Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Именно так многие люди ощущают изменения, которые поколебали мир брака и семьи. И это ответ на вопрос о том, как я могу заявлять, что одинокие люди находятся в трудном положении, тогда как по многим критериям они никогда не имели столько преимуществ. Свобода быть одиноким, выбирать жизненный путь, который не похож на жизненный путь других людей, может оказаться не слишком комфортной для людей, которые чувствовали бы себя в большей безопасности, если бы у них не было такого широкого выбора.

Аналогия с техническим прогрессом не совсем уместна. Моя приверженность старой и знакомой программе электронной почты мало говорит о моих глубинных ценностях, моральных ориентирах или смысле жизни. Мое сопротивление недавно установленной программе не удваивается от суждений других людей, которые восхищаются нововведениями [См., например, обсуждение в книге Koropeckyj-Cox, “Sociological Perspectives” об угрозе, которой подвергаются состоящие в браке люди, когда другие люди остаются одинокими.]. Тем не менее, решения о том, как прожить свою жизнь, имеют огромное значение.

В нашем сознании отпечаталось, что в Америке была золотая эра — 1950-е, когда брак был в центре всей жизни, его место в ней было священным и неоспоримым. Он наполнял жизнь значением и предсказуемостью. То время было безопасным, теплым, комфортабельным и морально непротиворечивым, как нам представляется (пусть даже реальность и не столь благостна) [Как отметила Стефани Кунц, представления американцев о том, как раньше обстояли дела, не всегда совпадают с историческими записями. Coontz, Way We Never Were.]. Наша сегодняшняя Америка и американские ценности кажутся более сложными, неспокойными и полемическими. Чем сильнее все эти сложности выглядят угрожающими, тем больше мы скучаем по ушедшему в прошлое образу жизни.

Думаю, многие люди хотели бы вернуть то место, которое брак когда-то занимал в нашей жизни. Они хотели бы предсказать и сузить ставшие широкими границы хорошей жизни: оставаться в родительском доме вместе с братьями и сестрами до конца юности и начала взрослой жизни; возможно, какое-то время поучиться или поработать или сразу вступить в брак; продолжать работать, если ты мужчина; купить дом, завести детей, оставаться в браке, дождаться появления внуков. Жить долго и счастливо, иметь уважение и ценность в глазах окружающих. И никаких споров о том, из чего должна состоять хорошая и полноценная жизнь в культуре в целом и в приложении к отдельно взятой семье.

Что могут сделать американцы, если они хотят вернуть брак таким, каким они его когда-то знали (или думали, что знают)? Как они могут убедить одиноких людей продолжать восхищаться браком, если многие аспекты семейной жизни теперь доступны и вне ее? Юридические, медицинские и социальные изменения, которые лишили брак того, что делало его таким особенным, невозможно развернуть назад. Никто не собирается запрещать контроль рождаемости, и аборты никуда не денутся, даже если станут вне закона. Идущее вперед развитие репродуктивных методов никак не остановить. Женщин не будут увольнять с работы. Детям одиноких родителей не будут ставить штамп «незаконнорожденный» в свидетельство о рождении. Так как же можно восстановить эту жирную разделительную черту, если она уже наполовину стерта?

Есть один способ — самый мощный из всех известных. Он может перемахнуть и через законодательство, и через развитие науки, и развернуть самые блистательные возможности в общественной и профессиональной жизни. Это глушение сознания — что-то вроде контроля над сознанием, только без всяких полутонов для конспирации.

В те времена, когда брак больше не стоит в центре жизни, глушение сознания имеет своей целью создание несокрушимой веры в несокрушимую популярность брака, которую он в действительности не имеет, — все совсем наоборот. Согласно мифологии, создаваемой глушением сознания, превращает незрелого одинокого человека в зрелого супруга. Оно создает такое ощущение обязательности, жертвенности и самоотдачи, какого раньше никогда не было. Это единственное место, где могут существовать интимность и законность. Это превращает серьезные сексуальные партнерские отношения из попытки в настоящую вещь. Раньше вы только надеялись, что являетесь для другого всем, а теперь это так и есть. Брак дает окончательную награду, самую вожделенную американскую мечту — счастье. Не заурядное счастье, а глубокое и значительное преуспеяние. Ощущение полноты существования, которого никогда не добиться одинокому человеку. Как обещает мифология, вступи в брак, и ты больше никогда не будешь одинок.

Мифология питается страхом и тоской. Тоской по богатствам, которые ждут вас по ту сторону брачной черты; страхом того, что случится, если вы никогда туда не попадете. Страх и тоска, синглизм и матримания, одинокие и состоящие в браке. Всегда есть две стороны, сжатие и растяжение. Именно это делает мифологию такой мощной.

