Она была влюблена всего раз в жизни, и ей не хотелось, чтобы это повторилось. Чувство, охватившее ее тогда, оказалось слишком сильным и больше походило на безумие, что напугало ее избранника. Девушка понимала, что происходит, но ничего не могла с собой поделать. Всю свою жизнь она искала любви, и вот она пришла к ней, но выяснилось, что она выбрала не того человека. Ее позиция — либо все, либо ничего — не устраивала его, и он перестал приглашать ее на свидания и начал встречаться с кем-то еще. Сьюзен прошла сквозь адские муки унижения и боли, потому что о ее страданиях знали все ее друзья: находясь в полном отчаянии, она не позаботилась о том, чтобы скрыть свои чувства.
С тех пор прошло два года, но при воспоминаниях о той истории она до сих пор чувствовала острую боль.
Если когда-нибудь ей встретится подходящий человек, решила для себя Сьюзен, она позволит своему поклоннику влюбиться в нее по уши, а сама будет думать только о собственном спокойствии и благополучии.
— Давай пригласим его на чашку кофе, — предложила Шадия.
Сьюзен отрицательно покачала головой.
— Тогда придется приглашать и рабочих, а у меня нет желания занимать разговором целую толпу незнакомых людей.
— Ты просто сумасшедшая, — добродушно бросила Шадия, но, не в силах преодолеть собственного любопытства, в конце концов взяла кофейник, на скорую руку приготовила сандвичи и отправилась знакомиться с новым соседом. Вернулась она спустя целую вечность, смеющаяся, раскрасневшаяся и очень довольная собой. Забросав Ричарда бесчисленными вопросами, она разузнала о нем много всякой всячины.
— Он не женат и не разведен, а просто-напросто порвал с любовницей…
— А мне что до этого? Перестань говорить о нем!
— Я для тебя старалась, — поддразнила подругу Шадия, глядя на нее искрящимися от смеха глазами. — Он же скорее в твоем вкусе, чем в моем.
Сьюзен по-настоящему разозлилась на нее.
— Не желаю, чтобы ты сводничала. Если мне понадобится мужчина, я сама справлюсь с этой проблемой.
Но Шадия стояла на своем.
— Ты передумаешь, когда познакомишься с ним поближе, — заявила она и в скором времени отправилась приглашать его на вечеринку, которую они устраивали на следующий уикэнд. Сью изо всех сил пыталась оставаться безучастной, но к тому времени, когда в дверь позвонили первые гости, она уже пребывала в крайнем волнении. Она разливала напитки, разносила закуски, но при каждом звонке в дверь ее сердце замирало.
Время летело, вечеринка становилась все шумнее и шумнее, соседи, приходившие жаловаться, оставались с гостями, но Ричард так и не удостоил их своим визитом.
Гости разошлись, когда уже начало светать. Сьюзен отправилась спать, разочарованная и сердитая как на Харриса, так и на себя. Еще не столкнувшись с ним нос к носу, она уже начала испытывать хорошо знакомые ей подъемы и спады настроения. А ей так не хотелось повторения пройденного.
И теперь, встречая его на улице, Сью не обращала на соседа никакого внимания.
Шадия какое-то время не оставляла попыток подружиться с ним: опять пригласила его на одну вечеринку, но он снова не пришел. Как-то раз в воскресенье она забежала к нему, чтобы одолжить немного молока, и увидела, что его домик полон гостей, его друзей с телевидения, — они заявились к нему с утра пораньше, чтобы позавтракать после ночной вечеринки. Шадия пробыла с ними около часа и вернулась к себе, уверенная, что лед между ними наконец-то сломан.
Но даже покладистая Шадия пришла в негодование, когда он начал возмущаться тем, что они шумят по ночам. Он колотил в стену, звонил им по телефону и в итоге нажаловался жилищному агенту, который, в свою очередь, поставил об этом в известность отчима Сьюзен. Тот написал в ледяном тоне послание, пообещав выселить их с подругой из домика, если на них поступит еще хоть одна жалоба.
— И он это сделает, — подтвердила Сьюзен. — Не упустит случая досадить мне. Питер всегда меня ненавидел, потому что я похожа на отца, а он до сих пор ревнует к нему мою маму, хотя прошла целая вечность с тех пор, как они развелись.
