Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Бен Кейн

Орлы на войне

Квинтилий Вар, верни мне мои легионы!

Реакция императора Августа на известие о судьбе наместника Германии (по версии Светония)

Эта книга написана для вас, мои читатели, для всех и каждого, живущих во всех уголках мира, на всех континентах, кроме Антарктиды [Те, кто работает в Антарктиде и читает при этом мои книги, дайте мне знать, пожалуйста!]. Ваша преданность дарит мне свободу быть писателем, позволяя заниматься любимым делом — творчеством. За это вам всем моя сердечная благодарность. Если вы работали в Антарктиде и читали там мои книги, непременно сообщите мне об этом.

Пролог

Германия, 12 г. до н. э.

Мальчик крепко спал, но его энергично потрясли за плечо и разбудили. Открыв опухшие от сна глаза, он увидел склонившуюся над ним фигуру. В слабом свете лампы отцовское лицо — бородатое, обрамленное густыми космами, с пронзительными глазами — напугало его, и он отпрянул.

— Всё в порядке, медвежонок. Я не призрак.

— Что такое, отец? — пробормотал мальчик.

— Хочу кое-что тебе показать.

За внушительной фигурой отца стояла мать. Даже во мраке хижины, еще не до конца пробудившись ото сна, мальчик видел, что мать недовольна. Он снова посмотрел на отца.

— Мама идет с нами?

— Нет, это мужское дело.

— Но мне всего семь лет.

— Это неважно. Я хочу, чтобы ты это увидел. Вылезай из постели. Одевайся.

Отцовское слово было законом. Выскользнув из-под теплой медвежьей полости, он сунул ноги в башмаки, стоявшие возле низкой кровати. Затем потянулся за плащом, который служил вторым одеялом, и набросил его на плечи.

— Я готов.

— Пошли.

Когда они проходили мимо матери, та протянула к сыну руки.

— Сегимер! Не надо! Не делай этого!

Отец резко обернулся.

— Он должен это видеть.

— Он слишком мал.

— Не перечь мне, женщина! На нас смотрят боги.

Поджав губы, мать отступила в сторону.

Мальчик сделал вид, будто ничего не видел и не слышал. Следуя за отцом, он прошел мимо спящих рабов, тлеющего огня в очаге, кухонных горшков и деревянных ларей для хранения припасов. Двери располагались посередине длинной хижины, одна напротив другой. Из второй тянуло теплом хлева, оттуда же доносились густые запахи и звуки его обитателей: мычание коров, хрюканье свиней, блеяние овец.

Прежде чем выйти наружу, отец мальчика поставил лампу и оглянулся.

— Пошли!

Мальчик шагнул за порог. В небе над его головой сияли звезды, но все равно ночь была темной и пугающей. Ему это не нравилось, но отец позвал его за собой. Он вышел из дома и глубоко вдохнул стылый, влажный воздух. Наполнивший ноздри холод тотчас напомнил о том, что зима уже наступает на пятки осени.

— Куда мы идем?

— В лес.

Мальчик насторожился. Днем ему в лесу нравилось: он мог играть с друзьями в охотников, мог состязаться с ними в том, кто лучше умеет находить оленьи следы. Однако ночью никогда там не бывал. Сейчас лес будет миром теней, полный привидений, свирепых зверей и — лишь боги ведают — чего еще… Сколько раз его будили воющие на луну волки! Что, если они их сейчас встретят?

— Поторопись! — Отец уже ушел далеко вперед по тропинке, ведущей прочь из селения.

Страх остаться одному перевесил страх перед тем, что таилось за хижинами, и мальчик поспешил за отцом. Он хотел спросить у отца, можно ли взять его за руку, но заранее знал, что тот ответит. Идти рядом с отцом лучше, чем в одиночку. Длинный меч, выделявший Сегимера среди соплеменников как человека знатного, также внушал уверенность. При каждом шаге он постукивал по отцовскому бедру, напоминая мальчику о том, что его отец — неустрашимый воин, как и любой мужчина племени херусков, а может, даже еще сильнее и храбрее.

— Куда и зачем мы идем? — спросил он, слегка осмелев.

Сегимер посмотрел на сына.

— Мы станем свидетелями жертвоприношения, какого ты еще никогда не видел.

Внутри у мальчика похолодело от волнения и страха. Ему хотелось узнать больше, но строгий тон отца и то, что они шли быстро, заставили его придержать язык. Самое главное — не отставать.

Они прошли мимо ряда длинных хижин. Под ногами чавкала грязь. Возле одного из домов на них залаяла собака, и ее тявканье подхватил целый собачий хор. Несмотря на лай, в селении по-прежнему было тихо. Все спят, понял мальчик. Значит, уже глухая ночь. Он довольно улыбнулся. Одно дело — не ложиться вместе с друзьями спать, чтобы посмотреть свадебный пир, и совсем другое — пойти ночью в лес. Это настоящее приключение.

