — м4 м [Условное обозначение «мужчина ищет мужчину».] (Гринвич-Виллидж)
Ты: в рубашке на пуговицах и без галстука. Я: в поло с поднятым воротником. Они написали на твоем стаканчике «Райан», и ты пробормотал: «Какой к черту Райан?» После чего поймал мой взгляд и застенчиво улыбнулся. Это было так мило. Жалею, что не попросил твой номер.
Черт.
— Блин, хреново. — Я переключаюсь на следующее объявление.
Тренажерный зал «Эквинокс» на 85-й — м4 м (Верхний Ист-Сайд)
Видел тебя на беговой дорожке, ты клевый. Свяжись со мной.
Джульетта ухмыляется.
— А еще говорят, что романтика умерла.
— Мне особенно нравится расплывчатость формулировок, — добавляет Намрата. — Типа: «Я же сказал, что ты клевый, зачем еще описывать твою или свою внешность?»
— Ну, — говорит Джульетта, — он хотя бы попытался. Артур, ты же хочешь снова перепихнуться с тем парнем за абонентскими ящиками?
— Я не… Так, давайте уже оставим эти ящики в покое!
— Ой, вы посмотрите, как он покраснел!
— Все, закрыли тему. — Я захлопываю ноутбук и прячу лицо в ладонях. — Давайте лучше займемся Шумейкером.
— Что ж, — торжественно объявляет Намрата. — Теперь мы знаем, как заставить Артура работать.
Глава четвертая
БЕН
— А вдруг она умерла? — говорит Дилан во время созвона по скайпу.
Не знаю, стоило ли ему вообще отвечать. На этой неделе я переживаю приступ фанатения по Лорд [Новозеландская певица, автор песен и музыкальный продюсер. Завоевала известность с песней «Royals».] — и с удовольствием послушал бы еще парочку ее композиций по дороге в школу. Но вместо этого я работаю жилеткой для Дилана, которого (теоретически) бросила Саманта. Прошлым вечером он послал ей несколько видео с трагически недооцененными песнями Эллиотта Смита, но до сих пор не получил ответа. Должен сказать, любовь Дилана к Эллиотту Смиту иногда переходит все границы — вроде того раза, когда я пропустил в его имени одну «т» и Дилан со мной потом неделю не разговаривал.
— Думаю, она просто занята, — отвечаю я.
— Это чем же?
— Не знаю. Охотится на вампиров?
— День на дворе, все вампиры лежат по гробам! Попробуй еще раз.
— Уверен, что с ней все в порядке. Вы вчера два часа проговорили.
— Два часа и двенадцать минут, — придирчиво поправляет меня Дилан, наливая кофе в кружку. Не похоже, чтобы он сегодня спал. Утром я обнаружил на мобильном два пропущенных полуночных вызова и примерно десять тысяч сообщений касательно Саманты.
Если честно, я не особо понимаю кофеманию; еще больше я не понимаю кофеманию в разгар лета и особенно — когда у тебя проблемы со сном. Логика вроде бы очевидна, но девчонки всегда оказывают на Дилана такой эффект.
— Зато я узнал ее фамилию.
— Вау.
— Саманта О’Мэлли, — таинственно сообщает Дилан. После чего вываливает на меня все вчерашние открытия: что Саманте действительно нравится работать бариста; что ее любимые фильмы — «Титаник» и «Площадка»; что она каждую неделю водит маленькую сестренку в ресторан морепродуктов; а еще — что она настоящий фанат видеоигр.
— И, похоже, я ей нравлюсь.
Я наблюдал множество «романов» Дилана, начиная с третьего класса, но не припомню ни разу, чтобы он был так невыносим на второй день знакомства с девчонкой. Даже с Харриет он окончательно потерял голову только через месяц — то есть спустя годы по его меркам.
Одержимость Дилана Самантой напоминает мне начало собственных отношений с Хадсоном — когда после звонка с уроков он несся разыскивать меня по всей школе. Мы хорошо знаем, чем это кончилось.
— Конечно, нравишься, чувак.
— Нравился. Она наверняка мертва. Увидимся на следующем собрании Анонимных Вдовцов.
Я заворачиваю за угол, ко входу в школу. Вообще-то ни я, ни Дилан не ходим в старшую школу Белеццы, но в этом году именно она принимает отстающих со всего Нью-Йорка. Я уже собираюсь заверить Дилана, что Саманта ответит ему самое позднее до обеда, когда вижу Хадсона и Харриет, сидящих на ступенях крыльца.
Как и на вчерашнем селфи, Хадсон выглядит совершенно здоровым. Он замечает меня ровно за секунду до того, как вонзить зубы в ролл с ветчиной и сыром, быстро отворачивается к Харриет и прыскает со смеху. К чести Харриет, она даже не улыбается — более того, смотрит на него как на идиота.
— Ох, — выдыхаю я. — Ди, мне пора.
— Что такое?
Вместо ответа я разворачиваю телефон, так что теперь Дилан их тоже видит.
— О. Привет, ребята.
Харриет качает головой.
— Нет уж, спасибо.
— Океюшки, — покладисто соглашается Дилан. — Хадсон, приятель, у тебя все лицо в кетчупе.
Я не прощаясь отключаю связь, пока Хадсон торопливо промокает подбородок салфеткой.