— А ты так и не видишься с отцом? — спросила Шадия, не заметив, как по лицу ее подруги скользнула тень.
— Он вот уже шесть лет не покидает Европу, — с деланным равнодушием отозвалась Сьюзен.
— Тебе бы следовало навестить его.
Отец никогда не приглашал ее к себе, но она не стала говорить об этом подруге.
Когда Шадия вышла замуж и уехала жить к мужу, Сьюзен осталась в домике одна. Зато теперь на нее никто не жаловался, и отчим прекратил донимать ее угрозами — к великому облегчению ее матери.
Маргарет ненавидела скандалы, любила, чтобы жизнь текла ровно и безмятежно. Она не была эмоциональной женщиной, хотя обращалась ко всем подряд «дорогая», «лапочка» и целовалась при встрече и прощании. Будучи все еще очень красивой женщиной, несмотря на свои сорок с небольшим лет, она по-прежнему вызывала восторженные взгляды мужчин, где бы ни появлялась, и Питер считал, что у него достаточно поводов для ревности. Сьюзен же думала, что Маргарет никогда не любила своего второго мужа. Да и с какой стати? Он намного старше ее.
Питер Островски был сугубым материалистом, человеком эгоистичным и не очень тонким, считавшим, что все продается и покупается. Он не понимал людей, верящих в Бога, и искренне полагал, что каждый мужчина и каждая женщина имеют свою цену. И как только Маргарет могла бросить ради него отца Сьюзен?
Наверное, мне нужно позвонить матери, подумала она, потом с явной неохотой пошла к телефону и набрала код Тетуана. Линия оказалась занята, и Сью приготовила себе ужин — яичницу из одного яйца и тоненький тостик. При виде еды у нее опять заболел желудок, и она еле справилась с тошнотой. Поев, она вымыла за собой посуду и прибралась на кухне.
До матери она дозвонилась полчаса спустя.
— Как твои дела, дорогуша? — спросила Маргарет.
Сразу после развода она попросила Сью обращаться к ней по имени. Она стала скрывать свой возраст и не хотела, чтобы взрослая дочь называла ее мамочкой в присутствии мужчин, обнаруживая тем самым, что она гораздо старше, чем кажется.
— Прекрасно! — солгала Сьюзен.
— Вот и славно! Мы с Питером завтра улетаем на месяц на Багамы, и я решила, что хорошо бы поболтать с тобой перед отъездом.
— Я тоже подумываю о том, чтобы куда-нибудь поехать. Мне нужно отдохнуть. Надеюсь, Шадия составит мне компанию.
— Тебе пора путешествовать вдвоем с мужчиной. У такой красивой девушки, как ты, должно быть много поклонников.
Сьюзен стиснула зубы и промолчала.
— А Шадия еще не ждет ребенка? — спросила Маргарет. — Она же хотела сразу заиметь кого-нибудь.
— Дай ей время. Она же вышла замуж совсем недавно!
— Бедняжка, она не знает, что ее ждет. Младенцы просто невыносимы.
Дочь опять не удостоила ее ответом. Ей было прекрасно известно, что ее рождение причинило матери массу неудобств. Маргарет ненавидела состояние беременности, ребенок сильно докучал ей, и она настояла на том, чтобы сразу после рождения Сью наняли няню, и с легкой душой «сбагрила» ей девочку.
— И куда же ты поедешь, моя дорогая? — поинтересовалась Маргарет.
— Пока не знаю, может быть, в Италию.
— Это было бы просто великолепно, но почему бы тебе не приехать сюда? В мае здесь просто изумительно — еще не жарко, полно туристов… И ты могла бы присмотреть за виллой во время нашего отъезда. За вами будут ухаживать наши слуги. Вы с Шадией почувствуете себя принцессами.
Сьюзен приняла решение, не колеблясь ни минуты. Вилла отчима была великолепна, она утопала в умопомрачительных садах, а сам Тетуан казался ей городом из сказки. Она ни за что бы не поехала туда, будь Питер дома, — это привело бы к многочисленным ссорам и сценам. Но раз он отправляется на Багамы, то какие же могут быть сомнения?!
— Спасибо, это будет просто замечательно! Но я не уверена, что Шадия сможет поехать, а мне бы не хотелось жить в таком огромном доме одной.