Тем не менее, с мифологией есть одна ошеломляющая проблема: это все полная чушь. Каждое слово в ней либо чрезвычайно преувеличено, либо совсем неверно. Наука не права, общественное мнение неверно, наши верования чудовищно ошибочны. Глушение сознания нуждается в постоянной работе, чтобы держать такую неудобную правду под покровом тайны. Обеим облапошенным сторонам необходимо постоянное внимание. Со стороны синглизма каждый проблеск радости в одинокой жизни, который может быть значительным или приносящим внутреннее удовлетворение, должен быть уничтожен или скрыт. Со стороны матримании брак должен безмерно превозноситься, чтобы он мог занять свое мифическое место волшебного опыта, который изменяет все.

Глушение сознания умаляет значение жизни одиноких людей, обеспечивая готовые опровержения любым заявлениям, которые могут сделать одиночки, чтобы доказать ценность своей жизни. У одиноких людей есть близкие друзья, которые для них чрезвычайно важны? Это «всего лишь» друзья. У них есть сексуальная жизнь? Тогда они потаскушки или кобели. А как насчет одиноких людей, которые явно не озабочены промискуитетом? Тссс, остается только их пожалеть из-за того, что они никогда не пробовали интимных отношений. Одиночки посвящают себя работе? Это они просто компенсируют отсутствие супруга, единственного объекта, которому можно со смыслом посвятить свою жизнь. У одинокого человека много интересов? На самом деле, это не так. Все они интересуются только одним. Как только они найдут свою вторую половинку, сразу же бросят клуб экстремального парашютирования. Счастливы ли одиночки? Они только так думают. Без второй половинки настоящего счастья достичь невозможно.

Вас все еще не убедили? Прекрасно. У одиноких людей может быть так называемое счастье, друзья, отношения, карьера, страсти, мир и покой в душе, они даже могут быть самоотверженными, преданными и ответственными. Но все равно они умрут в одиночестве.

Синглизм деспотичен, противоречив и категорически не склонен к прощению. Из-за того способа, каким он обесценивает жизнь человека, пока не уничтожает ее полностью, он даже хуже некоторых других измов. Возьмем, например, сексизм. Некоторые женщины действительно считают, что их место в доме, а высочайший смысл их жизни — муж и дети. И для этих женщин, и для всех остальных мужчин и женщин на свете, которые разделяют такую точку зрения, ценность жизни женщин все-таки остается неоспоримой. Они могут быть внимательными и отдающими себя целиком женами, матерями, отдающими всю свою любовь детям, самоотверженными хранительницами домашнего очага. Они могут ощущать полноценность своей жизни, ее наполненность и ценность. Их считают такими все, кто разделяет этот взгляд на мир [Такой набор отношений описывается как «доброжелательный сексизм», считается, что он нарушает равенство полов точно так же, как недоброжелательный сексизм; тем не менее, положения доброжелательного сексизма оспариваются женщинами гораздо более часто, чем положения враждебного сексизма. Glick and Fiske, “Ambivalent Alliance”.].

Синглизм не оставляет одиноким людям никакого места в жизни. Если не стать Папой римским или одним из его соратников, то нет никакого способа быть хорошим и достойным одиноким человеком, и так и будет, пока процветают пагубные мифы. Пока что, чтобы быть ценным, надо состоять в браке.

Другая сторона глушения сознания — полировка и глянцевание брака так, чтобы он казался сияющим и волшебным, — противоречит многочисленным фактам. Если посмотреть с точки зрения статистики, брак — достаточно банальная вещь. Хотя сейчас многие американцы вступают в брак в гораздо более позднем возрасте и часто пребывают в нем достаточно короткий промежуток времени, большинство — около 90 % — по-прежнему женятся или выходят замуж на определенном этапе своей жизни [Kreider and Fields, “Number, Timing”, 16–17.]. Некоторые делают это снова и снова. Таким образом, брак не делает людей особенными; он делает их поведение общепринятым.

Как нечто такое обыкновенное может представляться выдающимся? Включите телевизор, и вы увидите, как одно шоу за другим вываливает на вас эту мысль. Начнем с самого очевидного — все эти реалити-шоу типа «Жених», «Невеста», «Джо-миллионер», «Средний Джо» и их чрезвычайно елейные продолжения. Всеми этими замками и джакузи, шампанским и лимузинами они покрывают глянцем публичное унижение. Можно и немного попресмыкаться, если в качестве приза состоится свадьба.

В других жанрах, таких, как драма или комедия, характеры и сюжетные линии переплетаются и поворачиваются от сезона к сезону, пока все не сойдутся вместе в кульминации — у алтаря. Такое впечатление, что творческие личности не могут представить себе более захватывающего конца сериала, чем свадьба [Подробнее о насыщении телевидения, кинофильмов, журналов и рекламы темами, связанными с браком, см. Freeman, Wedding Complex и Ingraham, White Weddings.].

В некоторых шоу, казалось бы, обещают более захватывающую альтернативу матримании, но в конце концов все эти варианты меркнут перед перспективой брака. В «Друзьях», телесериале, который, как предполагается из названия, должен рассказывать о дружбе, все главные герои, кроме одного, находят в финале свою вторую половину. Даже «Секс в большом городе», блокбастер, который начинается с того, что четыре умные, сексуальные и одинокие дамочки штурмом берут Нью-Йорк (и большую часть всей страны), заканчивается четырьмя воркующими парочками.