Идти же рядом с отцом, которого он обожал, еще большая радость. Сегимер не был злым или грубым, как родители других мальчишек, просто у него не хватало времени на сына. Сдержанный, суровый, он всегда был чем-то занят: решал дела племени вместе с другими знатными воинами, охотился или же где-то отсутствовал, воюя с римлянами. Как хорошо, что они сейчас вместе, решил мальчик.

Тропинка вела в лес, простиравшийся к югу от их селения. По словам отца, все земли херусков поросли лесом, но вокруг крупных селений бо́льшая часть деревьев была вырублена под поля и пастбища. К западу протекала река, источник воды и разнообразной рыбы. Расположенные к востоку и западу небольшие поля давали зерно, овощи и траву для домашних животных. Росший к югу от селения лес давал дрова для костров. Здесь же обитали олени и кабаны, чье мясо шло на стол племени, а в его непролазной чаще затаились священные места, где жрецы вели разговоры с богами.

Наверное, они идут в одно из таких мест, подумал мальчик. К нему снова вернулась тревога. Хорошо, что отец не видит, как он дрожит от страха. Он ни разу не осмеливался заходить в эти рощи. Однажды они с друзьями, осмелев, заглянули в одну из них. Рогатых бычьих черепов, прибитых к деревьям, хватило, чтобы они, онемев от страха, бегом бросились в деревню. Сегодня ночью они с отцом вступят под сень такой рощи…

Между тем они с отцом вошли в лес. По спине мальчика побежал ручеек пота. Будь храбрым, сказал он себе. Не смей показывать, что тебе страшно, ни сейчас, ни потом. Это навлечет позор на семью и на отца.

Несмотря на всю его решимость, когда из-за дерева появилась фигура в плаще, с копьем в руке, он вздрогнул. Человек приветственно поднял руку.

— Сегимер!

— Тудрус!

Мальчик успокоился. Тудрус был одним из самых верных воинов отца, знакомым с малых лет.

— Ты разбудил своего медвежонка.

— Верно.

Рука Сегимера на миг ласково легла на плечо сына. Тот был благодарен за это прикосновение.

— Ты готов, приятель? — спросил Тудрус.

Мальчик не понял, что имелось в виду, но все-таки кивнул.

— Отлично.

Сегимер посмотрел на тропу, уходившую на запад, где та соединялась с тропой, по которой они пришли из селения.

— Придет еще кто-нибудь?

— Все уже здесь. Бруктеры, хатты, ангриварии и тенктеры. Даже марсы послали своих знатных воинов.

— Донару понравится, что многие решили прийти, — сказал Сегимер и посмотрел на небо. — Нам нужно поторопиться. Скоро луна будет в зените. По словам жрецов, именно тогда они и должны умереть.

Тудрус что-то проворчал в знак согласия.

Тогда они должны умереть. Что это значит? Подавив тревогу, мальчик снова поспешил за отцом.

БУУУУУУУ!

Мальчик испуганно бросился вперед. Он быстро взял себя в руки, но успел заметить, как Тудрус улыбнулся. Отец нахмурился, взглядом велев ему стоять и не двигаться.

БУУУУУУУ! БУУУУУУУ!

На этот раз мальчик даже не шелохнулся. Странный звук, должно быть, доносился из рога, в который трубил кто-то из жрецов, но казалось, будто это о своем прибытии в рощу возвещает демон или даже сам бог. Прошло десять ударов сердца, затем двадцать, но никто так и не появился.

Взгляд мальчика скользнул налево, затем направо, к скрытому тенью пространству. Оно пугало даже больше, чем он мог подумать. Страшноватой была даже ведущая туда тропинка — извилистая, грязная, а с обеих ее сторон простирались болота. Вход — грубо сколоченная деревянная арка, украшенная черепами домашнего скота, — был немногим лучше. Но страшнее всего — священный круг дубов, пятьдесят шагов в поперечнике, в котором теперь он ждал вместе с отцом, Тудрусом и большой группой воинов. От страха у мальчика схватило живот.

В центре круга высилась пара алтарей, огромных каменных глыб. Их словно вырубили из толщи скалы какие-то гиганты. На одном из них был сложен погребальный костер. Поверхность другого покрывали зловещего вида бурые пятна. Перед алтарями пылал огромный костер — единственный источник света в роще. Рядом с костром — два стола. На одном разложены ножи, коловороты, щипцы и молоты. На втором ничего не было, зато с четырех ножек свисали веревки, красноречиво говорившие о его назначении.

Мальчик ожидал увидеть здесь привязанных животных. Ему уже доводилось бывать на религиозных церемониях у себя в селении, когда в жертву богам приносили коров и овец. Однажды он стал свидетелем того, как в жертву приносили кабана. У него в ушах до сих пор стоит его визг…

БУУУУУУУ! БУУУУУУУ! БУУУУУУУ! Звук доносился откуда-то из-за алтарей.

— Вон они! — шепнул ему отец.

Сгорая от любопытства, мальчик привстал на цыпочки и вытянул шею.