— Ты права, девушке не стоит отправляться в арабскую страну без спутников. Но, я уверена, дорогая, что Нагла и Ашраф никому не дадут тебя в обиду! Я доверяю им больше, чем себе. Мы уезжаем завтра утром. Если ты решишься приехать, то позвони мне, я предупрежу слуг. А теперь мне нужно идти — у меня еще куча дел.
— Желаю тебе приятного путешествия!
— И тебе тоже, моя лапочка! — проворковала Маргарет Островски и положила трубку на рычаг.
Сью тут же позвонила подруге, та пришла в неописуемое волнение и помчалась к Камалю спрашивать разрешения на поездку. Когда она вновь взяла трубку, ее голос звучал чуть менее восторженно.
— Камаль говорит, что я могу поехать только на одну неделю — больше он не выдержит. Ты согласна на такое условие?
— Конечно! Неделя — это не так уж и мало, — ответила Сью. — Я позвоню маме и предупрежу ее, что мы едем. Мы можем отправиться в субботу?
— Меня это вполне устраивает.
— Тогда я закажу билеты на самолет.
Сьюзен позвонила в Тетуан, и Маргарет пообещала тут же уведомить слуг на вилле о том, что в ближайшую субботу прибывают гости.
— Ты можешь занять любую комнату, какая понравится. Кроме апартаментов Питера, разумеется: он терпеть не может, когда там что-то трогают и, не дай Бог, передвигают. Ты будешь об этом помнить, дорогая?
Стоило Сьюзен подрасти, как мать начала обращаться с ней, как с подругой, — такие отношения устраивали ее больше, чем отношения матери и дочери. Иногда Сью приходило в голову, что мать предпочла бы, чтобы она появилась на свет из пробирки и ее воспитанием занимались роботы.
— Мы к его апартаментам и близко не подойдем, — успокоила она Маргарет.
Утром прошел дождь, и тротуары все еще были влажными. Из садов доносился аромат омытой дождем сирени. По набережной потоком неслись автомобили, вода в реке была серой и спокойной, под мостом одна за другой медленно проплывали баржи.
Сью без малейших проблем заказала два авиабилета на субботу и медленно брела домой с газетой под мышкой и корзинкой с фруктами и овощами в руке. Становилось теплее. У одного из домиков цвели розы, над ними жужжали и кружились пчелы.
Сунув ключ в замочную скважину, она вдруг услышала за дверью какой-то приглушенный шум и замерла на месте. Что это такое? Один из домиков несколько недель тому назад ограбили, теперь ее очередь? Она резко распахнула дверь, готовая в любую секунду спастись бегством, и сразу уперлась взглядом в Ричарда Харриса.
Какое-то мгновение никто из них не двигался и не произносил ни слова, затем, стряхнув с себя оцепенение, Сьюзен закричала:
— Какого черта вы делаете в моем доме?!
Ричард не сразу нашелся что ответить, его взгляд метнулся в сторону, а затем он медленно произнес:
— Жду вас. Я зашел вас проведать, стал звонить и стучать, но никто не отвечал. И тогда я испугался, что вам опять плохо, и вошел.
— Я же говорила, чтобы вы никогда больше так не поступали! Как вы смеете вламываться в мой дом? На этот раз я вызову полицию!
Она быстрым шагом направилась к телефону, но он схватил ее за запястье. Красная от гнева, она попыталась высвободиться.
— Уберите свои руки!
На ней было узкое темно-зеленое платье из хлопка, довольно короткое. На рыжих волосах — соломенная шляпа, украшенная падающей на спину лентой в тон платью. Вид у нее был очень элегантный, но, когда она стала вырываться, шляпа упала и рыжие волосы рассыпались по плечам.
Ричард смотрел на нее сверху вниз, его глаза блестели. Сьюзен почувствовала, что все ее тело напряглось под этим взглядом. Время словно остановилось, она едва дышала. Его пальцы еще крепче сжали ее руку. Он рывком притянул ее к себе, и она, застигнутая врасплох, не воспротивилась этому. Девушка чуть не налетела на него и, чтобы остановиться, инстинктивно выставила вперед свободную руку. Ее ладонь уперлась ему в грудь, пальцы сквозь тонкий материал белой рубашки почувствовали тепло его тела.
Ее словно ударило током. Она подняла на него невероятно зеленые глаза, а Ричард не отрываясь смотрел на ее губы. Сью задрожала от вспыхнувшего желания, не сводя глаз с приближающегося к ней лица. Ее дыхание участилось, губы невольно приоткрылись, встречая его губы.
Какое-то мгновение они казались ей холодными, затем стали вдруг горячими и требовательными. Одной рукой он крепко держал ее за затылок так, чтобы она не могла отстраниться от него, если бы ей захотелось, — но ей этого не хотелось.
Девушка дрожала от наслаждения, ее пальцы цеплялись за его рубашку. В тот день, впервые увидев его, она сразу поняла, как он для нее опасен. Ей и сейчас было страшно, в ее теле бушевал огонь, ее одновременно пронзали и наслаждение и боль.
Ричард застонал и оторвал свои губы от ее губ, втягивая в легкие воздух.
И тут Сьюзен вырвалась из его объятий и прислонилась к стене, поднеся руку к своим губам. Она испугалась, что с этого момента он начнет презирать ее или же, уверенный в своей победе, продолжит атаку. Ей не следовало так легко сдаваться, и уж ни в коем случае не надо было отвечать на его поцелуй, да еще так страстно.
Закрыв глаза, чтобы не видеть его, она прошептала:
— Убирайтесь!
Он ушел, не сказав ни слова, еле слышно хлопнув дверью, но она вздрогнула как от удара грома. Ее нервы были напряжены до предела.
С побледневшим лицом она медленно поднималась по лестнице, размышляя над тем, что произошло. Слава Богу, она уезжает! И если ей повезет, пока она будет в Тетуане, Харрис уедет куда-нибудь за границу. И останется там надолго. И у нее будет время все это пережить и избавиться от наваждения.
У Сью кружилась голова, по щекам катились слезы. Только спустя полчаса она наконец смогла успокоиться и умыть свое заплаканное лицо, расчесать спутанные волосы.
Ложась спать, она обнаружила, что одна из стоявших на комоде фотографий исчезла.
Сьюзен, нахмурившись, смотрела на комод. Какая именно? Ей понадобилось время, чтобы вспомнить — пропала фотография, где были запечатлены она, ее мать и Питер в его апартаментах во время приема, который он давал на своей вилле в Тетуане.
Ее взял Ричард. Но зачем? С какой стати его интересует ее семейство?
3
Сьюзен ходила взад-вперед, то и дело озабоченно поглядывая на наручные часы. Шадия опаздывала. К этому времени им уже следовало зарегистрировать багаж и получить посадочные талоны. Неужели по пути в «Хитроу» подруга попала в автомобильную пробку?
Неожиданно по зданию аэропорта прогремело ее имя.
— Мисс Сьюзен Честерфилд, вас просят подойти к справочному бюро…
Несчастный случай! — пронеслось в голове у Сью, когда она быстро направилась к стойке, толкая перед собой тележку с чемоданом и сумкой. Шадия попала в аварию. Она ранена, она умирает… она умерла…
Успокойся, приказала она себе, отбрасывая прочь мрачные мысли. Сначала выслушай, что тебе скажут, а уж потом начинай паниковать.
Подойдя к справочному бюро и улыбнувшись сидящему в окошечке служащему, Сьюзен хриплым от волнения голосом сказала:
— Здравствуйте, я Сьюзен Честерфилд — у вас есть для меня сообщение?
Служащий переспросил:
— Мисс Честерфилд? Могу я взглянуть на ваш билет?
Девушка протянула ему билет, он быстро просмотрел его и отдал обратно.
— Благодарю вас. Нам только что позвонил мистер Камаль Тази. Его жена не может вылететь вместе с вами сегодня, она плохо себя чувствует — кажется, что-то с желудком. Но она присоединится к вам через несколько дней, как только ей станет лучше. Он сказал, чтобы вы обязательно позвонили им, как только доберетесь до места.
Сьюзен озадаченно смотрела на служащего. И что же ей теперь делать? Лететь одной? Или сдать билет и подождать Шадию! Она взглянула на часы и обнаружила, что для принятия решения у нее остается всего четверть часа. Если она не успеет зарегистрировать багаж, то опоздает на самолет, и ей к тому же не возвратят за билет деньги.
С одной стороны, глупо менять принятое решение и откладывать поездку, но с другой — хочется ли ей прибыть в Тетуан одной?
На вилле полно слуг: повар, экономка, садовник. Они работают в усадьбе с утра до ночи и живут там же, в жилом помещении над огромным гаражом. Днем она будет в полной безопасности, но ночью, кроме нее, на вилле не окажется ни души, и это обстоятельство не вселяло спокойствия в ее душу. Может, попросить экономку спать в доме, пока не приедет Шадия?
Она посмотрела на стеклянные двери аэропорта. На улице шел дождь, небо выглядело серым и унылым, создавалось впечатление, что такая погода установилась надолго. Очень уж ей не хотелось под этим дождем возвращаться к себе домой, когда в Тетуане, вне всяких сомнений, ярко светит солнце.
И Сьюзен приняла решение. Она быстро направилась к стойке, предъявила багаж и получила посадочный талон. Затем прошла через таможню и паспортный контроль, и у нее еще осталось немного времени, чтобы позвонить подруге, прежде чем объявят посадку на самолет.
К телефону подошел Камаль.
— Ах, это ты, Сью! Тебе передали наше сообщение? — К ее удивлению, голос Камаля звучал скорее радостно, чем взволнованно. — Мне ужасно жаль, что мы тебя расстроили. Шадия тоже очень огорчена, но наш доктор считает, что ей пару дней лучше побыть дома. Он хочет, чтобы она прошла несколько тестов…
— А что случилось? — перебила его Сьюзен и была поражена, когда из трубки послышался вдруг короткий довольный смешок.
— Да ничего страшного, но… — Камаль помолчал, а затем гордо объявил: — Ей ночью стало плохо, мы решили, что это желудочный грипп, поэтому утром первым делом вызвали врача… И он сказал нам, что у Шадии будет ребенок!
Сьюзи облегченно вздохнула.
— Ой Камаль, это просто замечательно! Я так за вас рада: я знаю, как Шадия хочет ребенка, как вы оба мечтаете о нем!
Камаль продолжал что-то радостно говорить в трубку, но по аэропорту объявили, что посадка на самолет заканчивается, и Сьюзен пришлось оборвать его.
— Извини, Камаль, но мой самолет улетает, мне пора! Поцелуй за меня Шадию, скажи, что я ей позвоню и что если у нее нет горячего желания ехать в Тетуан, то пусть сидит дома.
Камаль пообещал передать все это жене.
— Сейчас она в постели, отдыхает, но я знаю, что ей очень хочется присоединиться к тебе. Возможно, мы прилетим вдвоем. Ты не будешь возражать?
— Разумеется, нет! Я буду очень рада! — сказала Сьюзен и повесила трубку.
Полет до Тетуана занял два часа, и все это время, глядя на синее небо и золотистые от солнца облака, девушка предавалась мечтам, в которых почти постоянно присутствовал Ричард Харрис. Она прилагала немало усилий, чтобы прогнать его образ, но тщетно.
Сью не видела его с того самого дня, когда он поцеловал ее. Память — и во сне и наяву — вновь и вновь возвращала ее к тем минутам. Надеюсь, что к моему возвращению он уедет за границу! — подумала она, когда самолет приземлился.
Вышедшую из самолета на яркий солнечный свет Сьюзен встречал работающий у отчима садовник, который выполнял также обязанности шофера, когда возникала такая необходимость. Бурнус в серую полоску делал его выше и стройнее, чем он был на самом деле. На голове у него была тюбетейка, лицо в оспинах, глаза темные и как будто влажные, улыбка приветливая. Лицо его жены Фатем, одетой в длинный черный балахон, до самых глаз закрывала чадра.
— Здравствуй, Ашраф, здравствуй, Фатем! — Сьюзен очень обрадовалась, увидев их, и, вспомнив несколько слов по-арабски, поприветствовала встречающих ее слуг на их родном языке.
Фатем, склонив голову, отвечала ей также по-арабски. Ашраф же заговорил по-английски:
— Добро пожаловать в Марокко, мисс Сьюзен! Позвольте мне взять ваш багаж. — Он забрал у нее чемодан и сумку. — Вы прилетели вместе с подругой?